Игорь Оборвалов – Дело мёртвой луны (страница 3)
— Имплант, — прошептал Юрий Николаевич. — Поддерживает жизнь. Искусственный водитель ритма, но не для сердца. Для... для сознания.
Медсестра побледнела и вышла.
Юрий Николаевич был один. И в этот момент в операционной погас свет. Через две секунды зажёгся аварийный — красный, тревожный. Чей-то силуэт вырос за матовым стеклом двери.
— Юрий Николаевич, — сказал голос из динамиков. — Оставьте тело. Идите домой. Вы ничего не видели.
— Это моя работа — видеть, — ответил он, сжимая в руке скальпель.
— Работа может стоить жизни. Как Коле. Как Насте. Вы не хотите стать третьим.
— Я патологоанатом, — голос его был спокоен, почти дружелюбен. — Я уже мёртв. С точки зрения налоговой.
Дверь открылась. На пороге стоял человек в хирургической маске, в белом халате, с лазерным скальпелем в руке. Высокий, под два метра. Плечи — как у борца.
— Вы знаете, что это за имплант? — спросил незнакомец, не приближаясь. — Это ключ. Настя была хранителем. А теперь ключ у вас в руках. Если вы извлечёте его — система рухнет. И вы узнаете, кто такой Фантом на самом деле.
— Я и так знаю, — соврал Юрий Николаевич.
— Нет, не знаете. Иначе не стояли бы здесь живым.
Незнакомец шагнул. Юрий Николаевич сделал шаг назад и наступил на педаль мусорного ведра. Раздался грохот. В ту же секунду в операционную ворвались Рябов и Женя. Женя с ноутбуком, Рябов — с монтировкой (потому что забыл пистолет дома).
Незнакомец выключил лазерный скальпель, шагнул к окну. В окне не было решётки — только первая медицинская помощь.
— Мы ещё встретимся, Дмитрий Владимирович, — сказал он и выпрыгнул.
Внизу, этажом ниже, послышался звук разбитого стекла и шум мотора.
Рябов подбежал к окну. Увидел только удаляющиеся фары чёрного «Мерседеса».
— Женя, номер!
— Записал, — Женя уже тыкал в виртуальную клавиатуру. — Но номер — фальшивый. А вот биометрия того, кто стоял у двери — нет. У меня тепловизор телефона снял его рост, походку, термопрофиль. Он — военный. И он знал, где находится имплант. Это мог сделать только тот, кто... кто делал операцию Насте.
Юрий Николаевич медленно опустил скальпель.
— Такие импланты ставили в лаборатории на Петроградской стороне в 2009 году. Это была совместная программа Минобороны и... и неизвестного заказчика. Программа называлась «Вечность». Я думал, её закрыли. Оказалось — нет.
Рябов подошёл к телу Насти. Закрыл ей глаза — в третий раз за жизнь, потому что она умирала в его присутствии уже дважды, по словам отца, которого он не помнил.
— Мы начнём завтра с утра, — сказал он. — С лаборатории на Петроградской.
Продолжение следует. Если вам понравилось, я пришлю следующие 5 глав (10–14).
дальше
Глава 10. Лаборатория «Вечность»
Петроградская сторона встречала их утренней сыростью и безмолвием старых зданий. Лаборатория, которую искал Юрий Николаевич, находилась в подвале бывшего НИИ точной механики — здания с выбитыми окнами и граффити на стенах. Охранник не требовался: вход был завален мусором, дверь — сварена.
— Как мы попадём внутрь? — спросил Женя, потирая руки от холода.
— Есть второй вход, — ответил Рябов. — Через подземный переход. Юра знает.
Юрий Николаевич кивнул и повёл их к люку, засыпанному листвой. Под ним оказалась лестница, уходящая в темноту.
— Я был здесь тринадцать лет назад, — сказал он тихо. — Приезжал забирать тело одного из подопытных. Мы тогда думали, что программа закончилась. Но тела продолжали поступать ещё три года.
