Игорь Осипов – 1910-я параллель: Охотники на попаданцев (страница 13)

— Ну, Зорька, хорошая ты моя. Опять ободралась? — произнесла девушка, отгоняя кровожадных мух. — Горемычная, ты моя.

Юная хозяйка животины быстро посмотрела на щеголяющую щелями в досках дверь в сарайку, прислушиваясь к голосам во дворе, а потом сжала пальцами края раны и подалась вперёд так, что её губы остановились всего в пяди от кровоточащей шкуры. С губ слетел тихий шёпот древнего заговора, переданного ей по наследству бабкой, которую раньше все за глаза кликали ведьмой. Но бабка в ту зиму преставилась перед богом, а дар достался девушке, и она всячески скрывала это от остальных.

Ранка вспыхнула неярким рубиновым светом, а корова вздрогнула и дёрнула ногой.

— Тихо, тихо, моя хорошая, — снова заговорила хозяйка, — пощиплет и пройдёт.

Корова повела ухом, прислушиваясь к человеческой речи, словно силясь ее понять, а девушка провела пальцем по зажившей ране, подхватила лампу и направилась к выходу, подмигнув засевшему в углу овиннику. Дух скотного двора несколько раз быстро моргнул большими, как у совёнка, глазами и наклонил голову вбок. Он привык, что эта человеческая особа всегда наливала ему в крохотную грязную чеплашку немного молока. Привык, что только она может его видеть.

— Чё пялисся? — беззлобно спросила девушка, — Нету ничего.

Дух приподнялся на цыпочках, став похожим на глазастого бурундука, а потом быстро-быстро убежал в щель между половыми досками. Девушка с усмешкой проводила существо взглядом, а проходя мимо куриного насеста, согнала с того курицу.

— О, яйко есть.

Она схватила рыжее яйцо и отворила обутой в лапти ногой дверь. Стоило ей ступить за порог, где её встретил добродушным взглядом большой лохматый пёс, как по двору разнёсся громкий женский голос.

— Настька!

— Чё⁈ — отозвалась девушка, легонько стукнув верхушкой яйца о край двери, а потом припав к скорлупе губами, выпивая содержимое.

— Подь сюды! Я чё, орать должна⁈

— А ты и так орёшь! — ответила Настя, утерев ладонью рот.

— Подь сюды! — ещё громче заголосила женщина, хотя казалось, громче уже некуда.

— Иду!

Девушка быстро пересекла тщательно выметенное подворье, проскочив мимо большой поленницы дров, укрытой от дождя навесом, и ступила на нижнюю ступеньку широкого крыльца.

— Чё над-то? — разглядывая невысокую полненькую женщину, с круглым лицом и пухлыми губами. Женщина держала в руках охапку дров, отражаясь в окне с большими и оттого дорогими прямоугольниками хорошего стекла. Окно на ночь закрывали толстые резные ставни на железных петлях. Жили они в достатке, торгуя на рынке молоком, творогом, домашним сыром, яйцами и живой птицей, и потому могли себе позволить мастеров по дереву и дорогую заграничную краску.

— Отцу плохо. Оденься по-людски и домчись до аптеки в центре. Возьми капли от сердца и пиявок от дурной крови, — произнесла женщина с тяжёлой отдышкой, словно больная астмой.

— А чё, наловить их не судьба? Вон, речка за огородом. Там этих пиявок пруд пруди. Или целебные — белые и пушистые?

— Я те поглумлюсь! Отцу плохо, а она тут размышлять вздумала. Живо переоделась!

Настя вздохнула и пошла в терем, большой и богатый по мерилам окраины этого уездного города. К слову сказать, окраина от деревни почти ничем не отличалась. Все те же сельские дома, скотина да и весь быт. Разве что магазины были недалеко.

Уже на пороге Настя обернулась к матери.

— Можно, я Гнедыша в таратайку запрягу?

— Делай чё хошь, тока быстро! — тут же отозвалась женщина, закипая от злости. Она всегда была скора на это дело, особенно когда отцу плохело. А ему всегда плохело при плохой погоде. Тогда он обматывал сырым полотенцем голову, ходил хмурый, да ворчал на всех.

— А можно я твои новые сапоги возьму? — едва слышно задала новый вопрос девушка.

— Ты чё там бормочешь?

— Ни чё! Пошла уже…

Машину тряхнуло на кочке, и я покрепче вцепился в руль, выточенный из дорогого дерева. Ехать было совсем немного, но я не спешил, погрузившись в размышления.

Порывистый ветер гнал облака, разрывая серую пелену, в которой, как в проталинах, выглядывала небесная синева. Ветер дул, играючи шумя деревьями, как маленький мальчик, который пытался сдуть упрямо держащиеся на одуванчике зонтики семян. Но только начавшие желтеть листья держались ещё крепко, и ветру придётся постараться их сорвать. Лишь отдельные воздушные лодочки, покинувшие причалы своих ветвей, падали на брусчатку. Им предстояла печальная судьба быть втоптанными в грязные лужи, растёртыми каблуками толпы о камни, сожжёнными дворником в общей куче. Листья были подобны тем попаданцам, которые оторвались от древа своего мира и ушли в неизвестное. Сколько их гибнет на пепелищах лесных пожаров, в когтях диких зверей, от рук головорезов, тонет и умирает от истощения. Лишь единицам удаётся найти себя. Жаль только, что не все они готовы жить в мире и согласии.

