Игорь Николаев – Высокое Искусство (страница 33)

Штаб-квартира районно-уличного криминала расположилась в обычном трехэтажном доме без вывесок и флюгеров. Лишь из большой трубы валил ядреный дым, показывая, что здесь на топливе не экономят. Пахло коптильней, жареной колбасой, но крепче всего – супом из рыбьей требухи, вечным спутником приморского города.

Их пропустили без досмотра, как ожидаемых гостей. Елена задержалась на пару минут внизу, на первом этаже, пока Безносый ходил наверх докладывать. На первом этаже помимо остального располагалась харчевня «для своих», причем она работала круглогодично, в прямом смысле. Котлы в кирпичных плитах булькали неделями, месяцами, в них постоянно бросали разные объедки, которые разваривались в студень, горячий и питательный [2]. Каждый мог зачерпнуть, сколько хотел кружкой или котелком, главное съесть пока не остыло, потому что холодная жратва быстро превращалась в намертво застывший цемент. Молчаливые повара болтали варево деревянными лопатками, молчаливые работники ножа и веревки поглощали калории. На вошедших никто не обратил внимания. Пришли люди, значит надо. Закончат – уйдут. А если им тут быть не нужно, кому надо позаботится – и не станет людей. Рядом с большой плитой на два котла шкворчала сковородка с той самой колбасой, что одуряюще пахла даже с улицы. Елена глотнула слюну, сделала вид, что есть не хочет и погрела руки у огня. Лисичка фенек ныряла под ногами, сгрызая мелкие косточки.

Безносый спустился по скрипучей лестнице, все также молча кивнул. Косой отступил на шаг, и Елена поняла, что допущена лично к телу пахана. Это было непривычно, как правило, женщина резала пациентов в пристройке на заднем дворе, куда было удобно приносить раненые тела и выносить мертвые, не привлекая внимания. Елена поднялась наверх, стараясь аккуратно ставить ноги, древние ступеньки давно не меняли, а некоторые были специально попилены, с таким расчетом, чтобы выдержать обычный шаг и сломаться под ногой бегущего стражника или конкурента.

На втором этаже было заметно чище и светлее, здесь вместо стекляшек с гнилым фаршем горели нормальные свечи. Близнецы – телохранители пахана – смерили гостью подозрительными взглядами. Вот уж кто в полной мере отвечал преставлениям о злодейском ремесле, так это Братаны, у которых даже отдельных имен не было. Зато имелись шеи, переходящие в головы без каких-либо расширений, крошечные подбородки высотой едва ли на палец, губы, вывороченные как у негров, а также оттопыренные под прямым углом к черепу и многократно ломаные уши.

Злобно и подозрительно глянув на Елену, Братаны расступились. Женщина тяжело вздохнула, поправила сумку и вошла без стука.

На самом деле он, конечно, прозывался совсем по-другому, звучало это как многократно искаженное и сокращенное «защитник честной игры и доброго расчета», но Елена сразу же прозвала его «паханом». Большой, хорошо сложенный мужчина лет сорока, бритый наголо, с чертами лица, которые можно было назвать даже приятными. Надень вместо рубашки купеческую мантию – можно внушительные портреты изображать. Все впечатление портили глаза. Психологи, насколько помнилось Елене, называли такой взгляд «акцентуированным». А со стороны это выглядело как тлеющая в глубине зрачков безуминка. Истеричная готовность взорваться в любой момент приступом сокрушительного насилия, жестокого и демонстративного.

- Мое почтение, - Елена сняла кепку, качнула головой, освобождая короткие волосы.

- Ву-у-э-э… - буркнул в ответ пахан, чьего имени или прозвища лекарка так и не узнала по сей день.

Он выглядел плохо, намного хуже по сравнению с их последней встречей, которая случилась мельком и пару месяцев назад. Осунулся, побледнел, капли пота непрестанно стекали по лицу, несмотря на компресс, прикрывающий лоб. Губы мелко подрагивали как у человека, которого терзает терпимая, но беспрестанная боль. Елена втянула воздух и даже сквозь все ядреный запах крепкого уксуса почувствовала отвар из параклетовой травы.

Похоже, сегодня ее ждет «высокоранговый» пациент. И это явно не та привилегия, которую следует желать. Лекарка сняла сумку, поставила на широкий табурет из склоченных крестом досок вместо ножек. Сумка была не слишком удобной, и в свое время женщина хотела сделать что-то рюкзакообразное, но пришлось от этой мысли отказаться. При местном уровне карманного дела и качестве бритв носить что-то за спиной без присмотра было неразумно.

- Не надо посылать за мной к подземелью, - сказала она, расстегивая ремешки. – Много знакомых глаз. Будут вопросы.

- Не мои заботы, - фыркнул пахан, морщась. Похоже, ему и в самом деле было зверски больно. Причем Елена не понимала, где именно, руки вроде двигались, за грудь не хватался. Перевязок не видно. Может с ногами что?

