Игорь Новицкий – Социальная психоинженерия. Онтология, методология и инженерия психики социума в цифровую эпоху (страница 22)
Далее следует рассмотреть алгоритм как кибернетический элемент обратной связи. В классической кибернетике управление понимается как циркуляция сигналов, их измерение и корректировка поведения системы [1]. Цифровые платформы реализуют именно такой контур: они измеряют реакцию и корректируют предъявление стимулов. Однако отличие от традиционного управления состоит в том, что цель оптимизации часто внешняя по отношению к благу социальной психики: она может быть экономической, политической или организационной. В результате возникают системные искажения: то, что хорошо для метрик вовлечённости, может быть плохо для когнитивной экологии общества, для доверия, для способности к совместному мышлению и для устойчивости идентичности [4]. В этом месте социальная психоинженерия принципиально расходится с чисто технологическим подходом: она требует вводить критерии психического здоровья социума как системы, а не сводить эффективность к количественным показателям реакции.
Особую опасность представляет «алгоритмическая автономизация» смыслов, когда общественные нарративы начинают развиваться по логике платформенной селекции, а не по логике социального опыта и реальных потребностей. Здесь происходит сдвиг онтологического типа: реальность, с которой взаимодействует индивид, становится в значительной мере сконструированной выдачей, а не непосредственным социальным окружением. Это усиливает разрыв между опытом и интерпретацией, создаёт феномены «параллельных общественных миров» и формирует ситуацию, когда согласование реальности становится затруднительным. Для социальной психоинженерии данная проблема является центральной, поскольку дисциплина ориентирована на проектирование общества как психической системы, а проектирование невозможно без общего пространства согласованных смыслов.
Наконец, алгоритм как внешний психический агент требует этического и правового осмысления. Если признать, что алгоритм участвует в формировании внимания, эмоций и поведения, то неизбежно возникает вопрос о границах допустимого вмешательства, об ответственности владельцев инфраструктуры и о правах субъектов на когнитивную автономию. Эта линия будет подробно развернута в разделах, посвящённых этике и праву социальной психоинженерии, однако уже здесь важно отметить: понятие алгоритма как агента не является риторическим приёмом, а служит строгой фиксацией новой реальности, в которой психика общества функционирует в сопряжении с системами машинной селекции и усиления сигналов [2]. Следовательно, социальная диагностика и социальная коррекция в цифровую эпоху должны включать анализ алгоритмических контуров как обязательную компоненту.
Таким образом, алгоритм следует рассматривать как внешний психический агент, поскольку он выполняет функции селекции внимания, усиления аффекта, структурирования идентичности, регуляции социальной памяти и организации обратной связи в масштабе общества. Он встроен в повседневную психическую жизнь социума и способен менять не только содержание массовых коммуникаций, но и форму коллективного мышления. В следующей главе – в разделе аксиоматики – эти выводы будут оформлены в виде исходных положений и законов социальной психоинженерии, которые задают основу для диагностики и проектирования социально-психических процессов.
Литература
[1] Wiener N. Cybernetics: Or Control and Communication in the Animal and the Machine. Cambridge, 1948.
[2] Gillespie T. Custodians of the Internet: Platforms, Content Moderation, and the Hidden Decisions That Shape Social Media. New Haven, 2018.
[3] Kahneman D. Thinking, Fast and Slow. New York, 2011.
[4] Zuboff S. The Age of Surveillance Capitalism: The Fight for a Human Future at the New Frontier of Power. New York, 2019.
[5] Pariser E. The Filter Bubble: What the Internet Is Hiding from You. New York, 2011.
[6] Assmann J. Cultural Memory and Early Civilization: Writing, Remembrance, and Political Imagination. Cambridge, 2011.
[7] МКБ-10: Международная классификация болезней (10-й пересмотр): Классификация психических и поведенческих расстройств: Клинические описания и указания по диагностике. – СПб.: «Адис», 1994. 304 с.
[8] МКБ-11. Глава 06. Психические и поведенческие расстройства и нарушения нейропсихического развития. Статистическая классификация. М.: «КДУ», «Университетская книга». 2021. 432с.
[9] Tufekci Z. Twitter and Tear Gas: The Power and Fragility of Networked Protest. New Haven, 2017.
[10] Лотман Ю. М. Семиосфера. СПб., 2000. – 704 с.
