Игорь Нарский – Жизнь в катастрофе. Будни населения Урала в 1917-1922 гг. (страница 14)

«Образовавшись на территории, освобожденной войсками соседнего "государства", не имея своей армии, достаточных финансовых средств, налаженного аппарата управления, оно не имело и четко определенной "государственной границы". Территория Урала оказалась фактически в распоряжении нескольких правительств, и прежде всего Сибирского и Комуча, которые всеми силами стремились взять новую областную власть под свой контроль».[113]

Комуч и Сибирское правительство не церемонились с уральским соседом. Несмотря на соглашения, они отрезали от Урала Шадринский, Камышловский, Ирбитский и Златоустовский уезды.

Между тем, у уральских областников были свои, достаточно амбициозные представления о будущих границах Урала как полноправного субъекта федерации. Согласно докладу главноуправляющего внутренних дел ВОПУ, при определении его административных границ необходимо было ориентироваться на границы географические. Ядро Уральской области должны были составить Пермская губерния и по три уезда Вятской губернии (Глазовский, Сарапульский, Слободской), Уфимской (Уфимский, Златоустовский, Стерлитамакский) и Оренбургской (Верхнеуральский, Троицкий, Челябинский). С государственной точки зрения, к ним следовало бы, по мнению авторов проекта, присоединить все уезды Уфимской и Оренбургской губерний. Граница на востоке должна была проходить по р. Обь — следовательно, к Уралу отошли бы Курганский, Ялуторовский, Тюменский и часть Березовского уездов бывшей Тобольской губернии. На севере Урал должен был бы включить территории, включая полуостров Ямал и острова Новой Земли. На северо-западе граница с Вятской губернией захватывала бы Тиманский хребет, на юге — южную часть Ческой губы. Область, таким образом, распространялась бы на весь Уральский хребет с предгорьями и экономически тяготеющую к нему часть Сибирской низменности. Столица мыслилась, естественно, только в Екатеринбурге.[114]

Честолюбивые планы вынашивались и в уездном Челябинске. 19 июля 1918 г. — менее чем через два месяца после падения там советской власти — городская дума образовала комиссию для разработки вопроса о выделении Челябинска в областной или губернский город. С ходатайством на эту тему предполагалось обратиться к Сибирскому правительству.[115]

По окончании гражданской войны административно-территориальные эксперименты не прекратились. Осенью 1919 г. Урал состоял уже из пяти губерний, «сдвинувшись» на северо-восток: Екатеринбургской, Пермской, Челябинской, Уфимской и Тюменской. В этих же границах был создан военный округ, получивший на этот раз наименование «Приуральский». Новациям были подвергнуты и сопредельные территории теперь уже бывшего Урала. В марте 1919 г. Москва подписала, наконец, «Соглашение центральной Советской власти с Башкирским правительством о советской автономной Башкирии», реализация которого, правда, была задержана ее вторичным захватом колчаковскими войсками. Попытка башкирского руководства (Башревком) в августе 1919 г. вступить в управление автономной республикой и начать прием территорий, по соглашению отходящих к ней от соседних губерний, центром была пресечена. Лишь в середине сентября 1919 г. ВЦИК РСФСР принял необходимое для этого постановление. Административное устройство Малой Башкирии в составе 11 кантонов затянулось до декабря 1919 г. Наконец, в мае 1920 г. ВЦИК и СНК РСФСР в одностороннем порядке приняли декрет, перечеркивающий прежнее «Соглашение...» и лишавший Башкирию существенных политических и хозяйственных полномочий. Декрет был поддержан в июле того же года 1-м Всебашкирским съездом Советов. С этого момента автономия Башкирии оказывалась фикцией.

Не только полномочия, но и сами границы Башкирии были крайне неустойчивы. По соглашению от 23 марта 1919 г. она должна была получить 70 волостей из девяти уездов Урала. При этом сохранялась Уфимская губерния в составе шести уездов, один из которых — Мензелинский — в 1920 г. был передан Татарской АССР. Одновременно Малая Башкирия приобрела Аргаяшский кантон, часть Верхнеуральского и Троицкого уездов. Тем не менее, вскоре возник вопрос о создании Большой Башкирии за счет упразднения Уфимской губернии. В 1921 г. соответствующий проект был внесен на одобрение Башкирского ЦИК и на утверждение II Всебашкирского съезда Советов.