Они спустились. Подвал пах озоном и горелым металлом. Женя включил фонарик на телефоне — свет выхватил длинный коридор с дверями по бокам. На каждой двери — номер и символ. Перечёркнутая луна.
— Тут их десятки, — прошептал Женя. — Что здесь было?
— Игра, — ответил Юрий Николаевич. — «Большая игра». Так это называли. Они пытались создать идеального агента. Который не чувствует боли, не умирает, не стареет. Использовали генную терапию, наноимпланты, криогенную заморозку мозговой активности. Но результат всегда был один — человек умирал, но не до конца. Сердце не бьётся, мозг не работает, но клетки живут. Вечный распад.
Они дошли до лаборатории 73. Дверь была открыта.
Внутри — кабинет, заваленный бумагами. На столе — старый компьютер, работающий от аварийной сети. На экране — единственный файл: «Список Фантомов».
Женя сел за клавиатуру. Через тридцать секунд лицо его побелело.
— Здесь тридцать семь имён, — сказал он. — Двадцать девять — помечены как «ликвидированы». Восемь — как «активные». Одно из них — Алексей Черкашин, он же Рябов-старший. Второе — Коля Ветров.
— Но Коля мёртв, — возразил Рябов.
— По списку — нет. Он активен до сих пор. Дима... Коля не пропал. Он перешёл на другую сторону. Он теперь один из них.
Юрий Николаевич медленно сел на стул, сдувая пыль.
— Тогда получается, что письмо, которое мы нашли на Лиговском... Коля написал его сам. За сутки до своего «исчезновения». Он предупреждал нас о себе.
— Или заманивал в ловушку, — жёстко сказал Рябов. — Женя, выкачивай все данные. Юра, проверь, есть ли здесь биоматериалы. А я пока позвоню одному человеку, который должен был умереть пятнадцать лет назад.
Он набрал номер, заученный с детства. Номер отца.
Трубку подняли после третьего гудка.
— Папа, — сказал Рябов. — Я знаю про «Вечность». И про Настю. Ты жив или нет?
Длинное молчание. Потом тихий, но твёрдый голос:
— Жив, сын. Но лучше бы я умер. Не ищи меня дальше. Фантом — это не программа. Фантом — это я. И когда ты узнаешь правду, ты меня возненавидишь.
Связь оборвалась.
Глава 11. Коля вернулся
На следующее утро в офис «Коменданта» пришёл курьер. Мужчина в униформе всеми любимой службы доставки принёс коробку — среднего размера, перевязанную бечевкой. Отправитель не указан.
Рябов открыл коробку. Внутри лежала стопка документов и старый диктофон «Сони».
— Женя, проверь на активные вещества, — приказал Рябов.
Женя провёл детектором. Чисто.
Рябов нажал на диктофоне «Play». Голос Коли Ветрова — живой, хрипловатый, с той особой интонацией, когда человек говорит и улыбается:
Диктофон замолчал. Рябов выключил его и посмотрел на Женю. Тот уже вскрывал документы.
— Это не просто дело, — сказал Женя честно. — Это оперативные планы. Адреса. Схемы финансирования. Здесь есть даже список спящих агентов в полиции. Дима, Коля не просто перешёл на их сторону. Он их предаёт. Он передал нам всё.
— Или подставу, — возразил Рябов. — Если данные настоящие, мы обязаны действовать. Но если ложные — мы сядем за распространение секретных сведений.
— Что выбираешь? — спросил Юрий Николаевич, заходя в кабинет с папкой в руках. Он выглядел уставшим — но для патологоанатома уставший вид означал, что он не спал трое суток.
— Выбираю правду, — ответил Рябов. — Женя, проверь первый адрес. Улица Садовая, дом 17. Квартира 73, конечно.
Глава 12. Садовая, 17
Дом на Садовой был сталинской постройки — с лепниной, арками и запахом нафталина в подъездах. Квартира 73 располагалась на последнем этаже. Дверь — бронированная, с домофоном и двумя замками.
Рябов позвонил. Никто не открыл. Тогда Женя достал свою «отмычку» — электронный сканер, который за тридцать секунд подобрал код домофона и открыл магнитный замок.