Игорь Орлов – Апофения. Часть 5. Кицунэ (страница 1)
Игорь Орлов
Апофения. Часть 5. Кицунэ
Глава 1. Перелёт
В Домодедово они приехали за три часа до вылета. Иван был спокоен, весел и пытался шутить. Марина — напряжена, покусывала губу, смотрела по сторонам.
— Ты чего такая дёрганая? — спросил он, пока они стояли в очереди на регистрацию.
— Нормальная я. Слушай, Ваня, я никак не могу понять. У тебя и квартира шикарная, и деньги есть. Почему бы тебе не найти женщину, которая хочет семью и детей? Не надоели приключения? И со старухой этой в Питере… Чего тебе от неё нужно?
— Я не кролик, у меня цель есть. Женщина мне нужна любимая, а не для демографии.
— Какая цель? Что от бабки-то тебе надо?
— Старушку я пожалел. Одно маленькое доброе дело — и я уже сделал жизнь на нашей планете немного лучше. Так каждый человек должен поступать.
Марина подняла брови, посмотрела на него со значением: «Ну ты, Ваня, молодец! Уважаю!» — и засмеялась. Но как-то неестественно. Слишком громко для пустого зала.
Воронов присмотрелся к ней:
— У тебя глаза большие.
— Красные?
— Красивые. Большие как у кролика. И трясёшься так же.
Паспортный контроль прошли быстро. Иван получил штамп за минуту. Марину попросили подождать. Женщина в погонах листала её паспорт, заглядывала в компьютер, вызвала начальника. Тот долго смотрел на фотографию, потом на неё саму.
— Пройдёмте.
Её отвели в сторону, задали несколько вопросов, вскрыли ручную кладь, проверили косметичку. Иван наблюдал и улыбался.
— Понравилось?
— Отстань.
— Профессионалы. Сразу видят, кого надо проверять.
Она резко обернулась:
— Кого?
— Нервных гражданок, — он взял её под руку. — Идём, скоро посадка.
Самолёт набирал высоту. Москва осталась внизу, в облаках. Иван откинул спинку кресла, прикрыл глаза. Марина листала журнал, но через минуту отложила.
— Вань, ты не боишься летать?
— Какой смысл бояться?
— А вдруг авиакатастрофа?
— Добрый доктор Айболит говорил обезьянке Чичи: «Если к тебе идёт страх, сделай вид, что ты с ним не знакома. Тогда он пройдёт мимо».
Она усмехнулась:
— Ты неисправим. Я что тебе, мартышка? Умеешь успокоить!
Она накрылась пледом и уснула. Иван сидел рядом, чувствовал её дыхание. Иногда она вздрагивала во сне.
При посадке в Пекине она проснулась сама.
— Ты спал?
— Нет, смотрел, как ты сопишь в обе дырочки.
— От тебя коньяком пахнет. Ты пьёшь как не в себя. Не боишься, что тебя высадят из самолёта на полпути? Не всем приятно на это смотреть.
— Не высадят. У них парашютов нет. И потом, ты всё время поглядываешь на этого дорого-богато одетого пассажира с массивной золотой печаткой, который ковыряется мизинцем в носу. Он руку скоро по локоть туда засунет, и никто не сделает ему замечание. Он, как и мы, летит бизнес-классом!
— Я бы вместо парашюта дала вам обоим вашу ручную кладь и вперёд!
— Вот поэтому ты, такая красивая, на радость людям — не стюардесса!
В Пекине Иван прошёл транзитную зону за десять минут. Марину отвели в отдельную комнату. В руке у неё была бутылка воды. Крупный китаец в форме показал на бутылку пальцем, а потом на корзину с мусором.
— Ай вонт ту дринк, — сказала Марина и попыталась открыть бутылку, но здоровенный китаец в форме забрал воду и выбросил в корзину. Второй, поменьше ростом, показал сослуживцу жестом, что пассажирка хотела пить, но тот махнул рукой.
Потом её отвели в комнату, где поставили на тумбу звёздочкой. Заставили расставить пошире ноги и развести в стороны обе руки. Женщина в форме тщательно её досмотрела, прощупав руками некоторые места на теле.
Потом китайский пограничник долго листал паспорт. Задавал вопросы. В конце молча кивнул в сторону выхода и отпустил.
В транзитной зоне Иван ждал с двумя стаканчиками кофе.
— Ничего не нашли?
— Ты издеваешься?
— Пытаюсь развлекаться.
Пекин — Осака. Марина не спала, смотрела в окно на облака. Ваня открыл купленную в дьюти-фри бутылку дорогого коньяка, налил в добытый где-то бокал и, согревая его ладонями, ловил ноздрями знакомый запах.
— Тебе, Марина, не предлагаю, тебя и трезвую будут опять шмонать.
Сказав это, он сделал маленький глоток и изобразил на лице блаженную улыбку.
— Не изображай, что пьёшь божественный нектар. Это по определению яд и в первую очередь поражает центральную нервную систему. Странно, что ты не пьянеешь и можешь что-то внятно говорить.
— Потому что моя система, которая думает, совсем не нервная, как у некоторых, а спокойная. Мой папа в быту пил, и это не мешало ему сделать карьеру и добиться успехов в жизни. Все его родственники говорили маме: «Не устраивай скандалов. Пусть Борис Самойлович пьёт, он не станет алкоголиком. У него гены такие». А я копия своего папы.
— И что, мама скандалила?
— Нет, папа завёл себе молодую любовницу. Мама не простила, и они развелись. Новую пассию папа научил пить, и она спилась, поэтому в Израиль он уехал один. Меня культуре пития тоже папа научил. Я разбираюсь в напитках и меру знаю.
Марина скривилась. Подумала про себя, что пчёлы не будут объяснять мухам, что лучше садиться на цветы, а не на дерьмо, и промолчала.
В Осаке их встретили переводчик — молодой японец в очках — и Виктория-сан.
Сато-сан назвал себя, поклонившись гостям. Воронов и Марина по очереди представились и пожали руки. Виктория взяла инициативу в свои руки:
— Я по просьбе Андрея наняла для вас переводчика. Сато-сан — местный. Имеет связи в полиции и в органах власти. И хорошо понимает по-русски. Я работаю и не смогу с вами встречаться часто.
Сато-сан слушал и вежливо кланялся.
Дружной компанией они доехали до Нары. В поезде Марина закрыла глаза.
— Устала? — сочувственно спросила Виктория.
— Третьи сутки в пути, — она зевнула.
Из Нары взяли такси. В Икоме Воронов уже знал дорогу до дома. Там они попрощались с провожатыми, обменявшись контактами. Воронов сказал:
— Не хотите зайти к нам в гости?
— На ночь глядя в ваш дом с привидениями? — Виктория-сан усмехнулась. — Да и устали вы. Позвоните, когда освоитесь или если нужна будет помощь.
— Какие привидения? — с добродушной улыбкой спросил Иван.
— Каппы! Я присматривала за вашим домом и в саду стала выращивать огурцы. И поливала, и правильно ухаживала, а огурцов нет. Кто ещё мог наши огурцы съесть? Только эти ёкаи, похожие на лягушек.