Игорь Орлов – Апофения. Часть 5. Кицунэ (страница 2)

— Понятно, — протянула Марина.

Было видно, что ей уже совсем не до шуток.

Поднимались по каменным ступеням, которые тянулись вверх, и казалось, им нет конца. Вокруг стояла тишина, пахло влажной землёй и старой листвой. Дом оказался на самом верху, возле храмового комплекса Хозан-дзи. Возле невысокого забора с калиткой, за которым был газон, Марина остановилась, переводя дыхание. Она сняла обувь и по мягкой траве пошла босиком к дому.

— Странно, здесь так тихо. А за домом я вижу сад, и он примыкает прямо к лесу!

— Это дом Андрея. Он купил в кризис. Такое обычно никто не продаёт. Мы в этом доме останавливались с ним, когда путешествовали по Японии.

Он открыл дверь, пропустил её вперёд.

Дом был большим. Татами, скользящие перегородки, старые балки из тёмного дерева. В гостиной — низкий стол, подушки, свитки с иероглифами.

— Интернет есть? — спросила Марина.

— Wi-Fi по всему дому.

— Я не про то, — она прошла вглубь, потрогала шкаф из красного дерева. Дерево было гладким и тёплым, будто живым. — Здесь несколько эпох назад остановилось время. А почему Вика сказала, что это дом с привидениями? И кто такие эти каппы?

Иван тем временем нашёл в холодильнике саке, налил две пиалы.

— Виктория пошутила. Она имела в виду, что дом волшебный, как в сказке. Ёкаи — это сверхъестественные существа. Каппы похожи на человекообразных лягушек. Они очень любят огурцы.

— Мы будем их угощать?

— Японцы перед тем, как искупаться в водоёме, где водятся эти персонажи, бросают в воду огурцы, чтобы те не сожрали их самих. А так они очень даже милые и любят вежливое обращение. Если ты встретишь каппу, надо церемонно ему поклониться — и он сделает ответный поклон.

Иван мечтательно вздохнул и подвёл итог:

— Это тысяча и одна ночь! И мы в ней — персонажи.

Они выпили. Саке оказалось сладким, тёплым, с газами, похожим на шампанское.

— Я Шахерезада, ты султан?

— А почему нет? — он сел напротив. — Ты будешь рассказывать сказки туристам. Я — управлять процессом.

Марина усмехнулась и спросила:

— И как в сказке, палач будет ждать твоего приказа?

Она рухнула спиной на футон, раскинув руки.

— Я так устала, что сама сейчас умру!

— Я не султан. И ты не рабыня. Спокойной ночи.

— Не вздумай будить меня утром!

На следующий день он постучал в дверь её комнаты.

— Марина, ты не спишь?

Она лежала на футоне, слушала цикад.

— Раньше думала, что они стрекочут, — сказала она, не шевелясь. — Нет. Они поют. Время здесь течёт иначе.

Дверь приоткрылась.

Он сел рядом, наклонился и попытался её обнять. Марина убрала его руку.

— Ваня, не трогай меня, когда я не хочу, — сказала она, глядя в потолок.

— Хорошо, — чётко произнёс он. — Сегодня выходной.

Он вышел, плотно закрыв дверь.

Марина встала. «Обиделся, — подумала она. — Ваня — милая моя плюшевая игрушка».

В саду гулял ветер. Солнечные лучи и тени от деревьев рисовали на стенах причудливые картины.

Глава 2. Знакомство с настоятелем

Утро в Икоме начиналось с тумана. Он стелился по склонам, цеплялся за сосновые ветки и таял у крыш храмов, не успев коснуться земли. Иван и Марина поднимались по мокрым камням к главному зданию Хозан-дзи. Рядом шёл переводчик Сато-сан.

Виктория ждала их у входа. Кивнула, доброжелательно улыбнулась, и лицо её стало серьёзным.

— Настоятель Морита Кэнъити согласился вас принять. Не говорите лишнего. Он не любит длинных речей.

Они прошли по широкому коридору. Внутри пахло старым деревом, ладаном и тишиной. За дверью с бумажной перегородкой сидел старик примерно семидесяти лет.

Он был сухой, поджарый, с сединой, подстриженной очень коротко, почти под машинку. Одет в тёмно-синее кимоно с белым воротом. Сидел прямо, руки лежали на коленях ладонями вниз. Взгляд его показался Ивану недоверчивым и даже колючим. Таким, наверно, и должен быть взгляд человека, который за свою жизнь видел всякое и перестал удивляться.

Иван поклонился. Марина тоже. Настоятель ответил лёгким наклоном головы.

Сато-сан представил их по-японски. Настоятель слушал, не перебивая. Посмотрел на Ивана, потом на Марину. Сказал коротко, и Сато-сан сразу перевёл:

— Он говорит: «Вы пришли издалека. Вам здесь не место. Но если вы уважаете тишину — я разрешу вам остаться».

Иван хотел что-то сказать, но Сато-сан едва заметно качнул головой.

Настоятель поднял руку, жестом давая понять, что он ещё не закончил.

— Ещё он говорит, — продолжил Сато-сан, — что иностранные туристы приносят деньги. Это хорошо. Но если они принесут шум — вы уйдёте. Храм не рынок.

Настоятель посмотрел на Викторию и продолжил. Та кивнула и перевела:

— Вы не японцы и не понимаете наших правил. Но если будете приносить пользу, я дам вам шанс. Не подведите.

Потом добавила от себя:

— Он согласен, но с условием: вы будете работать как волонтёры, а не как экскурсоводы. Формально — ухаживать за садом, чистить дорожки. Экскурсии — только для ваших клиентов из России.

Иван понял. Настоятель дал им разрешение, но в любой момент может отозвать его.

— Аригато годзаимас, — сказал Иван.

Сато-сан перевёл. Настоятель кивнул, поднялся и, не оборачиваясь, вышел через другую дверь.

В комнате стало тихо. Только слышно, как за окном шумит лес.

Глава 3. Кимодамэси

Иван сидел на террасе, смотрел в сад. Наполовину пустая бутылка саке стояла на столе. Марина только что принесла ароматный чай и села рядом с боссом. Напротив — Ёсики-сан, старый садовник, и его жена Виктория.

Эти двое встретились двадцать пять лет назад и с тех пор были вместе. Вика интересовалась восточными религиями и, впервые приехав в Японию, влюбилась в эту страну. Тогда же встретила Ёсики-сан. Красивый и образованный японец сначала стал её гидом, а потом и мужем. Это была счастливая пара — один из тех союзов, что заключаются раз и навсегда.

— Вика, — сказала Марина. — В день нашего приезда ты не захотела зайти к нам в гости. Сказала, что на ночь глядя боишься идти в дом с привидениями. У нас в доме есть привидения? Это правда?

— Говорят, если верить в ёкаев, они приходят. Сегодня я со своим самураем, и мне ничего не страшно!

Она перевела мужу этот диалог, и тот одобрительно кивнул. Ёсики-сан понимал по-русски, но говорил плохо, поэтому Вика была его переводчиком. Японец хитро улыбнулся и сказал одно слово:

— Кимодамэси!

Его супруга, потирая ладони в предвкушении, пояснила:

— Ещё в одиннадцатом веке в Японии самураи, выпив сакэ, развлекались так: зажигали сто свечей и рассказывали жуткие истории. После каждой страшилки гасили одну свечу. Чем дальше, тем темнее и страшнее. А когда гасла последняя свеча, если верить рассказам, обязательно появлялся нечистый. По-японски — ёкай!