Игорь Николаев – Справедливость для всех (страница 28)
Поэтому, когда Елена поднялась на «карандашный огрызок» (так она его назвала про себя), чтобы как следует поупражняться, местные, судя по всему, окончательно укрепились во мнении, что рыжеволосая дылда — ведьма. Или около того. В любом случае с нечистью эта стремная баба на короткой ноге и лучше держаться подальше. Елене было, в общем, наплевать, даже удобно — никто не сопит поблизости, косясь и пуская слюни. Интересно, воткнут ей в полотенце иголку с черной ниткой — вернейший способ разоблачения и победы над ведьмой? Поглядим.
В маленьких песочных часах сыпался речной песок. Держа обеими руками за углы тяжелый плащ, фехтовальщица закрутила перед собой «восьмерки». Вот вроде бы нехитрое занятие, начинается с легкостью, однако не имеет равных по комплексности проработки торса и рук, а также мучительности для спортсмена. В прошлой жизни самым ненавидимым упражнением у Елены были вращения и наклоны с палкой стоя — на время, а не число повторений. Кручение плаща уверенно приближалось к эталону.
Все-таки злой человек этот мастер Чернхау, недобрый. Хорошему эдакое злобствование в голову не придет.
Вертя плотную, тяжелую ткань болотного цвета, фехтовальщица вновь задавалась безответным вопросом: откуда взялся великанский добродушный «медведь»? Где научился так ловко управляться всевозможным оружием и как собрал набор поистине уникальных методологических «приемчиков»? Даже Раньян, скрепя сердце и отложив корпоративную гордость, был вынужден признать, что подобному не учат и в лучших бретерских залах Мильвесса. И кое-что мечник для себя позаимствовал.
В учении «медведя» не было изощренности, сложных приемов, а также иной премудрости, которую обычно ассоциируют с изысканным фехтованием. Большинство «сходок» мастер начинал и заканчивал пещерно примитивным ударом, начисто лишенным каких-либо изысков. Он, то есть удар, просто был чудовищно силен и сметал вражескую атаку или защиту — без разницы. Один раз даже Бьярн, привлеченный рассказами Елены, зашел «посмотреть». Самый могучий (несмотря на порубленность) боец в Несмешной армии никому не рассказывал, чем закончилось общение с фехтмейстером. Ограничился лишь одним словом: «Силен!».
Бонарт, внезапно подумалось Елене. Лео Бонарт, как он есть, но из доброй вселенной. Фехтовальщица сделала небольшой перерыв и, пока мышцы отдыхали, а кровь кипела в жилах, женщина взяла палку длиной от локтя до кончиков пальцев. По канону упражнение требовалось делать с длинным кинжалом (или коротким мечом) в ножнах, но женщина решила, что и без формализма сойдет. Намотала со стороны капюшона примерно пятую часть плаща на палку, так что получилось некое подобие тореадорского «капоте».
За это короткое время холод начал брать свое, подгоняя, напоминая, что праздность — грех.
Потребую сегодня нагреть хотя бы кадку воды, решила женщина. Напомню, что Параклету чистота благоугодна. Ибо так дальше жить нельзя. Скоро из посланника благородного кавалера я превращусь в немытое чучело с колтуном на голове.
Еще раз переведя дух, она перевернула двойной цилиндрик часов и закрутила капоте все теми же «восьмерками», но теперь одной рукой, затем другой, и далее чередуя, полсотни махов с каждой стороны. Здесь была своя тонкость — материя должна крутиться ровно, как флаг, не сминаясь, так что при кажущейся простоте занятия, мышцы оно прорабатывало сильно и жестко.
Чернхау вообще делал упор именно на силу рук и соответственно удара. Если Чертежник и Раньян ставили во главу всего Шаги, то есть способность правильно двигаться и работать с дистанцией, седой «медведь» отталкивался от грубой силы, точнее правильного приложения оной. Не пренебрегая умением шагать, фехтмейстер справедливо замечал, что на самом деле боец редко когда может реализовывать искусство Шагов «по школе». Стремительная драка, считай, свалка в толпе, строю, на тесной улице, лестнице, в коридоре… Гораздо чаще приходится не удивлять оппонентов рафинированным искусством, а выхватывать и бить со всей дури, перебивая силу силой. На резонное замечание ученицы, что ей это тяжело, а зачастую попросту невозможно по чисто физическим причинам, мастер не менее резонно отвечал, что лучше стараться и что-нибудь уметь, чем не уметь вовсе. Потому что даже половинная способность хороша, когда на кон ставится жизнь.
Крутящееся полотно разметало мусор по углам, разгоняло ветер. Женщина глянула сверху вниз на глуповато-изумленные лица тех, кто за ней наблюдал. Таковых оказалось не меньше десятка — стража, пара дворовых слуг, крестьянин с тощим мешком, конюх, кузнец (у которого женщина взяла граненый лом для вращения над головой) еще какие-то люди. Елена хмыкнула, подумав, что теперь ее точно назовут колдуньей — очевидно же, машет она тряпкой не просто так, а во исполнение какого-то ритуала.
