Игорь Осипов – 1910-я параллель: Охотники на попаданцев (страница 15)

Девушка разжала окровавленные ладони, и по коже раненой на землю отвратительной большой каплей пополз тёмный склизкий сгусток с чернеющим внутри него осколком. Я даже видел острый железный край. А на месте раны остался свежий шрам.

Девушка шатнулась, словно обессилевшая от тяжелейшего труда, а потом открыла глаза, и сразу столкнулась своим взглядом с моим. Я не знал, что сказать, и лишь беззвучно шевельнул губами да притронулся левой рукой к своему забинтованному боку, где недавно был точно такой же осколок.

Шанс встретить настоящую целительницу с древней силой ничтожен, и его нельзя упускать…

Настя глядела на хмурого господина и проклинала свою бестолковость. Так глупо показаться на людях. Теперь в неё будут тыкать пальцем, кидать камни и винить во всех бедах. Ни один парень не захочет с ней водиться. Её, может, вообще запрут в морге, и будут пытать, да изучать. Она же ведьма. Но ведь женщина умирала. Ей нельзя было не помочь.

Но поздно уже думать. Там, за углом её ждал Гнедыш с таратайкой. Может, если не высовываться несколько недель из двора, то всё забудется, думала она.

Настя подскочила и бросилась бежать.

— Постой! Подожди! — раздался сильный голос за спиной, когда девушка заскочила в переулок. Она быстро отвязала коня, и прыгнула в простейшую повозку, состоящую, казалось, лишь из двух колёс, деревянной скамьи и двух оглоблей, тянущихся к упряжи гнедого жеребца.

— Но! Пошёл! Гнедыш, быстрее домой!

Конь, испуганный взрывом и запахом крови, взглянул на юную хозяйку большим карим глазом и, заржав, сорвался с места. Мимо замелькали дома, а под деревянными колёсами, окованными железом, загромыхали булыжники. Повозку подкидывало на каждой кочке, норовя выбросить хозяйку с места, но она вцепилась пальцами одной руки в поручень, а второй рукой зажимала вожжи. Платок сбился, а рыжие волосы растрепались.

Дорога, мост через Каменку и многоэтажные дома, а позже и огороженные дворы деревянных изб промелькнули в едином порыве встречного ветра, перемешанного с брызгами грязи, поднимаемыми копытами несущегося коня. Они чуть не улетели в воду реки, сломав перила деревянного мостика.

Уже у дома Настя притормозила и соскочила на землю. Девушка даже не заметила кучи коровьего дерьма, в которую наступила, лишь открыла ворота, загнала упряжку и побежала. Но побежала не домой, а в сарайку. Там она села на охапку сена, закрыла лицо ладонями и зарыдала.

— Дура, дура, — шептала она, чувствуя, как по рукам бежали тяжёлые слёзы. Плач рождался глубоко в груди и надсадно вырывался наружу, заставляя губы трястись, а слова сбиваться.

Прошло всего немного времени, и снаружи раздался громкий крик матери. Залаял, словно закашлялся, пёс.

— Настька! Где ты, окаянная⁈

Дверь в сарайку скрипнула. В темноту вошла раскрасневшаяся испуганная мать.

— Настя, что ты натворила? Там господин из тайной канцелярии тебя спрашивает.

Слова «тайная канцелярия» ударили по ушам, как нагайка по спине. Девушка подняла лицо и залепетала, давясь слезами.

— Я не виновата. Оно само. Я ничего не сделала.

Настя вскочила, а слова сорвались в крик.

— Я ничего не сделала! Я не виновата! Я не хочу под нож! Я не лягушка для опытов! Мама, я не хочу!

Дверь ещё раз скрипнула, и в неё вошёл тот самый мужчина. Он тихо затворил за собой и стал рассматривать Настю, а у девушки подкосились ноги, и кровь отхлынула от лица, отчего она опустилась на грязный пол.

— Ну что же вы, — заговорил мужчина, — встаньте. Вам не подобает сидеть в грязи.

— Господин хороший, — заговорила вместо Насти мать, бегая глазами по лицу гостя и по его разорванной одежде, — я не знаю, чё натворила моя дочь, она же это… она не со зла. Ну, просто дурёха.

— Конечно, не со зла, — согласился господин, не сводя глаз с девушки, — я предлагаю пойти со мной.

— Я не хочу. Я не виновата ни в чём, — мелко-мелко затрясла головой девушка в испуге.

— Ах так⁈ — повысила голос мать на господина. — Старшего в рекруты забрали, а теперь и дочери лишить хотите⁈ Не выйдет! Убирайтесь прочь, господин, как вас там.

Мужчина нахмурился ещё сильнее, а через несколько мгновений просиял и чуть не засмеялся.

— Вы, верно, меня не так поняли. Я вас работать ко мне приглашаю. А со старшеньким вашим мы решим. Всё-таки тайная канцелярия. Имеем возможности.

— Работать? — переспросила Настя. Смысл слов дошёл до неё не сразу.

Глава 7

Полный комплект

Прошло четыре спокойных дня, ничем выделяющихся на фоне той бойни и последующей беготни.

Сейчас же в моём кресле сидел, закинув ногу на ногу, откинувшись на спинку и разглядывая желтоватые листы с приклеенными к ним полосками текста телеграмм, барон Бодриков. На столе стояли две чашки кофе, обе полные и давно остывшие. К ним так и не прикоснулись, хотя принесли их ещё час назад.