[11] Новицкий И. Я. Психическая система: клинико-диагностическая модель психики как системы. М., 2025. – 318 с.
ГЛАВА 5. Аксиомы и законы социальной психоинженерии
5.1. Аксиома социальной психической системности
Переходя от понятийного аппарата к аксиоматике, социальная психоинженерия вынуждена сделать шаг, который классические гуманитарные дисциплины часто избегали: сформулировать исходное положение, которое не выводится внутри самой дисциплины, но без которого невозможны ни строгая диагностика, ни проектирование социально-психических процессов. Такая исходная формула задаёт «рамку реальности», в пределах которой появляются измеримые, сопоставимые и управляемые объекты. В социальной психоинженерии таким основанием выступает аксиома социальной психической системности, утверждающая, что психика общества существует как реальная системная форма, обладающая собственной структурой, динамикой и законами, не сводимыми к сумме индивидуальных психик и не исчерпываемыми описанием институтов или коммуникаций [1].
Смысл аксиомы состоит не в метафорическом «одухотворении» общества и не в романтической персонификации «коллективного разума». Речь идёт о строго определённом онтологическом тезисе: в человеческих сообществах возникают и воспроизводятся надындивидуальные психические образования – коллективные идентичности, нормы, ценности, травматические следы, эмоциональные режимы, нарративные каркасы, меметические цепочки, а также алгоритмически поддерживаемые контуры внимания. Эти образования обладают относительной устойчивостью во времени, сопротивляются отдельным индивидуальным намерениям и проявляют системные эффекты, которые можно наблюдать, описывать и, в пределах допустимого, регулировать [2]. Если такие образования существуют, то общество следует рассматривать как психическую систему – то есть как целостность, где элементы связаны отношениями, а изменения в одном секторе порождают изменения в других, зачастую нелинейно и с задержкой [1].
Классическая социология во многом действительно опиралась на системные интуиции, однако чаще трактовала систему как институциональный или функциональный порядок, а психическое измерение оставляла на уровне вторичных «мотивов» или «ценностных ориентаций» [3]. Психология, напротив, держалась индивидуального уровня, иногда допуская групповые феномены, но редко строила цельную онтологию социальной психики. Социальная психоинженерия объединяет эти линии и утверждает: социальное и психическое не являются двумя раздельными плоскостями, между которыми требуется перевод; напротив, социальные структуры и процессы имеют психическую ткань, а психические структуры личности формируются в социальных средах и обратно воздействуют на них. Отказ от этой аксиомы приводит либо к редукции психики к «мнениям», либо к редукции общества к «институтам», и в обоих случаях дисциплина становится неспособной к прогнозу и инженерному вмешательству.
Аксиома социальной психической системности делает возможным строгий язык описания. Если общество – психическая система, то оно должно иметь как минимум: носители психических состояний (социальные субъекты и группы), каналы передачи и трансформации психического содержания (коммуникационные среды, символические формы, алгоритмические контуры), механизмы интеграции и координации (нормы, санкции, ритуалы, правовые и моральные регуляторы), механизмы памяти (традиции, архивы, культурные коды, цифровые следы), а также механизмы защиты и дисрегуляции (отрицание, проекция, коллективное расщепление, паника, радикализация). Иначе говоря, социальная психика должна быть описуема как система с функциями – регуляции, адаптации, интеграции, воспроизводства и преобразования смыслов [4]. Подобная постановка вопроса сближает социальную психоинженерию с системной теорией, кибернетикой и теориями сложности, где ключевыми становятся связь, обратная связь, устойчивость, пороги и фазовые переходы [1].
Однако аксиома принципиально требует уточнить границы и исключить ошибочные толкования. Во-первых, социальная психическая система не является «надчеловеческим субъектом» с единой волей; её «состояние» всегда распределено по множеству подсистем, часто конфликтующих. Во-вторых, системность не означает детерминизма: общество остаётся открытой, исторической, контекстной и многослойной системой, где роль случайности и непредсказуемости высока. В-третьих, системность не отменяет индивидуальной психики и клинической реальности, на которую указывают МКБ-10/11; напротив, она требует различать уровни описания и не смешивать классификацию индивидуальных расстройств с характеристиками коллективных процессов [5]. Социальная психоинженерия берёт у клинических классификаций дисциплину различения когнитивного, аффективного и поведенческого уровней, но применяет эту дисциплину к системным состояниям общества, избегая прямой «диагностики социума» в медицинском смысле.