Игорь Озёрский – Безымянные (страница 18)
– Хорошо, – Хаим подошёл и встал рядом с философом. – Я предлагаю осмотреться. Мы можем сколько угодно строить догадки, где мы. Но вряд ли это поможет. Думаю, стоит изучить местность.
– Насчёт языков… – подал голос Болли Блом. – Я думаю, это как с той башней… Я забыл её название. Иностранец рассказывал, что тогда все говорили на одном языке.
– Вавилонская башня? – уточнила Кейт.
– Да! – грубое лицо Блома растянулось в улыбке. – Вавилонская башня! Люди начали строить башню, но Богу не понравилась эта идея. Он сделал так, что все, типа, перестали понимать друг друга. Я это к чему… Наверное, после смерти мы все опять говорим на одном языке.
– Всё это неважно… – перебил философ. – Смерть говорит на всех языках. Ты можешь давать вещам разные названия, но суть их от этого не меняется. Нам стоит вернуться к другому вопросу. Почему именно мы? Вероятно, ключ к разгадке нашего пребывания здесь кроется непосредственно в нас самих. Если понять принцип отбора, многое прояснится.
– Я согласен, – поддержал философа Хаим. – Но как понять? Связь может быть абсолютно любая. А может, её и вовсе нет. Вдруг это простая рулетка? А мы – как попавшиеся ребёнку жуки, которых он засунул в банку. Или Номер Восемь права, и это действительно ад. Почему бы и нет? Вероятно, в этом и заключается наша связь – в наших грехах.
– Если честно, – сказал Пауль, – мне не кажется, что я сделал что-то такое, чтобы оказаться в аду…
– Вероятно, все, кто оказался в аду, так говорят, – иронично отметил Кенджи.
– Ты не веришь в ад? – спросила его Зайна.
– Не верю. Ни в ад, ни в рай, – сказал альбинос. – Но и в случайности я тоже не верю. Как минимум, не считаю себя жуком, которого ребёнок засунул в банку. Всему есть причины. Это закон мира, закон Вселенной. И сейчас, я уверен, мы в её пределах. А значит, и здесь мы подчиняемся этим правилам. Очень вероятно, Номер Семь не ошибается, и нас что-то связывает. Нужно только понять, что именно. Убеждён – это возможно.
– Я рад, что вы согласны со мной, молодой человек, – начал философ, – но я бы не был столь… убеждён. К сожалению, далеко не всегда что-то видя и ощущая, постигаешь его истинную суть. До смерти мы не могли дать однозначного ответа, что такое жизнь, хотя она окружала нас и мы даже были её частью. Мы её видели, слышали, осязали, но при этом никогда не могли понять в полной мере. Только отдельные её проявления. И, вероятно, находясь здесь, мы точно так же не поймём, что такое смерть. Сейчас это нечто, что окружает нас. Мы его видим, слышим и осязаем, но дать этому явлению описание мы способны исходя только из собственных впечатлений. Получается, что истинность такого определения зависит лишь от нашего личного восприятия. Не более и не менее. Вот, к примеру, Номер Шесть, вы можете прямо сейчас рассказать, что ждёт человека после смерти?
– Я могу! – встрял гонщик, складывая руки на груди. – Это всё грёбаная хрень! Этот разговор ни о чём. Что нам дадут все эти рассуждения? Нужно начинать что-то делать!
– И что ты предлагаешь? – повернулась к нему Зайна.
– Не знаю… Исследовать здесь всё. Может, разделиться на несколько групп. Хотя это не самый лучший вариант…
– Дело всё в том, – продолжил философ, – что, прежде чем предпринимать что-либо, хорошо бы понимать, с чем мы имеем дело. Может, размышлениями мы ничего не добьёмся, но, проанализировав ситуацию, что-то проясним. И, возможно, это спасёт нас всех. Я бы искал ключ к разгадке нашего нахождения здесь в нас самих.
– Я тоже считаю, что торопиться не стоит, – вступил в разговор Пауль. – В любом случае обе точки зрения имеют место быть. Разделяться – точно не самая хорошая идея. Что касается закономерностей, то они тоже бывают разные. Например, законы физики, которые нам известны, не работают в субатомном пространстве. Я это к тому, что всё происходящее странно. Настолько странно, что не факт, что мы вообще сможем в этом разобраться. У человечества ушли сотни лет, чтобы постичь некоторые явления и процессы, происходящие на Земле… Может, Номер Один прав, и для начала действительно стоит осмотреться. Но, прежде чем куда-то идти, нужно убедиться, что это необходимо. Вдруг лучше всего – это остаться на этом месте. Может, вскоре именно здесь появится выход?
– Изучить местность в любом случае необходимо, – возразил рав-серен. – И сделать это нужно, пока не стемнело. Обсудить всё можно и в пути.
– И куда пойдём? – спросил Болли.
– Предлагаю идти к горам, – ответил Хаим. – Может, найдём там что-нибудь. Другие идеи есть?
