Игорь Николаев – Справедливость для всех (страница 81)

— Я король мира! — воскликнул помолодевший воин, счастливо смеясь.

И он шагнул к поверженной стерве, готовясь добить ее, завершить поединок, неожиданно, по причуде высших сил, оказавшийся жертвоприношением. Закланием, что вернуло больного и старого убийцу к юной, полной сил жизни.

— Мне нет преград! — ликующе провозгласил Кидерьен, занося клинок для последнего удара.

Клевец вонзился точно в полированный лоб шлема и ушел почти до основания, смяв козырек. Колорит, в сущности уже мертвый, ударил еще раз, и Елена, растратившая полностью ресурс тела, не заметила полет заостренного клинка, не говоря об уклонении. На ее счастье, это был в сущности даже не удар, а отмашка, тем не менее, рукав расползся под лезвием, выпустив струйку алой жидкости.

Кидерьен отступал, бестолково и слепо крутя мечом, из-под намертво застрявшего клевца доносилось неразборчивое шипение и бульканье, затем кровь, наконец, пропитала стеганый подшлемник и залила искаженное лицо. Меч с глухим стуком упал на мерзлую землю. Колорит завис в гротескной позе, на полусогнутых ногах, сильно отклонившись назад в попытке сохранить равновесие. Он качался из стороны в сторону, размахивая руками, словно вялыми плетками, булькая сквозь кровь что-то вроде «Мэ-э-э… Пряара-а-а-а…». И упал, резко, шумно, в предсмертной конвульсии.

— Нихера себе помахались, — прокомментировал Фэйри. Кажется, блондин с простодушным взглядом был мастером тривиальных афоризмов.

— Eú soul mi ngaw, — задумчиво и непонятно сказал унакский шаман. Тяжело вздохнут и добавил. — Ekkewe ngun rese sani. Nge ewe Fonufan a angei mettoch meinisin.

— Да, земля всех примет, — согласился Дени.

— Деревня… — снисходительно посмотрел на него Аканах. — Не «земля», а Нижний Мир.

Елена отдышалась, посмотрела на Колорита. Наемник был мертвее мертвого.

Вот и еще трофеи, ослепительно трезво и рассудительно подумала женщина-победительница. Если поработать напильником и молотком, доспехи, быть может, сгодятся Бьярну. А меч… посмотрим, в крайнем случае обменяем. Он лучше деревенского, из Чернухи, так что пригодится Колине.

Она протяжно выдохнула, наслаждаясь неповторимым чувством победы, триумфом игрока, вытянувшего из колоды карту, единственную, что сулила выигрыш. На этой карте было начертано «жизнь». Кровь стекала по руке, боль почти не чувствовалась в запале, но женщина знала, что скоро заболит, и серьезно. Кость вроде бы не задета, а если задета, то несерьезно. Продезинфицировать, сделать лубок, следить — затянется быстро. Но плюс шрам в коллекцию. Раньян таскает на перевязи правую руку, а у Хель будет левая — сплошная симметрия!

Означенный Раньян уже стоял в первых рядах с медицинским сундучком, бок о бок с Виторой и прочими кампфрау. Лицо бретера кривилось в мучительной гримасе страдания, но мужчина дисциплинированно ждал команду, понимая: подруга задумала что-то важное.

Победительница еще раз выдохнула, развернулась на месте, вглядываясь в лица зрителей. Суи чуть заметно кивнул, неприятная физиономия наемного командира выражала искренний триумф, словно Бертран самолично завалил противника. Или… радость игрока, поставившего на успех другого лудомана. Елена почувствовала себя странно и неприятно — будто карту из колоды смерти тянула она, но главный выигрыш достался тому, кто ставил на ее победу. Впрочем, это чувство почти сразу растворилось, исчезло без следа.

— Слушайте меня, чертовы дети! — воскликнула женщина, потрясая раненой рукой, с которой разлетались красные брызги. Усталость накатывала тяжелой волной, но требовалось ковать успех, пока металл багровеет жаром раскаленного горна.

— Есть тут еще кто-нибудь столь же злоязыкий⁈ Кто еще хочет махнуть передо мной вялой тряпочкой⁈

Желающих не оказалось, хотя именно сейчас вымотанную поединщицу можно было забить щелбанами. Впрочем, Елена и не особо того боялась, потому что найдись претендент — и на ристалище выйдет поддержка уже с ее стороны. А репутация всей свиты Артиго Готдуа за минувшие четверть часа на Перевале и в банде Суи поднялась очень высоко.

Барон Ауффарт замер с трудноописуемым выражением на лице. Кажется, Молнар только сейчас по-настоящему понял, что случись все же поединок меж ним и посланницей, исход боя оказался бы непредсказуем. И вполне возможно, не дурную бабу кинули бы в яму, а благородный человек прилег под каменный столб к жене и детям.

— Видите знак⁈ — Елена показала раненой рукой в сторону медицинской палатки. — Красный крест на белом? Это мой знак! Это ваша жизнь!

