Игорь Николаев – Справедливость для всех (страница 80)
Может быть… Узнать, так ли это, предстояло в течение минуты, самое большее. Дольше столь экстраординарный форсаж не мог держать даже уникальный боец на пике физической формы. Дыхание Колорита гудело и рвалось из-под шлема, как рев паровозной топки. Пот брызгал с мокрой рожи, которая последовательно изменила цвета с красного на багровый, затем синюшный, а теперь почернела. Движения бойца замедлялись, он уже почти не дергал руками, прижав их еще сильнее к торсу и топчась на месте.
Но и Елене приходилось не многим лучше. Слишком неравен был размен калорий и прочего ресурса. Женщина прямо физически чувствовала, как сила вытекает, расходуется необратимо, оставляя за собой лишь пустоту. Легкие горели, словно заполненные угольной крошкой, дыхание начало сбиваться, конечности с каждым движением тяжелели, свинец усталости заливал их по капле.
Удар, еще удар, шаг в бок, чтобы Колорит немного развернулся, бросок в обратную сторону. Главное — не снижать темп. Отчасти помогало скелетное дыхание, а также ритм, позволявший экономить силы, используя инерцию, без этого фехтовальщица уже, наверное, упала бы. Кидерьен не просто выдыхал, а протяжно хрипел на каждом сокращении грудной клетки. Он прижал рукоять меча к нагруднику, переваливаясь на месте, будто карикатурный медведь. Елена отзвонила новую порцию ударов по рукам, попробовала сбить меч, открывая лицо, вновь атаковала ноги, но у Колорита еще оставалась капля заряда во внутренней батарейке, голени он снова защитил. Женщина побежала вокруг поединщика, угрожая чеканом, заставляя разворачиваться за собой. После бешеной молотилки просто бег казался отдыхом, но Елена понимала, что каждая секунда передышки для нее — такое же время спасения для врага. Если дать Кидерьену чуть оправиться, весь порыв окажется напрасным.
Скорее всего, затем Колорит просто двинется в атаку сам, и переманеврировать его на ограниченном ристалище уже не получится. Завяжется, наконец, ближний бой, в котором сила, устойчивость и доспех противника зарешают ультимативно, передавив бронебойность клевца и подвижность воительницы.
Сейчас упаду, отчетливо поняла она, вот еще с десяток шагов и силы закончатся. Кидерьен также прочитал грядущий перелом в замедлившемся танце противницы, на ее искаженном лице. Захрипел еще громче, с торжеством, пустив слюну из распяленного рта. Теперь он точно знал, что рыжая баба пойдет в финальную атаку, но — когда именно, сейчас, через мгновение, два, три?.. А Елена точно знала, что враг ее встретит ударом сверху, на большее Колорита не хватит, но удастся ли поразить вражью ногу?
Рывок, два шага. Одно лишь движение ресниц, а Хель уже была совсем рядом, грудь в грудь с наемником, обозначая приседание. Кидерьен замахнулся от души, видимо решив, что с черт с ней, с ногой, пусть стерва ее даже сломает, коль удача будет на стороне рыжей падали. Главное — лишь раз дотянуться мечом до противницы. Только один хороший удар, и он стоит ноги, потому что разменяет увечье на смерть.
Елена приседать и бить в голень чеканом не стала, она распрямилась, так, что задрожала в предельном напряжении каждая мышца измотанного тела. Финальный выброс адреналина обжег изнутри, словно кипяток. Женщина изо всех сил пнула наемника в колено, пользуясь тем, что была выше, и ноги у нее существенно длиннее. Колорит инстинктивно чуть развернулся, отводя поражаемый сустав назад, это, в свою очередь, сбило неотвратимое падение меча. Продолжая движение, Елена топнула стопой в холодную землю, использовала инерцию для того, чтобы через вложение корпуса, ударом сбоку, в плоскость, отшвырнуть вражеский клинок. Сталь врезалась в сталь, выбив глухой жестяной звон и несколько ярких искорок. На мгновение Колорит оказался в «раскрытой» и неустойчивой позиции, меч в стороне, ноги «вразброс». Еще доля секунды — и столь опытный боец восстановил бы равновесие, заученно шагнул назад и вывел меч на второй удар, теперь уже смертоносный для вымотанной до предела женщины.
Если бы рыжая стерва не загоняла Кидерьена, он уложился бы в четверть секунды — и выиграл себе жизнь. Однако вымотанному злодею, у которого сердце, казалось, молотило даже не в ребра, а напрямую в кирасу изнутри, понадобилось чуть больше — половина секунды. И он не успел.
Елена ударила клевцом, вложившись в это движение полностью, ничего не оставляя на потом, словно игрок, швырнувший на стол карты, открыв их уже в процессе.
— Держи.
Чернхау протянул Елене оружие, удивительно похожее на земную рапиру — длинный (больше метра) граненый клинок, только без гарды. Женщина взяла предмет, качнула им на пробу и сразу поняла, что сходство с рапирой сугубо внешнее. Клинок пружинил, как удочка, хороший же укол требует жесткости. Недаром для меча «пробойника» идеальным сечением повсеместно считался треугольник с вогнутыми гранями — в виде буквы Y.
