Игорь Осипов – Золотая тьма. Том 1 (страница 27)

— Могли бы их пленить, если так нужны халумари. Они же сами пришли, — проговорила на ходу Хлоя, которой не хотелось участвовать в длительной авантюре. Лучше уж печальный конец, чем печаль без конца.

— И ты знаешь, на что они способны? — спросила демоница и тут же добавила: — Я нет, и не готова бросаться в бой с одними лишь иллюзиями. Самонадеянность погубила многих.

Уже перед тем, как скрыться в другом проулке, Хлоя остановилась ненадолго и обернулась. Туман мешал различить мелочи, но в свете двух ярких ламп, похожих на глаза чудовища, было видно, как два человека подбежали к девчонке-крысоловке, по-прежнему стоящей посередине проулка, как огородное пугало. Один подхватил и через силу перекинул через плечо, хотя крысоловка была выше его ростом. Сразу ясно, что это зверомуж, ибо только ему под силу поднять женщину.

Второй же скинул с плеча странный мушкет. Проулок сразу наполнился грохотом частой-частой стрельбы.

Ближайшие призрачные крысы очень по-живому схватились за раны, проливая кровь, весьма похожую на настоящую. А задние дрогнули в страхе, подхватили раненых и кинулись прочь — но не за Ламинарой, а в странную чёрную нору, возникшую посредине проулка, словно дыра в воздухе.

Рядом с Хлоей стукнуло — это халумарская пуля выбила щепки из ставней на доме. И невольная помощница демоницы поспешила скрыться из вида.

— Докладывай, — проронил Пётр Алексеевич, глядя, как девушку-крысоловку торопливо заносят в малую спальню маркизы.

На несколько коротких минут тесное помещение наполнилось людьми, как бочка — селедками. Все в спешке, но без паники выполняли свои задачи. Ещё бы, в прогрессоры на другую планету абы кого не брали. А если на первый взгляд и брали, то, значит, у него скрытый талант. И это тоже не абы кто.

Сперва Стаканыч, а потом и громадный командир взвода подхватили её на руки и положили на кровать. Тут же подскочил санитар, который быстро посчитал пульс, поставил оксиметр и померил давление и пикнул дистанционным термометром.

В дверь, встав на цыпочки, чтоб видеть из-за высоких и широких по местным меркам солдат, выглядывал огненно-рыжий брат Авроры да Вульпа — Максимилиан. В руках у него были вещи, видимо, девчонки. Вопросы, каким боком этот пройдоха здесь оказался, будут потом. Разумеется, его еще с экспедиции «тайных троп» спецслужбы проверили вдоль и поперек, потому генерал не сильно опасался подвоха. К тому же договорились разместить в имении его матушки группу этнографов, потому выгонять этого пройдоху не было смысла, но детально расспросить немного попозже не помешало бы. Сейчас же попросту не время.

— Да что там, командир, — начал тяжело дышащий, взмокший Сизов.

Девушка хоть и жилистая, но в ней росту почти метр девяносто. Она по определению не пушинка. Вот и притомился прапор, пока тащил от машины.

Меж тем Сизов сделал глубокий вдох и продолжил:

— Мы в гостиницу, а там все твердят о нечистой силе. Мол, магичка выскочила в чём мать родила в задний проулок. Мы туда. А машине, а там темно, как в пещере. А там что-то похожее на туман. Я бы сказал, дымовая завеса. И крысы здоровые с клинками, как из «Вахи». Ну, игра такая есть. Вот точь-в-точь. Девчонка стоит посередине, как контуженная. Ну мы и вступили в огневой контакт, отпугнули тварей, а девку сюда.

Сизов ещё раз вздохнул и протёр грязное лицо ладонью — то была дорожная пыль, намокшая от пота. И добавил:

— Как бы ей какую наркоту не всадили.

Генерал кивнул. Как раз в этот момент санитар взял кровь на анализ, но девушка даже не дрогнула, когда игла пронзила кожу.

Суета, как началась внезапно, так же внезапно же и кончилась. Убежал медик, ушли солдаты, расправлявшие кровать, вышел взводный старлей. Положил на лавочку вещи и испарился баронет. Остались только генерал и Стаканыч.

— Хорошо, — проговорил Пётр Алексеевич, обдумав услышанное. — Как умоешься, сделай письменный доклад. И пусть дежурный отправит записку настоятельнице и начальнице городской стражи, чтоб не было недоразумений. Я уже устал платить компенсации.

— Есть, — проронил Стаканыч, скривился и вытер чёрную грязь с губ, поглядев на пальцы. А затем вышел.

Пётр Алексеевич обернулся, проводил взглядом подчинённого, затем осторожно приблизился к кровати и стал разглядывать девчонку. Расслабленное лицо действительно было очень похоже на лицо дочери, и если бы Настя не была бы живой и здоровой дома на матушке Земле, то можно подумать о реинкарнации, но, видимо, действительно просто совпадение. Вон, даже у кинозвёзд есть двойники.

Генерал покачал головой, осторожно поправил одеяло и вышел.

