Игорь Николаев – Справедливость для всех (страница 79)
Остаются ноги. Самое простое и естественное в данном случае — все, что от колен и ниже. Недаром же такой доспех именуется «трехчетвертным». Здесь хватит и не сильного удара, всего один, чтобы лишить Колорита подвижности, а затем, не спеша и с толком, самой жизни. Но… это игра: я знаю, что ты знаешь, что я знаю. Очевидная уязвимость бойца понятна всем и каждому, в том числе и ему же. Наемник понимает: женщина постарается достать колено, голень, стопу, так что разумно «пригласить» ее бить именно туда. Встретить нападение, одновременно убрав ногу и контратакуя ударом сверху. Кто врежет быстрее?.. Хороший вопрос. Неоднозначный.
Пошла третья минута. Бой начался под громкий шум, теперь галдеж затихал, и воцарялась тишина. Ставки были сделаны, напряжение охватывало зрителей, сгущаясь, концентрируясь, как упариваемый в котле говяжий бульон. На Перевале даже работники мирного труда, включая женщин и многих детей, были вооружены, а также неплохо разбирались в смертоубийстве. Поэтому каждый или почти каждый более-менее понимал, что скрывается за внешне безобидным кружением поединщиков. И какова будет цена первой ошибки, она же последняя, учитывая квалификацию бойцов. Если кто и не понимал, ему шепотом пояснили.
Колорит состроил мерзко-скабрезную рожу, выпятил губы, изображая поцелуй, стараясь вывести противницу из себя. С тем же успехом он мог бы слать воздушные поцелуи гипотетическим лунитам, для Елены в эти мгновения существовало лишь то, что напрямую относилось к бою.
Поединщики вновь обменялись быстрыми выпадами. На месте Колорита Елена, памятуя, как подобные фокусы проделывал Чума, хватал бы клинок в «полумеч» и рвался в ближний бой. Но Кидерьен прижал локти к стальным бокам и ограничивался самыми простыми движениями, работая больше от ног и разворотов корпуса. Экономил силы и одновременно превращал себя в более компактную, труднодостижимую мишень. То ли не умел биться, правильно схватив одной рукой заточенный клинок, то ли не решался рисковать, предпочитая надежные, твердо заученные приемы. Что ж разумно, если он был наслышан об «убийце из Пайта». Сколько ей уже приписала молва покойников, семь? Неплохо, неплохо. Но победу слухи, к сожалению, не подарят.
Злодей продолжал корчить рожи, оскорбляя и провоцируя. Елена терпеливо ждала и дождалась. Колорит на мгновение выпустил меч левой рукой, чтобы сделать похабный жест, и фехтовальщица в одно гибкое, слитное движение выхватила из сапога нож, кинула его под шлем и бросилась вперед, низко приседая, едва ли не скользя на коленях, как в голливудском кино.
Ее никогда не учили специально метать ножи, наставники считали, что это умение нарабатывается долго, а пригождается исчезающе редко, поэтому нет смысла занимать драгоценное время, его у престарелой ученицы и так мало. Но женщина и не старалась попасть в цель, задачей было на мгновение отвлечь противника, выиграть один удар сердца, чтобы прорваться через защиту длинного меча.
Один удар, ей был нужен лишь один удар по вражеской ноге.
Не получилось…
Кидерьен то ли ждал чего-то подобного, то ли хорошо среагировал, так или иначе, он секунду не потерял. Злодей наклонил голову, нож бесполезно звякнул о шлем, всего лишь в сантиметре от цели, но все же мимо. Колорит бросил освободившуюся ладонь обратно на рукоять, оплетенную тонким ремешком, присел, разворачиваясь в бок, отводя меч «яблоком» назад, будто замахивался копьем для укола — чтобы сохранить дистанцию между концом клинка и мишенью. Все это Кидерьен тоже проделал, как говорится, «на один шаг», и в результате женщина обнаружила, что мчится прямо на острие.
Вот здесь отсутствие доспеха ей спасло жизнь. Елена извернулась немыслимым образом, свернула корпус едва ли не в спираль, к тому же горизонтальную, уходя от меча, словно жук от булавки энтомолога. Колорит и теперь успел среагировать, он цапнул противницу рукой, на этот раз правой, схватил за рукав. Получись удержать захват, здесь Елена и встретила бы печальный конец, поскольку в партере с мужиком весом за центнер, ловить ей было нечего при всех отточенных навыках. Но кожаный подклад броневарежек скользнул по сукну, опоздал на десятую долю секунды. Головоломной акробатикой, чем-то похожей на «прыжок бедуина», Елена разорвала дистанцию, отбежала, переводя дух.
Кидерьен присел на колено, тяжело дыша, физиономия у него покраснела, разбитый в лепешку нос тек прозрачными каплями. Однако наемник был по-прежнему собран и готов к продолжению банкета. А Елена утратила нож. У нее, конечно, имелся второй, но размен огорчал, показывая, что при всех умениях блестящего бойца женщина ввязалась в драку на чужих условиях с «асимметричным» противником. И мерзавец с трипперным концом вполне может ее отправить на тот свет.
Колорит поднялся, вновь грохнул перчаткой в кирасу, что-то ворча из-под шлема. Соратники по военному бизнесу отозвались, однако не слишком громко и не очень дружно, скорее по привычке. Больно уж всех захватил удивительный бой.
Мне снова нужно чудо, подумала Елена, выравнивая дыхание. Как и в последнем бою на Испытании, необходимо придумать что-то быстрое, необычное, эффективное. Но полезных идей не имелось. Издалека этот броневик не достать. Ноги он защищает очень хорошо. Ближний бой тут же превратится в смертельную для женщины борьбу.
Маневрировать дальше, выжидая и надеясь, что бандит все же допустит ошибку? Похоже, других путей не осталось, а он, кажется, может долго так переминаться с ноги на ногу, и кто первым устанет — вопрос дискуссионный.
В общем, план Елены, с которым она пошла в бой, неожиданно развалился.
Фехтовальщица вспомнила, как ее гонял Чертежник, старый и больной, но при этом здоровая и вполне спортивная «дылда» очень скоро падала от изнеможения, а хворый мудила по-прежнему сыпал ударами, чередуя их с язвительными комментариями. Женщина посмотрела на красное лицо Кидерьена, покрытое капельками пота. И решилась.
Идея пришла без подводок, внезапных озарений, вспышки воспоминаний, она просто сама собой родилась в голове, и казалась безумной. Если бы женщина начала ее думать, всерьез обкатывать и оценивать, скорее всего, пришлось бы задумку бросить. Однако Елена этого делать не стала, вновь положившись на то, что попеременно давало ей большой успех или здоровенные неприятности — на творческую импровизацию.
Она отошла подальше, несколько раз перекинула чекан из руки в руку, думая о том, что молоток приносит ей удачу. В прошлом обычный, совершенно не военный инструмент помог забрать жизни троих. Сейчас нужно забить всего лишь одного. Орудие пролетариата — с ним победа. Елена подпрыгнула, опустившись в низкий присед, из него взлетела, как освобожденная пружина, скакнула с ноги на ногу. Тело слушалось, будто идеальный механизм, отлаженный, смазанный и прогретый. Все было на своем месте и работало в точности как задумано. Чудесное достижение миллионов лет эволюции, а может, и результат мгновенного Акта божественного творения пребывало в готовности выйти за пределы биологии.
— Пляши, стерва! — окликнул наемник. — Я отпраздную с братанами, грея ноги на твоей падали!
Неплохо, подумала отстраненно женщина. Хоть какое-то разнообразие вместо типичных в такой ситуации обещаний акта некрофилии. Вслух же сказала:
— Ты ничего не будешь праздновать. А отужинаешь в аду.
И люди запомнили эти слова.
Елена двинулась на Колорита, побежав по сужающейся спирали, одновременно и легко, чуть ли не вприпрыжку, и с какой-то страшноватой целеустремленностью. Противник понял: сейчас начнется что-то новое и неприятное, собрался вновь, крепко схватившись за меч. Елена прыгнула, звонко ударила по клинку, тут же атаковала переднюю руку, обозначила проход внизу с атакой голени, скользнула в сторону, высекая искры из локтевой защиты. Сделала громадный прыжок за спину Колорита, вынудив того развернуться, ушла от горизонтального размаха, звучно хлопнула чеканом в центр кирасы, вновь уклонилась, теперь от укола, засЫпала Кидерьена градом ударов по варежкам…
— Что она делает… — прошептал Гаваль.
Он уже выучился довольно сносно бить топориком и соображал— происходит нечто странное, учено говоря, «экстраординарное», но юноше не хватало знаний и опыта для полного понимания. Со стороны казалось, что Кидерьен почти не двигается, Хель же металась вокруг него в безумном темпе, работая чеканом, словно барабанщик, выбивающий дробь одной лишь палочкой. Выглядело это странно и даже чуточку нелепо. А вот Гамилла, хоть и не была мастером ближнего боя, поняла мгновенно.
— Как всегда, — отзывалась она, едва шевеля онемевшими губами. — Рискует… Все на размен.
— Не понимаю.
— Пять ее движений на одно его.
— Глупый размен!
— Если он потянет его…
Гаваль хотел снова протестовать, но едкое слово замерзло на губах. Менестрель тоже понял, на какое умопомрачение решился безумный фамильяр Готдуа.
Елена