Игорь Николаев – Справедливость для всех (страница 31)
Елена коротко и зло выругалась, понимая, что город, очевидно, пал жертвой беспечности. Ну, разумеется, наемники Молнара усыпили бдительность и внезапно атаковали! Как же иначе… Она схватилась за головку чекана за поясом, лихорадочно соображая, что делать и где нынче может быть Артиго. Мастер одним движением смахнул монету со стола и захлопнул ящичек с инструментами. Буркнул:
— Отсидимся. Стены прочные.
Стены то прочные, мысленно согласилась заказчица, оставшаяся без доспеха. И даже без стеганки, которую не надевала уже второй день, потому что — а зачем? Если начнется, будет время надеть. Ну, вот и началось… Вот буквально анекдот про «половину второго»! Только его здесь никто не поймет.
Мать вашу!
И лишь после того женщина сообразила, что не слышит шум настоящего сражения (а как звучит бой, она, к сожалению, уже знала). Лязг металла — не от столкновения стали о сталь и обтянутое кожей дерево щитов. Крики — не вой страдающих от невыносимой боли раненых и не стоны агонии. Елена разобрала выкрикиваемое множеством голосов: «Мир! Мир!! Мир!!! Они уходят!»
Совсем рядом за узким окном кто-то проорал со всей мочи:
— Радуйтесь, добрые жители славного города! Договорились!
Другой ответил ему в унисон:
— Выкуп! Выкуп!!! Взяли деньги, уходят!
Мастер в очередной раз издал протяжный выдох скорби пополам с разочарованием от суетности жизни. Поделился соображением:
— Ну вот. Обошлось.
Елена прислонилась к стене, чувствуя, как дрожат ноги. Слегка, незаметно со стороны, однако все же трясутся мелкой противной и ватной дрожью. Очень уж резким оказались переходы от вялотекущего спокойствия в режим «ПиЦзеЦы пришел, сейчас мы умрем!» и обратно.
Мастер внимательно посмотрел на заказчицу и спросил:
— Так что, будем делать? Или уже нет надобности?
— Будем, — решительно сказала Елена. — Обязательно будем.
Поскольку не только лишь каждый разбирался в юридических аспектах одного сравнительно недавнего и скандального судебного процесса, пояснение, наверное, таки необходимо:
«Никто из принадлежащих к священному чину, или из мирян, отнюдь не должен ясти опресноки, даваемые иудеями, ни вступати в содружество с ними, ни в болезнях призывати их, и врачевства принимати от них, ни в банях, купно с ними мытися. Аще же кто дерзнет сие творити: то клирик да будет извержен, а мирянин да будет отлучен»
11-е правило Шестого Вселенского собора, VII век.
И пожалуйста, не надо писать мне: «дешево доспех стоит!» или наоборот «а чего так дорого?». Как я уже не раз говорил и писал, проблема оценки стоимости оружия и амуниции слабыми авторскими силами нерешаема. Потому что разлет цен грандиозный, в зависимости от времени, места, качества, понтов и массы иных аспектов, о которых мы понятия сейчас не имеем.
И так далее. Какую сумму ни поставь, рассматривая «торговую позицию» с разных сторон, ее можно совершенно справедливо оценить и как нищенскую, и как немыслимо переоцененную. Поэтому заказанная Еленой высококлассная кожаная кираса стоит половину золотой монеты. И все.
Глава 8
Быстрее и веселее!
Часть II
Горе беззаконным
Бог — строгий молчун, он любит наблюдать.
к/ф «Кабинет редкостей Гильермо дель Торо»
Глава 8
Быстрее и веселее!
Сейчас…
— Зараза… — прошептала Елена, крутя в руках некий предмет в виде граненого деревянного бруска, похожего на карандаш-переросток с насечками, одни мелкие, другие глубже.
— Не понимаю, — прошептала женщина, испытывая сильнейшее желание поломать треклятую штуковину, примерно как Гамилла расколотила баллестр…
Теоретически на дворе уже стояла зима. Практически сильные ветры, налетающие поочередно то с гор, то с моря, размели снег, оставив пейзаж в замороженно-осеннем виде. Кавалькада из пятнадцати всадников двигалась на запад, к Перевалу Моряков, спеша по еще проходимым дорогам, которые временами становились тропами, а то и тропинками. Ехали быстро, используя заводных лошадей. Из-за этого Елене пришлось на время расстаться с привычными штанами, чтобы надеть ненавистные чулки, к тому же перешитые специально под нее из мужской пары. Зато после этого женщина лучше поняла, отчего брюки считаются здесь одеждой бедняков и пеших солдат, а приличные люди (то есть всадники поголовно) носят обтягивающие шерстяные гольфы невообразимого числа фасонов и цветов.