Никто не ответил.
– Тогда решено.
Рав-серен двинулся в сторону горного хребта. Аркадий вздохнул и последовал за военным. Остальные потянулись следом.
Часть третья. Во власти вечности
9
Как только люди, возглавляемые рав-сереном Хаимом Кацем, двинулись с места, что-то изменилось. Могло показаться, что включился и заработал невидимый механизм. Воздух наполнился электричеством и завибрировал. Возник едва уловимый гул, как будто над головой потрескивали высоковольтные провода.
– Вы это слышите? – Зайна огляделась.
– Что именно? – Кенджи стал смотреть по сторонам.
– Что-то странное, – Хаим закрыл глаза и прислушался. Чутьё, не раз спасавшее ему жизнь, пробуждалось, но очень медленно. Тем временем высокий волнообразный и вибрирующий свист проскальзывал сквозь барабанные перепонки и подбирался к его сознанию.
– Я ничего не слышу, – пожал плечами гонщик.
Философ, идущий рядом с рав-сереном, заметил напряжение на лице Хаима.
– Вы себя хорошо чувствуете, Номер Пять?
– Да. Всё в порядке, – голос военного прозвучал спокойно, но философ понял, что это не так.
Хаим опять закрыл глаза. Представил в районе солнечного сплетения светящийся энергетический шар, который раздувается и увеличивается в размерах. Он становился всё больше, пока не вышел за рамки тела и не образовал нечто наподобие воображаемого силового поля. Психосоматический приём сработал. Стало легче. Гул всё ещё слышался, но теперь он остался где-то снаружи и не мог прорваться сквозь мысленный барьер.
Хаим оглянулся. Остальные шли как ни в чём не бывало, словно никакого гула вовсе не было. Только по проводнику было видно, что Зайна чем-то обеспокоена: она то и дело оглядывалась. От внимательного взгляда рав-серена не укрылось, что пальцы девушки нервно мяли ткань одежды.
Зайна, как и Хаим, услышала гул, но только на мгновение. Этот звук был похож на жужжание насекомых. Шум стих, но что-то вязкое, холодное и неприятное осталось у неё внутри. Зайна вновь ощутила опасность, как и тогда в тропическом лесу.
«Я – Номер
Зайна вздрогнула, словно её ударило разрядом тока. Грудь сдавило, а воздух вдруг показался очень густым.
Она где-то сзади. Возникло сильное желание обернуться. Зайне показалось, что у неё на шее что-то есть. Что-то с
Зайна ощутила на себе чей-то взгляд. Она обернулась и увидела, что Номер Восемь смотрит в её сторону.
Роковое число преследовало её. Густой воздух наполнил лёгкие и теперь отказывался их покидать. Зайна пыталась вытолкнуть его наружу, но ничего не получалось. Проводник впилась ногтями в ладонь. Боль помогла. Зайна смогла выдохнуть.
– Что с тобой? – откуда-то издалека донёсся голос Номера Шесть, а затем Зайна почувствовала прикосновение. Как и в прошлый раз, от этого ей стало немного легче.
«Надо постараться не думать», – Зайна посмотрела на Кенджи и взяла его за руку.
– Спасибо.
Её голос дрожал.
– Ты плохо себя чувствуешь? – Номер Шесть нахмурился. – Может, стоит сделать остановку?
– Нет, уже всё нормально.
Зайна хотела отпустить руку, но Кенджи только сильнее сжал её.
Болли Блом шёл последним. Он не сводил глаз с Номера Восемь, идущей перед ним, и думал, что, если она вдруг обернётся, нужно будет успеть отвести взгляд. Но Номер Восемь не оборачивалась, и это расстраивало Болли. В душе он надеялся, что она проявит к нему хоть какой-нибудь интерес. Она много знала о религии, может, даже больше, чем иностранец. По крайней мере, Болли хотелось так думать. При этом норвежца нисколько не заботило наличие веры. Ему нравились лишь сами по себе некоторые религиозные аспекты. Ему казалось, что христианское учение, которым с ним поделился экс-священник, очень удачно объясняло ряд вещей, понять которые он был не в состоянии. До остальных догматов ему не было дела. Болли даже слова такого не знал. И его не волновало понятие греха.
Когда Номер Восемь заговорила про ад, он не воспринял её слова всерьёз. История же про выстрел в голову напугала Болли. Явно не от хорошей жизни красивые девушки вышибают себе мозги. Ему хотелось как-то помочь ей, сделать что-нибудь хорошее, но ничего не приходило в голову.
Вскоре после того, как они направились в сторону гор, Болли почувствовал что-то неладное. Он ощутил странный толчок, за которым последовало жужжание. Спустя время гул стих, а может, Болли просто больше не замечал его. Номер Три вновь задумался об иностранце. Может быть, странник как-то связан со всем происходящим? Норвежец вспомнил слова философа.