Причины пересмотра границ Малой Башкирии коренились в нежизнеспособности этого искусственного образования. Бывший соратник А.З. Валидова по национально-освободительному движению, а затем — секретарь Башкирского обкома РКП(б) А. Биишев, знавший ситуацию изнутри, в одной из публикаций 1921 г. отмечал, что Малая Башкирия, скроенная из клочков Оренбургской, Уфимской, Самарской, Екатеринбургской, Челябинской и Пермской губерний, не имела ни железнодорожных путей сообщения, ни шоссейных и грунтовых дорог, ни телеграфной и телефонной связи, ни городов и центров промышленности (единственное исключение составлял Белорецкий завод). Было очевидно, что центр санкционировал карту Малой Башкирии наспех, исходя исключительно из этнического состава населения. Не был продуман даже вопрос о резиденции государственных органов. Авторы мертворожденной автономии допускали утопичную идею устроить временную столицу республики в одной из деревень (например, в Темясове), а потом выстроить необходимые города для столицы и кантонов. Постановление Башкирского ревкома о закладке городов в кантонах осталось, естественно, на бумаге. В результате, вернувшись из Саранска после освобождения Малой Башкирии от колчаковцев, Башревком находился на правах гостя в лежавшем за пределами республики Стерлитамаке, который лишь через год — в 1920 г. — был передан Башкирии. Однако и Стерлитамак не годился в качестве столицы: он лежал далеко от всех кантонов и железной дороги, не имел в достаточном количестве телеграфной и телефонной связи, помещений под административные учреждения, страдал от квартирного кризиса и обусловленных скученностью жителей эпидемий.[116]

В феврале 1922 г. руководство Малой Башкирии полагало, что вопрос о передаче в ее состав Бирского, Уфимского и Белебеевского уездов будет решен в ближайшие дни и правительство переедет в Уфу не позднее 1 апреля. Однако соответствующее решение ВЦИК принял лишь 14 июня 1922 г., и переезд государственных учреждений в новую столицу начался в середине июля.[117]

Многочисленные перемены происходили и с границами других частей Урала. Власть предержащие словно бы раскладывали из уральских территорий замысловатые пасьянсы. Так, в конце 1919 г. в состав Челябинской губернии входили Челябинский, Верхнеуральский и Троицкий уезды, отошедшие от бывшей Оренбургской губернии, Курганский уезд Тобольской губернии. Затем ее внешние и внутренние границы неоднократно менялись. Это происходило за счет выделения новых уездов — Куртамышского в конце 1919 г. и Миасского в начале 1920 г., присоединения в 1920 г. к губернии Кустанайского уезда, а затем передачи его Киргизской АССР (Казахстан), включения в октябре 1922 г. Златоустовского уезда (без 12 волостей), 19 волостей Уфимской губернии и Яланского кантона Башкирской республики в состав Челябинской губернии. Таким образом, последняя объединила весь южноуральский промышленный район.[118]

Административные «реформы» проходили повсеместно. Вопреки пожеланиям населения, Оренбуржье в июле-декабре 1920 г. входило в состав гигантской Оренбургско-Тургайской губернии и относилось с сентября 1920 по 1925 г. к вышеупомянутой Кирреспублике. Руководство Оренбургской губернии то упраздняло уездное деление, заменяя его районным (1920 г.), то ликвидировало районы и восстанавливало уезды (1922 г.).[119] В 1922 г. количество уездов Екатеринбургской губернии сократилось за счет их укрупнения с 10 до 7.

Своеобразным антиподом Башкирии по механизму формирования стала образованная в 1920 г. Вотская автономная область со столицей в Ижевске. В отличие от южноуральского аналога, она была создана путем выделения этнических территорий вотяков (удмуртов) из вятского Прикамья исключительно по инициативе Москвы, искусственно создававшей — под Конституцию РСФСР 1918 г. — новые субъекты федерации. Образование области не сопровождалось ни драматичными коллизиями национально-освободительной борьбы, ни враждебным противостоянием центральных и местных властей. Еще в сентябре 1920 г. решался вопрос о придании районному центру Ижевску, превращенному в феврале 1918 г. из заводского поселка в город, статуса уездного центра. Вопрос обсуждался в вятском губкоме и губисполкоме и был решен положительно. Документы были отправлены для получения санкции в центр, который, однако, распорядился по-другому. 4 ноября 1920 г. ВЦИК и СНК постановили:

«1. Образовать автономную область Вотского народа.

2. Установление границ и выработку положения автономной области поручить комиссии в составе представителей Наркомнаца, Наркомвнудела и Наркомзема с участием представителей заинтересованной нации и заинтересованных губисполкомов.

3. Обязать комиссию закончить свою работу в кратчайший срок.

4. Созыв комиссии поручить Наркомнацу».[120]

В ходе спешной работы Вотская автономная область была создана в составе Можгинского, Селтинского, Ижевского, Глазовского и Дебесского уездов.