Игорь Озёрский – Безымянные (страница 20)

К тому моменту покалывание под ребрами у Номера Два переросло в режущую боль, а сухой воздух при каждом вдохе обжигал не привыкшие к бегу лёгкие. Ботинки то и дело зарывались носами в песок, и Пауль с трудом удерживался на ногах. Расстояние между ним и остальными увеличивалось с каждой минутой.

– Подождите! Номер Два отстал! – задыхаясь, крикнула Кейт. Её голос с трудом пробивался сквозь нарастающий гул, но всё же сумел долететь до Болли Блома. Номер Три остановился и увидел Номер Восемь, которая стояла на песке босиком. Одну руку она подняла вверх, стараясь привлечь внимание, а в другой сжимала туфли. Волосы и платье развевались в порывах ветра.

Ещё дальше ковылял Номер Два. Прямо над ним нависло густое тёмно-коричневое облако.

Кейт вернулась к Паулю и схватила его под руку.

– Спасибо, – прохрипел астрофизик и ускорил шаг. Ветер с каждой секундой усиливался, а песок под ногами начал отрываться от земли.

В какой-то момент Пауль опять споткнулся и стал падать. Кейт пыталась удержать астрофизика, но это оказалось ей не под силу. Номер Два уже повалился на песок, как вдруг кто-то подхватил его под руку и поставил на ноги.

Пауль повернул голову и увидел Болли Блома. Номер Три закинул его руку себе на плечо и, борясь с усиливающимся ветром, двинулся дальше.

– Поторопитесь! Мы уже близко! – донёсся голос рав-серена.

Пауль поднял голову и посмотрел на горящие пурпурным огнём горы. Он даже не заметил, как они оказались почти у самого их подножия.

В этот момент буря настигла их.

Ветер обрушился, завывая во всю мощь. Песок с силой бил в лицо, попадал в глаза, забивался в ноздри, рот и уши. Вокруг всё гремело и грохотало, будто повсюду разрывались бомбы. Сквозь шквал Пауль различал тяжёлое, но равномерное дыхание Номера Три.

Пауль повернул голову в сторону Кейт, но её рядом не оказалось.

12

Хаим с Аркадием первыми оказались на месте. Песок здесь резко обрывался, и дальше начиналась сверкающая ярким пурпурным цветом горная порода. Скала устремлялась ввысь, наподобие древней крепостной стены.

Пологого подъёма видно не было, но Хаим заметил, что в скалах много неровностей, по которым при желании можно забраться. Он только не был уверен, все ли смогут это сделать. Буря сюда ещё не добралась, и рав-серену удалось разглядеть наверху расщелину.

«Там может оказаться пещера…» – подумал Хаим. Метров десять вверх по отвесной скале, а затем ещё небольшое расстояние вдоль обрыва по едва различимым тропам. Не лучший вариант, но другого укрытия поблизости не наблюдалось.

Мысли о пещере вызвали у рав-серена неприятные воспоминания. Туннели террора. Их тесные, душные коридоры…

Перед ним предстали покрывающиеся трещинами стены и камни, придавливающие его к земле. Рав-серен вспомнил свою медленную и мучительную смерть.

В голове Хаима вновь прозвучал голос:

– Приветствую тебя, Номер Пять.

Воспоминания оказались настолько яркими, что Хаиму показалось, словно он вновь переживает тот ужасный момент. Только в прошлый раз голос показался ему приятным. Он избавил его от невыносимой боли, и Номер Пять благодарил его. Сейчас же всё было иначе. Одно Хаим знал наверняка: в любом случае он никогда не смог бы ни противиться этому голосу, ни возразить ему.

Хаим оказался в черноте. Она сдавливала его огромное тело со всех сторон, словно груда огромных камней. Он ощущал, как превращается в точку, пылинку, атом. Ещё немного, и он растворится в абсолютно чёрном пустом пространстве и станет с ним единым целым, общей массой, бесцветной и бесплотной, только если…

Только если он не ответит. И он ответил:

– Здравствуйте…

Хаим вспомнил, как подумал, что сказал какую-то глупость… «Кто желает Смерти здравия?» Он ожидал, что Смерть в ответ рассмеётся, но этого не произошло. Военного посетила странная мысль: «Наверное, Смерть не умеет смеяться?..»

Смерть молчала. А рав-серен не знал, что делать дальше. Хаим лишь осознавал, что давление на него после его ответа прекратилось, а он всё ещё существует.

Глыбу посещали различные мысли. О том, как жизнь непредсказуемо обрывается, о тех людях, что ушли раньше. Теперь кто-то другой узнает о случившемся с Хаимом Кацем в газетах или по телевизору. Может быть, Опоссум отнесёт цветы на его могилу. Могилу, в которой нет его тела.

Хаим отчётливо помнил, что, как только он подумал о своём друге, в черноте что-то произошло. Ему тогда показалось, что заработали жернова гигантской мельницы. «Хотя вряд ли, – усмехнулся про себя рав-серен. – Смерть не нуждается в хлебе…»

Но в чем-то Смерть всё же нуждалась. Скорее всего, действительно не в хлебе. Перед глазами Хаима Каца вновь предстала пустыня. Но только на этот раз он смотрел на неё откуда-то сверху.

