Игорь Оборвалов – Дело мёртвой луны (страница 2)
— Значит, Женя слушал то, чего нет. Либо Женя — гений, который слышит галлюцинации, либо флешка — портал в другую реальность. Выбирай, что удобнее.
Дмитрий Владимирович взял папку и вышел, не попрощавшись.
Глава 5. Цифровой призрак
Женя не спал тридцать часов. Когда он входил в режим «кода», мир переставал существовать. Сейчас он сидел в серверной «Коменданта», окружённый мониторами, на которых бежали строки логов, дампов памяти и трассировок.
Флешка, пустая по словам Юрия Николаевича, лежала перед ним.
— Этого не может быть, — бормотал Женя. — Я слышал голос. Я записал спектрограмму.
Он открыл файл спектроанализа. Там был чёткий пик на частоте 1440 Гц — именно там должен быть голос Коли. Но оригинальный бинарный код флешки, считанный через дампер, показывал только нули.
— Если данные есть, но их нет — это квантовое шифрование, — сказал он сам себе. — Или...
Он открыл терминал и ввёл команду на глубокий анализ метаданных. Через две минуты серверная наполнилась звуком сигнала тревоги.
Женя увидел то, чего не должно существовать. Флешка содержала не файлы, а след от файлов. Как окаменелость в камне — форма пустоты. Кто-то записал на носитель информацию, а потом стёр её до нулей, но оставил квантовый отпечаток. Такое технически невозможно на обычном флеш-накопителе.
— Нужно больше мощности, — прошептал Женя и набрал номер Рябова.
Рябов ответил после первого гудка:
— Да.
— Дима, ты знаешь, кто такая Анастасия Черкашина?
— Нет.
— А зря. Я прогнал её фото с камеры шаурмичной через базу. Её нет. Ни в паспортной базе, ни в соцсетях, ни в налоговой. Она — призрак. Но у неё есть номер телефона. Я нашёл его через оператора-десятилетней давности. Номер зарегистрирован на... на мужчину. Который умер в 2009 году.
Рябов молчал.
— Дима, это дело не про убийство, — голос Жени стал тише. — Это дело про время. Коля говорил об ошибке в системе. Я думал, о компьютерной. А он о временной. Фантом — это человек, который живёт вне хронологии. И его ищут пятнадцать лет.
— Приезжай в морг, — сказал Рябов. — Юра нашёл ещё одну странность.
Глава 6. Скелеты в погонах
Юрий Николаевич сидел на своём вращающемся стуле и вертел в руках рентгеновский снимок.
— Смотри, — он протянул снимок Рябову. — Это тело из сгоревшей машины, о котором я говорил. Зубы подпилены, ДНК сварено, но кости таза сохранили мне одну тайну. У этого человека была операция на тазобедренном суставе. Титан. Видишь маркировку?
Рябов приблизил снимок. На импланте была гравировка:
— И что? Масса людей с протезами.
— А то, — Юрий Николаевич открыл ноутбук, — что эта партия титана шла только в военный госпиталь имени Бурденко. И использовалась для офицеров ГРУ. Тело в машине — не просто человек. Это спецназовец. Но самое интересное — его рост 195 см. А Коля Ветров был 172 см. Это не Коля.
— Зато это может быть тот, кто убил Колю, — задумчиво сказал Рябов. — Ты сохранил образцы?
— Конечно. Но есть нюанс. Пока я снимал ткани, в морг пришли люди. В штатском, но с военными погонами под пиджаками. Сказали: «Тело номер 1212 изымается по решению суда». Я попросил документы. Документы были, но... подпись судьи — факсимильная. А факсимиле в уголовном судопроизводстве запрещено. Значит, документы липовые.
— Кто забрал?
— Полковник Рябов. Твой тёзка. Но не ты. И не твой отец. Судя по документам — полковник Рябов Дмитрий Владимирович, 1978 года рождения. То есть это был... ты.
Женя, вошедший в эту секунду в кабинет, замер на пороге.
— Спектроанализатор показал, что на флешке есть голос, — быстро сказал он, пытаясь сменить тему. — Но это не запись. Это что-то вроде... я не знаю... голограммы звука. Я никогда не видел такого. Дима, что происходит?
Рябов посмотрел на свои руки. Сорок три года, след от пули на запястье, старый шрам от ножа. Он точно знал, кто он. Но доказательства говорили обратное.
— Есть одна женщина, которая знает больше, — сказал он. — Настя. Она не просто пришла на Лиговский. Она пришла запустить часы. А теперь часы тикают. Найдите её.
Глава 7. Тени «Северного порта»
Поиски Насти привели Женю в заброшенный терминал «Северный порт». Она не оставляла следов в сети, но оставляла их в реальности — странные, почти мистические. Женя вычислил, что сим-карта, которую она использовала один раз, активировалась с базовой станции в старой портовой зоне. Туда они и отправились втроём: Рябов, Женя и Юрий Николаевич, вооружённый не скальпелем, а травматическим пистолетом.