Елена воззрилась на мастера, ожидая продолжения. Чернхау отвел ее в угол, где лежал старый, дырявый тюфяк, из которого торчала жесткая солома. Заговорщически подмигнул, дескать, сейчас что-то будет. И достал откуда-то из-за спины… репу. Обычную, небольшую, чуть пожухлую и сморщенную за месяцы хранения, но вполне целую.
— Вперед, — скомандовал Чернхау, ученица поняла и вытянула в его сторону клинок. Мастер аккуратно насадил репу на граненое острие, пронзив плод насквозь.
— Ну, как бы так сказать, — объяснил фехтмейстер. — Инструмент готов. Теперь стряхивай.
— Что?..
— Стряхивай, — с бесконечным и добродушным терпением повторил Чернхау. — На мягкое. Аккуратно. Вот так.
Он обозначил движение пустой рукой, будто и в самом деле забрасывал удочку «от кисти».
Елена послушно выполнила указание. Репка слетела, но почти разломилась.
— Продолжаем, — сообщил мастер. — Умение, как бы так сказать, рождается из терпеливого повторения. Репы у нас хватит.
Упражнение казалось простым до идиотизма… но получалось хорошо если один раз из пяти-шести. Чертова репа или застревала, или деформировалась. Нужно было поймать идеальный момент, почувствовать то, что мастер называл «точкой силы», причем с использованием специфической приставки, обозначающей движение, вихрь — то есть подразумевалась точка не статичная, а «ураганная».
Когда получилось сделать чистый сброс трижды подряд, Чернхау с удовлетворением выдохнул и прогудел:
— Ну вот, как бы так сказать, считай, ты научилась убивать бронелобов.
Елена молча, поочередно глянула на рапиру, наставника и куски репы, в изобилии валявшиеся на досках пола.
— И это все?
— Да, — улыбнулся в седую бороду мастер. — Ну, если, как у тебя, за плечами годы учебы, хоть и бестолковой. Показать, научить, дальше сама постигнешь. Других приходится месяцами натаскивать.
— Но… — Елена осеклась, начиная понимать. В голове ученицы сложился воедино механизм «стряхивания», то есть управляемого переноса «точки силы», сброса импульса. Она еще не
— Вот именно, — довольно кивнул Чернхау, прочитавший миг озарения на лице ученицы.
— Ну-у-у… — Елена махнула гибким жалом. — Я тогда продолжу? Репы же хватает?..
— Продолжай, — благосклонно кивнул мастер. — А когда сделаешь… ну… скажем полсотни раз чисто. Тогда мы пойдем за стены. Тебе понадобится пила.
— Пила? — с живым интересом вопросила ученица.
— Конечно. Не мне же пилить! Нужен будет орешник. И много.
— Орешник, — повторила женщина в некотором замешательстве.
Логика и опыт указывали, что орешник пойдет на учебные орудия. Но… деревянные мечи обычно делались из дуба, ясеня, вяза, то есть древесины, которая была одновременно твердой, прочной, и вязкой, чтобы не раскалываться в острую щепу. Упругий орешник?..
— Трости, — еще шире улыбнулся Чернхау. — Из орешника мы наделаем гибких тросточек. Ими ты будешь лопать меха с водой. И свинячьи пузыри. Как сейчас, передавая, стряхивая им «точку силы».
— Ох, — только и вымолвила женщина, сраженная собственной недогадливостью.
— Ага, — кивнул Чернхау, расчесывая по своему обыкновению кудлатую бороду. — И когда овладеешь этим навыком, сможешь расчекрыжить любой доспех, — он внезапно согнал с лица улыбку, посерьезнел. — Учти. Пробить сталь клевцом с одного удара — дело не хитрое, если навык имеешь, большой силы не требуется. Это сможет даже не очень рослая и не слишком сильная баб… женщина. Но вытаскивать его потом из пробоины — уже забота забот. Вот здесь сила пригодится. А у тебя она все ж таки не мужская. Так что даже не пытайся. Бросай до конца боя и хватайся за что-нибудь другое. Поняла?
— Да.
— Затверди. Не забывай. И продолжай. Солнце высоко еще…
— … а репы много, — подхватила ученица.
— Ты ведь уже поняла, чем придется обедать ближайшие пару недель, — хмыкнул Чернхау.
— Это да… — со вздохом согласилась женщина и потянулась за новым кругляшом приятно желтого цвета. Репу Елена терпеть не могла. Конечно, вкуснее брюквы и мужицкой редьки, но все равно — мерзкая пародия на картошку. Дополнительный стимул к развитию и эффективности — не переводить зазря продукт, уменьшая его число в котле.
Коллективный выдох пронесся как дуновение ветра. Лязг от столкновения орудий еще не погас, зависнув пронзительной, скрежещущей ноткой, и тут в него дополнительно вплелся жесткий,