Ну и наплевать. Слава богу… или Пантократору, что здесь не горят пресловутые «костры инквизиции». Хотя жгли еретиков и колдунов вроде бы по большей части протестанты? Кто их разберет… Здесь мирские владыки как поставили церковь в угол столетия назад, так и не выпускают оттуда, видимо, понимая, что такой конкурент им не нужен. Поэтому мелкое ведьмовство тут в порядке вещей, а чтобы нарваться на церковный суд и тем более экзекуцию, надо совсем уж постараться, буквально до кровавых жертвоприношений или публичной хулы на Единого.
Устала… Руки не поднимаются.
— Твою судьбу… — выдохнула она, немного наклонившись и опираясь ладонями в колени.
Как сохранять форму, быть в тонусе, ломать орехи в кулаке, нащупывать ежевечерне перед сном (зеркал то нормальных нет) не подушку сальца, но твердый и плоский живот? Сущая малость! Есть когда придется, тренироваться, когда имеется свободная минута и никогда не забывать, что каждый акт лени — шаг в сторону погибели. Причем в самом прямом смысле. Как говорил Фигуэредо: ежесекундно кто-то в этом мире тренируется, чтобы убить тебя, а ты что делаешь в это же время?
Такой вот простой безыскусный секрет…
Третье и самое противное, самое тяжелое. Берется длинная палка, размером с одноручный меч, лучше даже с перекрестием (но не в этот раз), плащ мотается уже на нее. И — те же самые «восьмерки» с чередованием рук.
Да, так вот, именно Бонарт! Человек, явно изучавший искусство боя «снизу», от практики самых безыскусных драк и боев, поднимаясь выше и выше. Можно сказать — третья ножка стула, где другие — бретерская школа и умение аристократов.
Следующая мысль поразила женщину так, что Елена чуть не выронила длинный «флаг» и аж задохнулась от приступа яркого, искреннего смеха. Естественно, прекратив упражнение.
Лео Бонарт. Лео. «Крысы», то есть грызуны. Это же почти кот Леопольд и вредные мыши. Более того, кажется, в книге Крысы пришли к убийце сами, выкликивая разные разности. Это же буквально «выходи, подлый трус!». Ну, он и вышел, только
Судя по реакции наблюдателей, странная женщина на башне вселила буквально ужас в их сердца. Сначала разделась до рубашки, затем навевала бурю, а закончила дьявольским хохотом. Ну, ведьма же!
Елена все еще смеялась, когда барон шагнул со старой лестницы на площадку. Те же кавалерийские сапоги, та же одежда, только берета нет, и холодный ветер ерошил светлые непокрытые волосы. Прическа то у барона — не рыцарская, а почти что городская, мещанская. Волосы короткие, виски не выстрижены.
— Удивляете людей, — сухо заметил Ауффарт.
— Решили, что я колдую?
— Нет. Решили, что тренируется знаменосец.
— Действительно, похоже, — согласилась Елена, смахивая пот со лба. В пару элегантных движений раскатала плащ и набросила на плечи.
Может польстить малость противному буке с физиономией злого мопса? Лишним точно не будет.
— Их мнение значения не имеет, — задорно сообщила женщина, изящно опираясь на палку, как на трость, отставив ее в сторону, так, что рука оказалась вытянута и получился треугольник со сторонами: рука — палка — нога + корпус.
— Здесь лишь один господин. Пугаю ли я вас? — спросила вслух спортсменка и сама же ответила. — Думаю, нет.
— Но почему здесь?
Елене показалось, что в сумраке люка шевельнулась размытая тень. Женщина или ребенок. Кто-то подслушивает? Или действительно показалось…
— В доме пыльно, — Елена пожала плечами. — На улице глупо. Уйти подальше — подозрительно. Вдруг это попытка бежать. Ваши люди станут держаться ближе и мешать. Здесь, — она широким жестом обвела площадку. — Удобнее всего.
— Понятно. Было бы интересно скрестить с вами… — Ауффарт на мгновение запнулся. — Какое-нибудь оружие.
— Как пожелаете, — вновь пожала плечами Елена. Плащ оказался более чем кстати, под вечер ледяной ветер усилился. Кажется, время доброй погоды завершалось. — Но сначала я бы попросила устроить баню. Вообще можно было бы сказать, что ваше радушие чуть… ущербно. Гостям обычно предоставляют возможность блюсти чистоту.
— Неужели вы обойдены в этом? — барон сделал вид, что удивлен.
— Холодная вода, обмылок и тряпка вместо полотенца, — мягко укорила его гостья. — И есть ли прачки в сем чудесном поместье?
— Накажу дураков, — сердито пообещал Ауффарт, и Елена даже подумала: может он и в самом деле удивлен и раздосадован?
— Будет вам и баня, и прачки, — посулил барон, сохраняя злую рожу. — Утром, на рассвете, приглашаю разделить со мной завтрак. Договоримся о действиях. К закату выедем.