Холод играл на руку путешественникам — грунт затвердел, глухо стуча под копытами лошадей. Барон отчасти рискнул, взяв самых доверенных и боеспособных «воев», соответственно меньше осталось защищать владение. Но дороги стали небезопасны. Слишком небезопасны.
Время от времени маленький отряд сталкивался с приметами наступающей грозной эпохи — свидетельствами и последствиями того, что кто-то пренебрег новым правилом — «в пути не бывает много охраны». Или просто казался неудачлив. Следы замерзшей крови, сожженные остовы телег, вспоротые мешки и сундуки, разбитые, чтобы не тратить время на открывание. Трупов людей не было, и Елена решила не спрашивать, куда исчезают покойники. Почему-то не хотелось обременять себя этим знанием…
По дороге часто встречались разные села, от более-менее приличных деревенек до хуторов на три-четыре дома. Все до единого выглядели бедно, а то и бедственно. Большая часть напоминала вооруженные крепости — в меру возможностей, конечно. Каждый раз путники, видя впереди такое сельцо, слышали тревожный звон. Некоторые сельца оказались безлюдны, жители пропали невесть куда, забрав то, что можно было увезти. Некоторые — разорены и сожжены. Многочисленные поля выглядели заброшенными.
Если бы не свидетельства лихого времени, округа была бы очень красива, даже сейчас, в осенне-зимнюю пору. Из-за каких-то оптических фокусов на востоке просматривались в дымке далекие и ужасающе громадные, торжественно-величественные Столпы. Хотя в действительности располагались они слишком далеко, чтобы увидеть из этих краев. Местность изобиловала неглубокими оврагами, где текли милые и очень «русские» речки. Трава красиво пожухла, расстилаясь под железом подков, словно чудесный ковер, сотканный из всех оттенков желтого и коричневого. Ветер гнал с востока мощные ряды облаков, лишенных дождей и снега, эти туманные валы казались плотными, однако не тяжелыми. Созерцание мощи воздушной стихии поневоле наполняло душу осознанием собственной ничтожности перед величием Природы.
Елена уже достаточно набралась поверхностных знаний, чтобы понимать: благолепный пейзаж скрывает ужасную для землепашца картину. Мало снега, холодная земля — снова придется худо посеянному зерну. В прошлом году зеленые всходы топили дожди, теперь к драгоценному посеву крадутся ледяные руки хлада. А это уже территории «Золотого Пояса», что кормит всю Ойкумену. Не станет хлеба здесь — не будет нигде.
Несмотря на то, что путешествие было весьма опасным, проходило, как ни странно, это мероприятие под знаком тоскливой скуки. Все равно, что артхаусное кино в стиле «роад-муви» — поначалу интересное, однако ничего не происходит, и со временем эффектная картинка приедается.
Трясясь в седле, Елена развлекалась, как могла, в частности попробовала освоить местный дорожный календарь. Бумажные стоили дорого, хотя все же оказались удивительно широко распространены, видимо потому, что в них подробно расписывался не только сельскохозяйственный цикл, но и все религиозные праздники с выходными днями. Но куда чаще встречались такие вот «карандаши». Принцип устройства был прост, как палка: брусочек с четырьмя или шестью гранями, каждая из которых делилась глубокими зарубками еще на две-три части. Вроде бы яснее некуда. Проблема крылась в том, что местный год насчитывал нечетное число месяцев. Это как-то компенсировалось и учитывалось в зарубках, но лекарка не могла понять — как именно.
— Неприятности? — спросил Ауффарт.
Его конь шаг за шагом незаметно подъехал с левого бока. Молнар и тут не изменил себе, глядя на мир, как злобный и похудевший Плохиш, точно знающий, что ему все должны. Видно было, что поездка не приносит барону радости, являясь сугубо вынужденным занятием. Впрочем, следует отдать должное, Молнар вел себя сдержанно, конфликты не провоцировал, был собран и внимателен, с уверенностью направляя отряд по территории растущего беззакония.
— Упражняюсь, — как можно бодрее отозвалась женщина.
— И получается? — скептически продолжил расспросы барон. — Первый раз вижу, чтобы кто-то делал упражнения с календарем.
Уесть меня решил? — сердито подумала женщина. Ну, получай, сам напросился. Вот тебе еще немного бретерской науки.
Она молча поставила брусочек на ладонь, вертикально. Подняла руку выше, демонстрируя барону, что, несмотря на тряску верховой езды, «карандаш» стоит ровно и не падает. Молнар скривился, показывая всем видом, что не впечатлен. Все так же молча фехтовальщица протянула ему инструмент. Разумеется, Ауффарт принял вызов и, разумеется, тут же уронил календарь. Поймал, надо сказать. Скривился еще больше, дескать, с каждым случается случайность, повторил. После того как он подхватил «карандаш» в седьмой раз, Елена сказала, глядя вперед и будто не замечая потуг барона: