Игорь Некрасов – Лед тронулся, тренер! Но что делать со стояком? 18+ (страница 36)

Словно зомби, я поднялся и побрел в комнату персонала, молясь всем богам, чтобы там никого не было. Нужен был глоток воды. Просто глоток воды. Просто передышка.

Судьба, как всегда, оказалась стервой с пугающим чувством юмора.

Дверь была приоткрыта. Я сделал шаг и замер на пороге, как мальчишка, подслушивающий под дверью родительской спальни.

За столом, в кресле, с царственной небрежностью сидела Татьяна Викторовна. В ее руке была фарфоровая чашка с дымящимся кофе, от которого тянулся тонкий аромат. Она была в той же одежде, но пиджак был снят и висел на боковинке диванчика, а тонкая рубашка мягко облегала торс, подчеркивая линию плеч.

Она подняла на меня взгляд, и в ее глазах, ясных и трезвых, вспыхнула знакомая, оценивающая искорка, от которой у меня внутри все привычно сжалось, а в паху предательски зашевелилось что-то теплое и налитое.

Ну вот, приплыли, Орлов. Антракт закончился, спектакль продолжается.

— Алексей, — её голос был ровным, спокойным, без единой нотки усталости, лишь с той самой, привычной мне, властной интонацией, которая вмиг сковывала мою волю. — Заходи. Как дела?

Всегда вот так. Начинает с милой улыбки и якобы безобидного, почти дружеского вопроса. Как будто мы не начальница и подчиненный, а старые приятели, случайно встретившиеся в баре.

— Всё хорошо, — буркнул я, пробираясь к кулеру и стараясь не смотреть на ее расслабленную, но от этого не менее опасную позу, на то, как мягкий свет лампы падает на ее шею, на плавный изгиб руки, держащей чашку, и, конечно же, на соблазнительный вырез на груди. — Просто хотел пить, — пояснил я и, будто в подтверждение, стал давить на кнопку, наливая в стаканчик воду из кулера. — Тренировался немного.

— В нашем спортзале? — она сделала небольшой, изящный глоток кофе, и я невольно проследил за движением ее горла, и сразу в голову полезли пошлые мысли. — Молодец… физическая нагрузка благотворно влияет на мужчин, но… редко снимает главное напряжение. — её взгляд, тяжелый и пронзительный, скользнул по моему лицу, выискивая, вычисляя, и затем, как ни в чём не бывало, она подмигнула, добавив: — Присаживайся.

И я медленно, словно идущий на эшафот, подошёл к дивану и опустился рядом с ней, чувствуя, как привычное, липкое напряжение снова накатывает волной, смывая кратковременное умиротворение после спортзала.

— Просто… после… эм… как вышел из твоего кабинета… нужно было проветрить голову, — честно признался я, отпивая воду, которая казалась безвкусной от запаха ее ароматного кофе. — Вот и…

— Мудро, — перебила она и мягко улыбнулась, но в уголках ее глаз собрались лучики насмешливых морщинок, после чего она поставила чашку на блюдце с нежным звоном. — А я вот встретилась с родителями Ирины, которые нас так некстати прервали, и наша встреча закончилась благополучно. Правда, было немного напряженно, но я сохранила лицо. И контракт. Как видишь, Алексей, у каждого своя битва. И… своя… награда. — последнее она произнесла с паузами, при этом смотря на меня намекающим и возбуждающим взглядом. Затем она помолчала, давая мне прочувствовать всю двусмысленность своих слов, а затем ее голос стал тише и интимнее. — Кстати, о наградах… — она произнесла это так, будто выпустила в воздух комнаты порцию нервно-паралитического газа. — Света выглядела необычно… расслабленной, когда я шла сюда, чтобы выпить чашечку кофе. Она была… сияющей, я бы сказала. Прямо-таки светилась изнутри. Неужели ты решил побаловать ее своими чуткими, профессиональными ручками?

Мля, она что, всё поняла с одного взгляда на неё? Или эта Света, сука, всё выложила? Вот же подстава!

Это был точный, выверенный удар ниже пояса, но нанесенный в самой что ни на есть бархатной перчатке. Она все видела. Все знала. Будто чувствовала каждую вибрацию в своем королевстве.

— Я… я просто сделал ей массаж, — попытался я парировать, вжимаясь в спинку. — Это моя работа… да и она выглядела уставшей, и когда…

— Работа, — повторила она, перебив меня, растягивая, и в ее бархатном голосе зазвучала чистейшая сталь. Она медленно, с кошачьей грацией повернулась ко мне и наклонилась ближе. — Но разве она тоже есть в твоем рабочем расписании? — она улыбнулась, но в этой улыбке я видел угрозу, опасность. — Я прекрасно вижу грань, где работа переходит в нечто… более личное. И мне интересно, Алексей… где же проходит эта грань для тебя? Со… Светой?

Её лицо остановилось так близко перед моим, что я почувствовал исходящий от нее теплый, плотный жар. Ее губы почти касались моих, а взгляд был такой, что я нервно сглотнул. Вся эта ситуация выглядела так, будто меня поймали с поличным и прямо сейчас допрашивали. А после допроса следовало неминуемое наказание.