Сзади Никитин читал специально найденную для него заметку из дневника одного из моих предшественников на ниве охотников на попаданцев, я и так знал сей текст наизусть, и потому губы безмолвно шевелились вслед чтению.

— Попаданы. Первые из них пошли в наш мир тридцать лет назад. Тогда их считали безумцами, отправляли в сумасшедше дома, ссылку, каторгу. Но потом нам досталось в руки воистину большое сокровище — обломки устройства, названного впоследствии броневым шагоходом. Оно было сильно повреждено, но даже тех ошмётков хватило, дабы понять, что сие не из нашего мира. А ещё в нём имелся пилот, страдающий быстропрогрессирующей амнезией. Экстренной комиссией первых лиц во главе с августейшей особой было срочнейшим образом принято решение начать поиски таких гостей из других слоёв мироздания. К тому же выяснилось, что все пришлые быстро теряют память, оставив себе лишь крохи о прошлой жизни. По высочайшему указу были созданы подразделения, занимающиеся только поиском и поимкой попаданцев, как стали их называть. В каждом городе, каждом уезде и каждом отдельном воинском гарнизоне для поиска пришлых были сформированы специальные подразделения, оснащённые по последнему слову техники. В народе их сразу прозвали охотниками на попаданцев.

Иномировые знания позволяют ускорить въ несколько раз темпы развития инженерных, точных и естественных наук, предоставляют возможность избежать политических и экономических ошибок, и при удачном стечении обстоятельств дают огромный потенциал для превосходства над другими странами. В ходе долгих и упорных поисков всем стало ясно, что на одного полезного попаданца случается больше сотни дикарей, детей и просто никчёмных обленившихся неучей, и посему всем чинам охотников искать приходится, не ослабляя рвения, и прикладывая все силы для ограждения пойманных пришлых от подозрительных личностей, и неукоснительно соблюдать указы и инструкции по поиску, ловле и допросу.

Дочитав текст, Сашка перевёл дух и тут начал задавать вопросы.

— Шеф, А чем ваш мир отличается от нашего?

— Я не знаю дополнено из какого ты мира, но думаю, это Терра-3. У нас есть карты вашего мира, доставшиеся из учебников для гимназистов. Ну, во-первых, у нас Австралия не материк, а архипелаг из пяти крупных островов, каждый из которых не меньше Британии по размеру. В Тихом океане вдоль океанического хребта есть тонкий и длинный остров Лемурия. Ныне это все британские колонии. Что касается политического устройства, то Российская империя простирается от Польско-Литовского княжества, до Французской Канады. Ниже Канады господствует Великая Британия.

— Шеф, а чё, Аляска русская?

— Ах да, у вас же не так. Да, она принадлежит императору всероссийскому.

— А Штаты за независимость не боролись?

— Я читал из ваших учебников. Нет, у нас Британцы перенесли политическую столицу в Новый Свет, обосновав Нью-Лондон. Южная Америка — испанские колонии. Африка кипит в первобытных междоусобных воинах. Китай и Индия такие же как у вас. Больше ничего особенного. Я глядел ваши карты Европы на начало двадцатого века. Там все почти так же.

Сашка замолчал, а потом снова заговорил.

— Это. Ваше высочество…

— Высокоблагородие, — с улыбкой поправил я заговорившего на заднем сидении Никитина.

— Да, ваше высоко, тут вам дневальный кучу спама напихал.

— Чего напихал? — не понял я. Даже хотелось обернуться и посмотреть на эту чудесную вещь.

— Ну, пачек всяких на мыло скинули, — ещё больше запутал меня Сашка, а потом начал перечислять. — Тут Ведомости, Вокруг света и прочие газеты. О! Про сыщиков книжка, типа детектив Пинкертон. Ага, проды по главам обновляют. Вы по подписке или это так, реклама?

— Десять копеек на почте подписка стоит, — ответил я, вслушиваясь в непривычную речь.

— Ясно. А тут ещё конверты в личку скинули. Опечатанные и такие, — продолжил, шелестя бумагой, мой помощник.

— От кого? — совсем сбавив ход машины, спросил я и обернулся.

Там, в самом деле, лежала куча газет и писем. А я даже не заметил, как дневальный всё это мне положил. Сразу бросились в глаза конверты с сургучными печатями. Я через плечо указал пальцем.

— Вон тот, без марок не тронь. А вон тот, с тремя синими марками, открой и прочти вслух.

— Я не привык чужую почту читать, — немного протянув, ответил Сашка.

— Высочайшим повелением разрешаю, — с усмешкой ответил я. Мне очень сильно понравилось то правило, которого парень придерживался. Очень честное правило. Хорошее.