Игорь Николаев – Высокое Искусство (страница 31)
Заказчица молча наблюдала, все так же размеренно вращая пальцами левой руки. На бледном лице нельзя было прочитать ни единой мысли, его не искажала даже беглая тень эмоций. Отделяя кожу от ребер, Елена подумала – и как она могла принять эту женщину за Шену?.. Черты лица совершенно иные, более тонкие и выразительные, подобно мраморной маске. Красота скульптурного совершенства. Сходство с камнем усугублялось очень бледными губами, которые как будто покрыты жемчужной помадой. А Шена была живая, настоящая.
Была.
Елена стиснула зубы и продолжила работу, против обыкновения она занялась грудной клеткой вперед живота. Темные глаза аристократки холодно блестели отраженным светом лампы, и было непонятно, куда направлен взгляд. Тюремщик ощутимо и явственно мучился, переминаясь с ноги на ногу. Здесь, на отшибе тюрьмы было тихо, только едва заметно шелестел ветерок из воздуховода, да звенели инструменты. Чуть позже к звону прибавилось мягкое шлепанье, когда лекарка начала раскладывать по тазам части тела.
Как обычно, с грудной клеткой пришлось повозиться. Елена понимала, что тут надо придумать какой-то инструмент, и наверняка он существует, по крайней мере, в ее родной вселенной. Но фантазии не хватало, поэтому приходилось действовать грубо, взламывая грудину широким клинком, похожим на долото и гладиус одновременно.
Интересно, думала медичка. Вот органы в брюшине, причем названия некоторых можно соотнести с чем-то знакомым, а некоторых – нет. Печень, почки, здесь все ясно. А это что, похожее то ли на мешочек, то ли на соленый огурец? Местное название «bataraidh», но что это на самом деле? Селезенка? Желчный пузырь, поджелудочная железа, что-то еще?
Привычный ритм и отработанная последовательность движений успокаивали, Елена просто отключилась от окружающего мира. К счастью высокопрофессиональной работы от нее не требовалось, до научно обоснованной медицины хотя бы Возрождения Ойкумена еще не дошла (хотя по субъективным ощущениям приближалась). От анатома требовалось не делать совсем грубых ошибок и разнимать покойника на части более-менее оперативно.
Пятнадцатый. Это уже пятнадцатый труп, который она разделывает… «Девочка-Леночка», которая даже куриные грудки старалась не резать, потому что фу, липко и противно.
«Черт возьми, год жизни за простые резиновые перчатки!»
Вскрытие затянулось. Обычно зрители уставали раньше и, убедившись, что человек внутри мало чем отличается от свиньи, сворачивали представление. Брюнетка в плаще наблюдала до конца, молча, как живая статуя. Лишь один раз сменила позу, отзеркалив себя же – правая рука на подлокотнике, левая свободна. Ноги она перекрестила – ну прям как Шэрон Стоун, благо тонкие чулки с эффектными сапожками подчеркивали длину. Это было … красиво. Механически перекладывая кишки в таз, петлю за петлей, Елена попробовала бегло оценить, сколько стоит такой прикид и не смогла. Сравнивать оказалось не с чем, такое сукно и качество работы в доступных медичке лавках отсутствовало в принципе.
Ну и ладно. Каждому свое.
Словно почувствовав близящийся финал, вошел, скрипнув дверью, один из охранников, что ждали снаружи. Одет хорошо, вооружен еще лучше, лицо имел относительно приятное, а взгляд – наоборот. Есть люди, которые видом своим походят на властных хищников, а этот казался скорее всеядным грызуном. Елена сразу окрестила его про себя «землероем» и подумала, что вот уж с кем не хотелось бы оставаться наедине. Опытным взглядом она отметила свежие, плохо затертые багровые кляксы на сапогах грызуна.
- Госпожа, - Землерой поднес губы к уху под сверкающей заколкой. – Скоро стемнеет.
Он понизил голос, и склонившаяся над трупом Елена расслышала только что-то про второго гонца, счет поваров и пламенеющие чувства гастальда, жаждущего знакомства. Гастальдами на востоке именовали аристократию уровня граф-герцог, логично было предположить, что девица вращается не ниже. Значит, самое меньшее графиня. А форма звеньев цепи на шее плюс отсутствие подвесок означали, что молодая женщина еще и неофициальная наследница.
Елена вздохнула и подумала, что в очередной раз удачно разминулась с неприятностями. Знак свыше, не иначе, в другой раз надо быстрее крутить головой, смотреть, кого подсовывает судьбинушка и вовремя ломать шапку. Чисто технически девушка уже была горожанкой, поскольку жила, законно снимая жилье, девять месяцев и один день, платила налоги, а главное - принята на государственную службу в лице тюрьмы и получает жалование из казны (без этого время ожидания сразу возросло бы до трех лет). Поэтому обижать ее без веской причины нельзя. А на практике же Елена регулярно вправляла вывихнутые в специальном станке руки тех, за кем стояло чистое право, без поддержки хотя бы ремесленного совета.
- Готовь лошадей, Мурье, негоже обществу ждать. Поварской счет я проверю.