И всё же, как она похожа.

Шарлотта открыла глаза. Было темно.

Издалека доносились непривычные приглушённые звуки и чужая речь.

Тихое «Клац. Клац. Клац».

А потом отрывистый металлический звон. Что-то протяжно рычало на одной ноте, как сидящий у миски волкодав с бездонными лёгкими. Он даже ни разу не прерывался для вдоха. Всё так и рычал.

Девушка осторожно повела рукой. И ладонь ощутила мягкую ткань, на которой, оказывается, девушка и лежала. И только потом пришло понимание, что под головой есть подушка. А значит, она на кровати. К тому же одета в свою же ночнушку.

Сделав быстрый вдох, Шарлотта стала быстро ощупывать кровать в поисках волшебной палочки и шпаги.

— Нет-нет-нет, — шёпотом затараторила она. — Неужели потеряла?

Лицо обожгло стыдом, а внутри затлела обида. Это ведь позор.

Девушка быстро вытянула левую ладонь и сложила пальцы щепотью, но кончиками вверх.

— Фуэго, — едва выдохнула она.

Над пальцами тут же вспыхнул крохотный огонёк, разогнав мрак. И стало видно, что Шарлотта сейчас действительно лежит на большой кровати, закрытой бархатным балдахином. И постель была шелковая.

Страх ночного кошмара в погоне за тинифоном не отпускали. Особенно клинки громадных крыс. А ещё этот странный голос, который шептал: «Отвечай».

Девушка неуверенно сглотнула, осторожно-осторожно села на колени и через силу заставила себя медленно потянуть за ткань. Но там тоже оказалось темно. При этом комната была очень большой и просторной. Стены чистые. Потолочные перекрытия залакированы и покрыты нехитрой резьбой со вкусом. У стены камин с гербом маркизы Керенборгской. Под потолком на цепи висела большая круглая люстра — такая, что можно разом разместить две дюжины свечей. Широкий стол на шесть персон с дорогими, обитыми тканью стульями. Огромный сундук для вещей, писчий столик, туалетный столик с зеркальным трюмо и дорогая молельная скамья для статуэток божеств, которая сейчас пустовала. На высоких окнах имелись ставни. И даже круглое окошко верхнего света прикрыто.

Всё ухоженное, чистое, нарочито грубоватое, как будто это дорогая таверна. Разве что странные бутылочки, развешанные по стенам, выбивались из общей картины, словно их прикрепили наспех.

Осторожно скользнув на пол, девушка вытянула руку с огоньком и на самых цыпочках направилась к двери. Ноги коснулись сперва мягкой овечьей шкуры, постеленной у кровати вместо циновки, а потом ощутили прохладу ровного камня, каким был мощён пол.

И тут же в тусклом свете ручного огонька заметила, что на отдельной лавке лежат её вещи: одежда, сумки с колдовскими принадлежностями, оружие. Там же были сапоги и наплечники. На столе же стоял дорогой хрустальный кубок с гранёными боками и странная цветная коробочка, на которой искусно нарисованы яблоки. Нашлось даже зеркальце-тинифон, которое лежало рядом с коробочкой.

А за окном что-то опять громко залязгало. Послышалась ругань на чужом языке.

Девушка осторожно подняла с пола сапоги и платье с лавки. Так же осторожно, стараясь не шуметь, оделась, обулась и потянулась к дверной ручке.

И в этот момент дверь распахнулась, и на пороге возник халумари в пятнистых, словно грязных от травы штанах, тяжёлых чёрных ботинках и исподней рубахе в бело-синюю полоску. Шарлотта даже вспомнила, где видела этого чужака — на ярмарке вместе с халумарским бароном.

«О, паснулас», — проговорил чужак на своём наречии и тут же стал изъясняться на общекоролевском языке с хорошо заметным нездешним говором:

— Как самочувствие?

Шарлотта ненадолго замерла, бросив взгляд на позднее утро, хлынувшее в комнату снаружи. Но вот беда: пришлый не применил к ней никакое из подобающих случаю обращений, и тогда непонятно, как обращаться к нему самому.

Добрый господин — это примерно равный по табели чиновник, мелкий дворянин или же купец первой или второй гильдии. Сир — это обращение потребовалось бы произнести в отношении более титулованной особы. Просто «любезным» можно называть обычного горожанина, который заведомо ниже статусом, чем перст Магистрата.

Был бы незнакомец, указала бы на дверь в грубой манере, как матушка учила. Но этот полосатый халумари из свиты их же барона.

— Неплохое, — тихо проронила девушка.

— А что ж в темноте-то? — вдруг уточнил полосатый и потянулся рукой к стене возле дверного косяка.

Щёлкнуло. Причём в точности, как в той гостинице, где остановилась волшебница после аудиенции у Николь-Астры. Комнату тут же залил яркий белый свет, даже белее Шаны в полдень.

Шарлотта прищурилась и быстро обернулась, а когда проморгалась, то увидела, что свет, словно жидкий, налит в те склянки по стенам. И это опять было как тогда в гостинице.