Его превосходительство по своей привычке нечленораздельно бубнил, переворачивая листы, а я стоял у окна, сжимая клинок, доставшийся мне от погибшего дикаря. Странный был трофей, и сама ситуация была странная. Я размышлял и глядел на небольшой задний двор усадьбы, сочетающий в себе и крохотный сад, и техническую территорию. Попавший при отливке плоской стекляшки пузырёк, навсегда застывший в прозрачной преграде, слегка искажал вид двора, словно низкокачественная линза. Конечно, стоило немного сдвинуться, и эта мелочь не будет помехой обзору, но я специально смотрел на мир через него, в то время как в памяти всплывал момент боя с тем чернокожим попаданцем. Дикарь сперва боялся, но стоило ему увидеть меня, как он бросился в бой, а воздух вокруг него исказился точь-в-точь как от этого пузырька.

— Идемони, — чуть шевеля губами, прошептал я услышанные слова. Что бы это значило? И ведь провидица тоже произнесла их. Но тут не исключено, что она выхватила их случайно из каши мирозданья. Помнится, Илья Семёнович, провидец из группы захвата, где я имел честь служить раньше, когда изрядно напивался, тоже бубнил всякое. Порой такое, что все его стороной обходили. Но чаще было так, что с ним отказывались играть в карты, ведь он тыкал пальцем и всё их называл не видя. А вот на скачках ни разу не угадал, что неизменно приводило его в бешенство.

— Идемони, — повторил я, улыбнувшись вспомнившейся оказии.

— М? — не оборачиваясь, промычал барон.

— Да так, ничего, — скривился я, а потом задал вопрос в ответ, — А Светлана надолго уехала?

Барон оторвался от бумаг и поглядел на меня с нескрываемым неодобрением.

— Я отослал её в Москву, — хмуро произнёс Бодриков, — и не вздумай больше за ней ухаживать. Даже письма не смей. Ты женат, и этой связью порочил барышню. Ей нашли хорошую партию, и прошлое для неё теперь закрыто.

— Хорошую партию, — процедил я, стиснув в руке рукоять кинжала, — словно собаке. А я думал, наши свидания дольше продлятся.

— Не в этот раз, — произнёс барон, со вздохом встав с кресла и подойдя ко мне. — И ты должен знать, что она была специально приставлена к тебе. Следить. Уж прости за такую подлость, не думал, что у вас так далеко зайдёт. Она же просто телеграфистка.

— Знаю, что следить приставлена, — буркнул я, после небольшой заминки, — но всё равно мне было хорошо с ней.

Я не кривил душой. Нет, я не любил девушку, с которой встречался, но, даже зная, что она засланная, мне было удобно и комфортно. И конечно, я знал, что рано или поздно она уедет. Но то, что уехала, даже не заскочив напоследок, было неприятно. Последний раз я с ней встретился за день до той смертницы, что взорвала отряд.

— Раз знаешь, должен всё понять, — произнёс Бодриков, глянув мне через плечо, стараясь узнать, что так сильно привлекло моё внимание. — И то, что я должен был убедиться в тебе. И то, что ей с тобой не по пути. Не лишай девушку будущего.

Барон поднял со стола остывший кофе, одним глотком выпил из маленькой чашки и продолжил.

— Да, по целительнице и провидице я запрос отправил в полицию и жандармерию. Но думаю, там всё чисто. Разве что крестьянка могла яблоки с соседского огорода утащить, но это мелочи. И ещё, на должность приветливой дамы я сам собеседование провёл. Забавно, что у тебя одни девки подобрались.

— Даму? Без меня? — спросил я, пропустив мимо ушей про девок, почувствовав ещё один укол в спину. — С ними мне работать, а не вам.

— Время дорого, а так я сразу трёх зайцев убью. И дама что надо, — барон легонько улыбнулся чему-то, отмахнувшись от моих слов. — И бюджет сэкономлю.

— Это чем?

— Чтоб фотографа не вводить в штат.

Я вздохнул. Раз борон снял наблюдение, значит, можно уже не думать, достоин высочайшего доверия или нет.

За окном механик из компании «Пар и жар» ковырялся гаечным ключом во внутренностях громоздкого котла с теплородом. Устройство было величиной с паровоз и пряталось под шиферным навесом. Разогретая жаром концентрата теплорода вода вскипала, и пар крутил каскад турбин, давая электричество для освещения, заряда машины и работы приборов. К тому же пар грел воду для домашних нужд, отапливая всю усадьбу вместе с конюшней и гаражом. Из кранов текла горячая вода, отчего можно без оглядки на дрова и уголь принять ванную. Домашняя прислуга тоже была этому несказанно рада, ибо мыть посуду и стирать в кипятке лучше, чем в ледяной кадке.

Котёл был уже не новый и требовал регулярного осмотра. За спиной мастерастоял часовой с винтовкой на плече, взявшись за антабку ремня. Он вытягивал шею и заглядывал в открытую дверцу, порой указывая рукой и о чём-то спрашивая. Тогда мастер тыкал пальцем и пускался в долгие объяснения, заботливо хлопая по корпусу котла ладонью. Мастер чинил, часовой смотрел. Они не были врагами, но таков порядок вещей, нарушить который было не дозволительно.