Ответив, брюнетка подарила Елене долгий немигающий взгляд, странно-завораживающий. Не как у рептилии, а скорее чисто кошачий, с характерным охотничьим прищуром. Затем в свою очередь понизила голос и тихо проговорила что-то на ухо грызуну по имени Мурье. Тот кивнул, бросил неприятный, колкий взгляд в сторону Елены и подал хозяйке руку, помогая сойти с каменного постамента.
Когда за гостьей хлопнула старая дверь из скрипучего дуба, ровесника Катаклизма, Елена вздохнула с облегчением, а Гу бросился отливать в один из тазиков с мертвой плотью. Похоже, бедняга сдерживался из последних сил, не решаясь ни покинуть представление, ни опорожниться при высокородной даме. Впрочем, даже с поправкой на жалость, выглядело ссанье в белесые кишки непристойно и гадко, так что Елена порадовалась – не ей это выносить, да и день закончился, наконец. Меж тем Грызун почему-то не спешил вслед за госпожой. Мурье сделал пару шагов к столу, и Елена поняла, наконец, кто перед ней.
Для высокородного господина отсчитывать сколь-нибудь серьезные деньги в уплату за что-либо считалось невместным, это роднило его с негоциантом или, боже упаси, лавочником. Нет, правильным было швырнуть сразу кошелек, демонстрируя широту души и презрение к «железу купцов». Многие так и делали, причем зачастую даже не зная, сколько монет внутри. Более практичные заранее отсчитывали нужные суммы, раскладывали по кошелькам, а кошельки зашивали или опечатывали. Именно такие «банковские упаковки» висели на поясе Грызуна, что выдавало в нем человека доверенного, а в сочетании с оружием – телохранителя или начальника охраны.
Как сказала бы Алиса, все страньше и страньше.
Мурье, явно думая о чем-то своем, аккуратно отвязал один из мешочков и брякнул его на край стола, чуть-чуть не попав в лоскут отвернутой с торса кожи. Елена приподняла бровь и уважительно качнула головой. Принимать денежки за представление было не впервой, однако впервые благодарность зрителя выразилась столь значимо. Пожалуй, это стоило сожженных нервов, а роскошная дама оказалась вполне симпатичной и душевной. Всегда бы так.
Даме? А может, и нет? Да ладно, подумала медичка, вот уж на кого темноволосая кошка точно не походила, так это на девственницу.
- К середине полуночной стражи придешь, - веско, очень убедительно сообщил Мурье. – Он скажет куда, - телохранитель кивнул в сторону Гу, который все еще журчал с блаженной улыбкой. Заметив жест телохранителя тюремщик улыбнулся еще счастливее и маслянее.
- Это … - на лице Грызуна отразилась мощная работа интеллекта, как у человека неглупого, но вынужденного быстро решать непривычную задачу. – Времени хватит, так что волосы вымой, в баню сходи и все такое, что у вас положено. Духов не надо, там набрызгают где следует.
Елена тяжело вздохнула. Стало грустно, тоскливо, мечты о новой куртке (или даже пальто) на зиму рассыпались, как черепки старой вазы.
- Любезный, - ответила она, стараясь говорить как можно вежливее и понятнее, выбрав намеренно нейтральное обращение. – Ты что-то напутал. Девицы для развлечений – это в другую сторону.
Хотя Елена уже научилась довольно неплохо браниться, слово «шлюхи» она вымолвить не смогла, было в нем что-то унизительное в первую очередь для говорившего.
Гу издал тонкий протяжный звук, словно пупс, которого сжали в кулаке, выдавливая через дырочку воздух. Журчание прекратилось, то ли жидкость закончилась, то ли спазм пережал. Судя по физиономии, скорее второе. Ну да, чтобы девка в годах, без мужа и жениха отказала пусть мелкородному, но дворянчику, да еще когда серебро вот, под рукой – дело не то, чтобы немыслимое, но прямо скажем, нерядовое.
- Дура, - беззлобно хмыкнул Мурье. – На кой ты мне сдалась, дылда мужиковатая, - он с критическим неодобрением глянул на мужскую стрижку Елены. – Госпожу развлечешь.
_________________________
[1] В России покупка еды и напитков трактирными слугами за свой счет дожила до XIX века.
[2] Стирка очень сильно изнашивала ткань, поэтому, как правило, ограничивались полосканием. Это сказывалось и на внешней чистоте, и на эпидемиологической обстановке.
Глава 11. "Заботы вечернего города"
Глава 11
Заботы вечернего города
Мильвесс обладал идеальным положением, чтобы стать купеческой столицей всея Ойкумены – большая река, широкое устье, прямой выход к пресноводному морю. Обилие воды для сельского хозяйства, недаром «Мильвесс» в переводе со старого наречия означало «Тысяча источников» (которые затем превратились в тысячу колодцев). Поэтому когда в ходе войны с Императором-Некромантом прежняя столица обратилась в ядовитую пустыню, выбор нового места казался очевидным. Однако, после того как Мильвесс получил новый импульс в развитии, выяснилось, что не все гладко. Та же самая река, что дала жизнь Городу, стала большой проблемой, берега оказались топкими, мягкая земля поглощала фундаменты и сваи. Это серьезно ограничивало размеры пристаней, тоннаж судов и вообще товарооборот.