Терминал встретил их запахом соли, ржавчины и чего-то сладковатого. Горелые бетонные плиты, разбитые краны, ржавые контейнеры.
— Она здесь была, — сказал Женя, глядя на экран ноутбука. — Сигнал есть, но слабый. Метрах в ста.
Они пошли по выложенной плиткой дороге. Через пять минут Женя остановился.
— Вижу тепловой след. Один человек. Стоит в контейнере номер 73.
— Опять семьдесят три, — буркнул Юрий Николаевич. — Номер папки.
Они подошли к контейнеру. Дверь не была заперта. Рябов толкнул её — внутри горела единственная лампа на аккумуляторе, а на полу сидела Настя. Вернее, уже не Настя. Она была мертва. Глаза открыты, на лбу — странный символ, вырезанный чем-то тонким: перечёркнутая луна.
— Не трогать! — рявкнул Юрий Николаевич, надевая перчатки. — Это не нож. Это лазерный скальпель. Края раны оплавлены. Такой инструмент есть только в... в военной хирургии и в моём морге.
Он склонился над телом. Через минуту поднял голову с выражением, которое Рябов видел у него только раз — когда тот нашёл несоответствие на вскрытии подозрительного министра.
— Она мертва двенадцать часов, — сказал патологоанатом. — Но её пульс бьётся. Я слышу. Пистолет дайте.
Рябов отшатнулся. Он подошёл ближе, приложил пальцы к шее женщины. Кожа была холодной, как у мёртвой, но под пальцами билась слабая, ровная пульсация.
— Женя, — Рябов не повышал голос. — Вызывай скорую. И полицию. Но сначала запиши это. Она — свидетель. Она всё видела. Мёртвая, но живая. Что это, Юра?
Юрий Николаевич посмотрел на контейнер, на символ перечёркнутой луны, на холодный пот на лбу мёртвой женщины.
— Это не медицина, Дим. Это проект «Фантом». Так называли подопытных, которые не умирали до конца. Коля нашёл архив. И его убили за это.
Глава 8. Архитектор тишины
Женя не вызвал полицию. Он вызвал «скорую» из частной клиники, с которой у «Коменданта» был договор. Тело Насти увезли в изолированную палату, где Юрий Николаевич мог проводить исследования без помех.
Рябов стоял у окна контейнера и смотрел в темноту порта.
— Она знала, — сказал он тихо. — Знала, что умрёт. Поэтому и пришла к нам. Чтобы мы нашли её тело.
— Или чтобы мы нашли её после смерти, — поправил Женя. — Дима, символ перечёркнутой луны — это старый позывной. Я прогнал через закрытые базы. В двухтысячных так маркировали "ликвидаторов" — людей, которых... стирали. Из жизни, из документов, из памяти. Но один из "ликвидаторов" выжил. Его звали...
— Не продолжай, — перебил Рябов. — Я знаю. Дмитрий Рябов-старший.
— Нет. Его звали Алексей Черкашин. Муж Насти. Который умер в 2009. Но, Дима... я нашёл его биометрию в базе умерших. И сравнил с твоим отцом. Это один человек. Твой отец и муж Насти — один и тот же человек.
Рябов отвернулся от окна. В глазах у него не было шока — была какая-то пугающая, ледяная ясность.
— Значит, женщина, которая пришла ко мне, была моей мачехой. Алексей Черкашин — это мой отец. А человек, который фальшивыми документами забрал тело из морга под моим именем — кто?
— Вычислить не могу, — вздохнул Женя. — Но у меня есть зацепка. В контейнере, за панелью, я нашёл "жучок". Не наш, не ФСБ. Сделан кустарно, но на удивление качественно. Передатчик работал на частоте 49.8 МГц. А на этой частоте в Питере только одна закрытая сеть — у "Коменданта". То есть кто-то из нас — жучок. Или жучок — в нас.
Они посмотрели друг на друга. Женя чуть заметно кивнул в сторону двери.
Рябов понял без слов:
Они побежали.
Глава 9. Вскрытие живого
Юрий Николаевич стоял над телом Насти в маленькой частной операционной, куда её доставили. Рядом с ним — медсестра, которую он вызвал из клиники. На мониторах — ЭЭГ, ЭКГ, давление. Все показатели — у мёртвого человека. Никакой активности коры. Никакого сердцебиения. Но пульс на запястье — есть.
— Это парадокс, — бормотал он, делая разрез. — Я вскрываю труп, который сопротивляется. Смотрите, ткани сокращаются после разреза. Это рефлекс. Но рефлексов у мёртвых не бывает.
Он отложил скальпель и взял ультразвуковой датчик. Провёл по животу. На экране появилось изображение — в брюшной полости Насти находился объект. Маленький, металлический, с микропроцессором.