Она перевела дух. Наконец-то раненую руку пронзила настоящая боль, кровотечение усилилось. Сейчас бы просто лечь и отдохнуть день-другой, а лучше неделю. Однако не получится. Со стороны женщина походила на истинную ведьму — растрепанная, окровавленная, с безумным взглядом расширенных глаз цвета стали, промороженной азотом до хрустального звона. Ее голос разносился в тишине, словно демонический вой.

— Если вы ранены или больны, идите смело к этому кресту! Я встречу и помогу вам как знающий и милосердный лекарь! Никто из вас, люди огня и меча, не останется без помощи! Мы будем драться за каждую жизнь хоть с самой Смертью, пока бьется сердце. Не жалея лекарств, повязок и времени. В том я даю вам клятву!

Она испытующе посмотрела на солдат Бертрана, понимая, что «постанова» успешно состоялась. Они слушали победительницу, искренне проникаясь от всей души.

Как много проблем решается, стоит лишь убить плохого человека правильным образом в нужный момент… Если бы все сложные задачи разрешались так просто!

— Но есть и цена моей доброты. Стоимость моего милосердия! — прорычала женщина. — Плата за честь служить моему господину! Эта цена — правила!!! Строгие, ясные правила, которые вы будете соблюдать, как уставы истинной Веры! В походе, на привале, до боя и после — вы будете жрать, пить и гадить только по моим правилам! Нарушитель — умрет! Я вырву из него жизнь и душу собственными руками, а потом швырну прямиком в ад!!!

Она вновь передохнула. Рука онемела и казалась обложенной льдом. Голос угасал, сознание туманилось. Но рано! Рано… Еще чуть-чуть, самое главное. А потом и в обморок можно падать.

Забавно… Кажется, Раньян понесет ее на руках в третий раз. И второй — после ранения. Ремарка насчет заброса души в ад вызвала некоторое оживление. Заявка была смелая, дерзкая и даже наглая… тем не менее, один из сильнейших бойцов компании Суи лежал мертвый, и кровь из пробитого черепа уже сворачивалась на холоде. То было наглядное, внушительное доказательство того, что у рыжей слова с делом не расходятся ни на волос.

— Алая стерва, — прошептал кто-то из наемников, и новое прозвище эхом разбежалось по устам.

— Правила вам не понравятся! — громко и жутко возвестила Хель. — Вы меня за них возненавидите, это я обещаю! Но так же я обещаю, что вы поймете их справедливость и пользу! Когда перестанете в корчах подыхать от кровавого поноса, гнойных порезов, тухлой воды! Когда увидите, что живы, и кошели ваши звенят деньгами!

Она, как говорится, «поймала волну» и готова была ораторствовать долго. Но чернота уже начала затягивать периферийный обзор, свидетельствуя о крайней усталости, отягощенной потерей крови. Еще чуть-чуть и знаковая речь может превратиться в пшик. Хорошая пропаганда любит яркую, хлесткую краткость. Пора сворачиваться.

Из плотной толпы выступил Артиго, весь в черном, правильно суровый и драматичный. Подойдя к фамильяру, мальчик, не морщась и не чинясь, взял ее за руку, на которой весь рукав целиком промок.

— Снова плата кровью, — тихо сказал он, и Елена поняла, что речь идет о долге перед сюзереном. Благородный человек несет службу не деньгами, а жизнью и кровью.

— Идемте, мой друг, — громче, уже для всех, произнес готический подросток. — Я сам перевяжу ваши раны.

Он, пренебрегая кровью и грязью, жертвуя вычищенным костюмом, вытянул руку, чтобы раненый сподвижник мог опереться. И это люди тоже запомнили.

Все было почти идеально… но все-таки чего-то не хватало для полного совершенства. Следовало поставить точку в длинной фразе, завершив абзац и целую главу. Елена, уже почти теряя сознание, мучительно поискала взглядом Гаваля, нашла и кивнула. Движение показалось тяжелым, неподъемным. Менестрель вышел из толпы, извлекая на ходу из кожаного футляра верную, испытанную дудочку.

Елена вообще-то не собиралась прямо толковать совет Артиго насчет опоры, но вынуждена была все же перенести собственный вес на худое костлявое плечо. Есть в этом нечто иронически-забавное, подумала она устало. Сначала мальчик помогал шагать изрубленному бретеру. Теперь ей. Круговорот взаимной поддержки…

Они двинулись небольшой и организованной группой — к лазарету, он ближе всего. Шествие замыкал Гаваль, который на ходу стал наигрывать некую мелодию, неслыханную в Ойкумене. Витора без команды, раздобыла откуда-то детский барабанчик и принялась на ходу отбивать ритм. Странной была та музыка… странной, вдохновляющей… и грозной. Ее хотелось слушать и повторять, так что еще до заката кое-кто выучил основные ноты и разные люди стали по мере сил копировать мелодию, кто на чем и во что горазд. В первую очередь музыку играли наемники Суи, потому что она идеально легла на комбинацию боевой флейты и барабанов, словно изначально для них и задумывалась.