— Я… там просто… — язык заплетался, и смотреть в ее насмешливые, всепонимающие глаза было невыносимо.

— Молчи, — ее рука легла мне на плечо, и длинные, ухоженные пальцы впились в потную, уставшую мышцу, а вторая ее рука легла мне на пах и крепко, болезненно сжалась вокруг члена. Боль была резкой, властной, почти что сладостной. Она пронзила меня, и я едва смог сдержать стон. — Встань.

Я послушно поднялся, и она, держа меня за член, а второй рукой, которую переместила с плеча на талию, подталкивая, поставила меня перед собой. И вот я оказался вплотную перед ней. Я был выше ее, но ощущал себя карликом, даже когда она сидела и я смотрел на неё сверху вниз. Мое сердце заколотилось где-то в горле. Я ненавидел ее в этот момент. И в то же время мое тело реагировало на нее с животной, постыдной готовностью.

Ну всё… она может делать со мной что захочет. — пронеслось в голове. — Я сдаюсь, всё это слишком приятно, слишком опьяняюще, слишком сексуально, и я слишком возбуждён.

— Ты мой, Алексей, — прошептала она так тихо, что я почувствовал шепот скорее кожей, чем ушами. Ее палец провел по моему вспотевшему животу, и я ощутил, как член набухает в ее другой руке, которая уже успела незаметно оказаться на моей молнии. — И я не собираюсь делить твоё… внимание. Ты разве этого еще не понял?

Я мог лишь кивнуть, глотая ком в горле. Мой взгляд прилип к ее пальцам, которые с мертвой хваткой впились в язычок молнии. Громкий, резкий звук — «зззззз» — разрезал тишину комнаты, и молния поползла вниз, обнажая мои трусишки перед ее властным взглядом. Ее рука тут же скользнула внутрь, и ее прохладные, уверенные пальцы обхватили мой уже возбужденный, твердый член.

— Так-то лучше… — выдохнула она, и в ее голосе прозвучало низкое, похотливое удовлетворение. — Гораздо лучше.

Она смотрела мне прямо в глаза, бездонные зрачки пожирали мое смятение, пока ее рука медленно, с мучительной неспешностью, выводила мой член на свободу через образовавшуюся щель в штанах. В этот момент я был так возбужден, что член прям пульсировал у нее в руке, а дыхание сбивалось в прерывистый, хриплый свист. Я постоянно сглатывал солоноватую слюну, предвкушая то, что должно было случиться.

И вот она, не отрывая пронзительного взгляда, наклонилась. Ее губы, влажные и мягкие, сомкнулись на головке, и мое тело выгнулось от внезапного, обжигающего наслаждения. Ее рот был невероятно горячим и влажным, а язык — проворным и настойчивым. Она засасывала ствол пениса глубоко, до самого горла, заставляя меня блаженно стонать, затем отпускала, играя лишь кончиком, облизывая уздечку такими быстрыми, виртуозными движениями, что темнело в глазах.

Одной рукой она продолжала крепко держать член у основания, контролируя каждую пульсацию, а пальцы другой впились в мое бедро, оставляя на коже болезненные, но сладостные следы. Звуки, которые издавал ее рот, — влажные, чавкающие, похотливые — оглушали сильнее любого грома. Она сосала его с такой жадностью, будто пыталась высосать из меня саму душу, и я уже был готов отдать ее, готов был кончить ей в рот прямо сейчас, но она, словно читая мои мысли, замедлялась, давая передохнуть, лишь для того, чтобы снова наброситься с новой силой.

Затем она отстранилась, и мой член с мягким, влажным звуком покинул ее гостеприимный, горячий ротик. Ее взгляд, темный и блестящий от возбуждения, скользнул по моему перекошенному от страсти лицу, и она медленно, с театральной неспешностью, начала расстёгивать пуговицы на своей шелковой блузке.

Одна. Вторая. И тонкая ткань расступилась, открыв взгляду кружевное бельё и ту самую сочную, пышную, соблазнительную грудь, которую я желал всеми фибрами души.

— Нравится вид? — ее голос был хриплым, сорванным от недавней работы ртом. — Видишь, какая награда ждёт тех, кто подчиняется. Я снова смог лишь кивнуть, не в силах вымолвить и слова. Мой язык будто прилип к нёбу. — У меня есть идея, — прошептала она, и ее губы снова оказались в сантиметре от моего члена, обдав его кожу горячим, влажным дыханием. — Вставь его. Хочу почувствовать твой твёрдый член между ними.

— К-куда? — заикаясь, выдавил я. Мозг к этому моменту уже полностью отключился, отказываясь обрабатывать информацию, все мое тело дрожало мелкой, предательской дрожью, а разум медленно сходил с ума от нахлынувших ощущений. И тут мой взгляд упал на дверь. Она была приоткрыта, в щели виднелся темный пустой коридор. Вспомнилась Света, ее возможное возвращение, да и любой другой сотрудник ведь мог войти… — Татьяна… дверь… — с трудом выдохнул я. — Вдруг кто…