- Где? – лаконично спросила она, занеся руку над открытой сумой. – Что смотреть будем?

- Ы-ы-ы-ы… - протяжно выдохнул больной с невыразимой тоской. Звучало и выглядело это как ужасающие морально-нравственные страдания.

Так продолжалось с минуту, а может и больше. Пахан страдал, Елена ждала. Раза два она хотела повторить вопрос, но чертинка в глазах главаря нынче горела особенно ярко, отбивая все желание болтать впустую. Черт побери, только не венерология… Не говоря о том, что Елена в этом ничего не понимала, одна мысль о том, чтобы смотреть на вялый хер отзывалась болезненным спазмом в животе.

- Это… Ну… В общем…

Он решался долго и когда, наконец, сумел выдавить из себя описание проблемы – тяжко, мучительно, как принять кружку крепкого вина с ужасающего похмелья – Елена замерла, с трудом удерживаясь от вздоха облегчения пополам с нервическим смешком. Нет, слава богу, не хер. Хотя это еще как посмотреть. Ну, теперь понятно, отчего главарь послал именно за ней, да еще остался наедине. На мгновение лекарке стало немного жаль мужика, но только на мгновение. Отрезвила мысль, что сложись все чуть по-иному, то с ее тела, мертвого или живого, в рабской петле, этот несчастный, страдающий дядька получил бы свой процент, разовый или врастяжку.

- Свет, - сказала она, гордясь тем, что прозвучало это ровно, спокойно, без тени улыбки. Очень профессионально. – Самый сильный, что можно достать. Лучше всего волшебный. И зеркало, тоже самое лучшее.

- Нахера? – поскрипел главарь, которого, похоже, накрыло приступом.

- Направлю свет куда нужно, - терпеливо разъяснила женщина.

- Л-ладно, - голос пахана ломался, как стеклянная крошка под деревянной подошвой. – Сейчас принесут. – Братаны! Кажьте сюда рожи, слово есть!

Против ожиданий диагностика много времени не отняла. Закончив, Елена вернула на стол желтый шар в бронзовой решетке, похожий на маленькую и очень яркую звезду. Повернула небольшое кольцо на макушке защитной сферы, убавляя яркость, совсем как реостатом. Положила рядом зеркальце, действительно вполне приличное. Не упустила возможности вскользь глянуть на себя, пользуясь возможностью посмотреться во что-то более приличное, нежели отражение в умывальном тазу или полированная металлическая пластина. Да… Елена сильно изменилась за лето. Девушкой ее теперь уж никак не назвать. Из круга в серебряной оправе на нее глянула суровая и битая жизнью фемина лет этак двадцати с неровной мужской стрижкой. Бледные губы, тени под глазами, худое лицо человека, который не голодает, однако и досыта не ест. Внимательный и цепкий взгляд, полный скрытого недоверия.

Графиня в перстнях, наверное, с ума сошла. Судя по кошелькам на поясе телохрана, любительница анатомических представлений может купить себе кого угодно, хоть групповуху с лучшими куртизанками, если на женщин потянуло. Вот уж точно, развращенная пресыщенность богачей. Кстати, о кошельках, один все еще оттягивал ее собственный пояс…

- Ну?! – спросил, как бичом огрел, пахан, завязывая шнурок на штанах слегка дрожащими пальцами.

Елена перевернула зеркало, чтобы не искушаться.

- Гнойник в прямой кишке [3], - по-прежнему деловито сообщила она. – Большой, скоро прорвется.

- И?.. – теперь дрогнули уже не пальцы, а голос пахана.

- Если милостью Пантократора прорвется наружу, в кишку, шансы хорошие. Промывать настоем ромашки, пить лишь отвары и скорее всего, пронесет. А если наоборот…

- Что будет? – пахан взял себя в руки и снова казался «реально чотким пацаном» без тени страха.

- Если гной пойдет в брюшину, уже ничего не поможет. Разве что магия…

Несказанное «но где ж найти такого колдуна» повисло в воздухе. Формально у магиков была даже своя гильдия, практически же все обстояло куда сложнее. Так или иначе, даже богатый выходец из низов мог разве что заговоренную микстурку прикупить.

- Что можно сделать? – отрывисто кинул пахан.

Елена добросовестно подумала, борясь с искушением оставить все как есть. Если местный Бог существует на самом деле, пусть он уроду и помогает. Затем вспомнились слова Деда про клятву и долг медика. После на ум пришло, что ее медицинская практика было изначально вынужденной, так что и долга никакого нет. Но как поступит бандитский выродок, если сказать ему, что упс, обломинго прилетел, и веселая жизнь закончится гноем в жопе?

Черт, как все непросто…

- Нарыв недалеко от … входа, можно пробовать его вскрыть. Шансы, что рванет наружу чуть выше. Но риск все равно большой.