Он увидел зияющую чернотой дыру в песке и расползающиеся от неё трещины. Это были уничтоженные им туннели террора, а дыра в центре – место, ставшее ему могилой.

Хаим заметил движение. Он сразу узнал свой отряд. Семь человек. Все они были живы. Это должно было вызвать чувство радости, но Хаим испытал тревогу.

Картинка начала отдаляться, словно он поднимался над землей всё выше и выше. И тогда Хаим увидел, как в песке появляются маленькие чёрные отверстия, из которых, подобно муравьям, вылезают боевики. Они окружали солдат.

Хаим хотел крикнуть, чтобы его товарищи уходили, пока ещё возможно. Но, как он и предполагал, это оказалось бесполезно. Рав-серен мог только беспомощно наблюдать, как семеро отличных бойцов и его верных друзей будут вот-вот убиты или захвачены в плен. Именно в тот момент Смерть вновь заговорила с Хаимом.

«Она всегда очень чётко подгадывает момент, этого у неё не отнять», – вспомнил Хаим Кац свои мысли.

– Наверное, ты хочешь помочь им…

«Им уже никто не поможет!» – мелькнула отчаянная мысль. Но Смерть не согласилась:

– Ты можешь помочь. Но есть условие…

«Конечно, есть условие. Как же без него!» – последнюю мысль Хаим хотел бы оставить при себе, но сомневался, что может регулировать громкость. Хотя какое теперь значение имеют его желания?

– Большое значение. Только от них всё и зависит.

Циничная Смерть даже не пыталась скрыть того, что подслушивает каждую его мысль. Впрочем, кому, как не ей, быть циничной.

– Ты спрашиваешь, хочу ли я жить? – впервые Хаим обратился напрямую к собеседнику.

– Это – то, что мы можем предложить.

«Забавно, – подумал рав-серен, – Смерть, предлагающая жизнь».

И он согласился. Почему бы, собственно, и нет?

Последнее, что услышал рав-серен Хаим Глыба Кац, были слова:

– Клаустрофобия – боязнь замкнутого пространства…

От наваждения Хаима избавил женский крик, вернув его обратно в пустыню.

– Вы слышали? – Хаим повернулся к философу, но Номер Семь держался за грудь и тяжело дышал.

Крик повторился, но из-за гула Хаим не смог различить слов.

Рав-серен обернулся и увидел бегущего к ним гонщика. Позади него всё скрылось за тёмным шевелящимся занавесом. Песок неистово метался из стороны в сторону, вихрился, закручивался в спирали, сквозь пелену проблёскивали вспышки света, словно внутри песчаной бури разразилась гроза.

– Ждите меня здесь! – рав-серен помог Аркадию сесть на землю и двинулся навстречу стихии.

Поравнявшись с бегущим гонщиком, Хаим крикнул, чтобы тот присмотрел за Номером Семь. В ответ Раггиро только кивнул.

Прикрывая глаза, рав-серен ворвался внутрь бури. Острые песчинки иглами впились в лицо и шею. Уши заложило от пронзительного свиста.

Рав-серен никогда не встречал ничего подобного. Казалось, воздух был наполнен электричеством. Он трещал и вибрировал. То тут, то там возникали вспышки, похожие на молнии.

Первыми, на кого наткнулся Хаим, оказались Номер Четыре и Номер Шесть. Альбинос сидел на коленях, обхватив голову руками. Проводник трясла его за плечи и что-то кричала.

– Что с ним? – прокричал Хаим.

– Не знаю! Он не двигается! – ответила Зайна.

Хаим больше ничего не спрашивал. Он схватил Кенджи и потащил к горам. Зайна поспешила за ними. Рав-серен был уверен, что буря уже подобралась вплотную к скалам, но ошибся. Когда им удалось вырваться из песчаной завесы, они оказались у подножья гор, где их ждали гонщик и философ. Аркадий Стародуб к тому моменту более-менее пришёл в себя и вновь стоял на ногах. Буря зависла в нескольких десятках метров от них и ближе не подступала, словно чего-то ожидая.

Рав-серен схватил Кенджи за плечи и встряхнул.

– Тебе нужно собраться! Бери Номер Четыре, и поднимайтесь наверх! Там есть расщелина. Возможно, за ней пещера. В любом случае, где-нибудь наверху можно укрыться.

Укрыться… Сознание Кенджи прояснилось. Он увидел перед собой сосредоточенное лицо рав-серена, а затем перевёл взгляд на Зайну. Он ожидал увидеть в её глазах страх, но его не было. Номер Четыре протянула руку и дотронулась до его плеча:

– Всё будет хорошо! Ты сможешь взобраться?

– Да, – Кенджи даже не посмотрел на скалы.

Теперь он был уверен, что точно сможет это сделать, хотя каждый порыв ветра и взрывы наэлектризованного воздуха вызывали ужас и возвращали Кенджи в момент авиакатастрофы.

В эпицентре бури ему показалось, что он вновь оказался на борту своего боинга. Он видел, как падает хрустальный рокс с золотистой жидкостью, как ударяется об пол и разлетается на множество осколков, а в следующее мгновение эти осколки уже собираются в ухмыляющейся пасти динозавра Дино.