Игорь Нарский – Жизнь в катастрофе. Будни населения Урала в 1917-1922 гг. (страница 13)

Тем не менее, несмотря на все допущения и очевидные неточности, представленная карта позволяет очертить зоны различной степени бедствий и, что особенно важно для данного исследования, «вписать» Урал в общероссийский контекст. Обнаруживаются как минимум три зоны, в которых частотность смены власти принципиально различалась. Примерно половина из 46 отмеченных на схеме губерний испытала смену правителей лишь дважды — весной и осенью 1917 г. Реже она происходила трижды, если переход к «диктатуре пролетариата» осуществлялся через относительно длительное пребывание у руля власти промежуточных, оставшихся верными свергнутому Временному правительству, или советских властных структур, которые выступили после большевистского восстания в Петрограде в конце октября 1917 г. с лозунгом «однородного социалистического правительства» и представляли собой компромисс местных большевиков с другими социалистами.[107] Такая модель смены власти была характерна для Центральной и Северо-Западной России, части Поволжья, Русского Севера.

Во второй зоне переходы власти осуществлялись от четырех до семи раз, половина которых чаще приходилась на 1918-1919 гг., реже они захватывали 1920 г. По такой схеме события развивались в 15 губерниях европейской части России, население которых в 1918 г. испытало приход «белых» в различных обличьях. Это было характерно для граничащих с Украиной великорусских губерний, большей части Новороссии, ряда губерний Поволжья и Урала.

Наконец, третья зона отличалась наиболее частой сменой власти — от 8 до 14. Она охватывала девять губерний: почти всю Украину и западный кусок Новороссии — регион, в котором сложно переплелись интересы Советов, оккупационных властей Германии, украинских националистов, казачьей и крестьянской вольницы. Следствием сложной расстановки сил стали сменявшие друг друга волны «освободителей». Эпицентром катастрофы на юго-западной периферии бывшей Российской империи стал Киев: он лидировал по количеству смен власти в 1917-1920 гг., которое достигало рекордной цифры — 14 переходов города из рук в руки за четыре года (!). Смена власти в старинном, ранее цветущем городе стала для его жителей частью их горьких будней, в которых все перемешалось настолько, что обыденное сознание было неспособно восстановить очередность происшедших трагических событий. М.А. Булгаков, переживший гражданскую войну в Киеве, позднее писал:

«По счету киевлян, у них было восемнадцать переворотов... Некоторые из теплушечных мемуаристов насчитали их двенадцать. Я точно могу сообщить, что их было четырнадцать, причем десять из них я лично пережил».[108]

На Урале фактически можно наблюдать все три зоны. Вятка, где власть удерживалась большевиками с конца 1917 г., типологически относится к первой из них, Пермь и Оренбург — ко второй, Уфа балансирует на границе с третьей (семь смен власти). Если же частотность переходов власти отслеживать не на губернском, а на уездном уровне, картина будет еще более сложной и драматичной,[109] как, впрочем, и на других территориях второй и третьей зон бывшей империи. Уральский регион правомерно рассматривать, таким образом, как общероссийскую модель политических потрясений в годы революции и гражданской войны в миниатюре.

Однако частотность смен власти является отнюдь не единственным «географическим» параметром цивилизационной катастрофы в ее политическом срезе. Необходимо учитывать также уже упоминавшиеся многочисленные и часто маловразумительные территориально-административные эксперименты, в ходе которых границы губерний и уездов неоднократно менялись из-за передач территорий, разделения и слияния административных единиц и изменения их статуса. Сравнение территориальных карт Урала 1917 и 1922 г. свидетельствует, что внешние и внутренние границы региона изменились до неузнаваемости: Уральская область утратила свои западные и южные территории за счет большей части бывших Вятской, Уфимской и Оренбургской губерний и получила гигантские превращения вследствие приобретения западно-сибирской Тюменской губернии. На карте 1922 г. имеются, кроме того, новые губернские центры — Екатеринбург и Челябинск. Практически не сохранилась ни одна из прежних границ губерний и уездов Урала.[110]

Опьяненные непривычным воздухом свободы, местные власти и население Урала уже в 1917 г. с энтузиазмом принялись за перекраивание дореволюционной административной карты. В апреле 1917 г. 1-й Войсковой круг Оренбургского казачьего войска реорганизовал структуру войсковой территории, создав вместо прежних трех военных отделов шесть округов с центрами в Оренбурге, Верхнеуральске, Троицке, Челябинске и Орске. Войсковая управа была переименована в Войсковое правительство, что означало фактическое повышение статуса территории войска до автономии, закрепленное в августе 1918 г. ее переименованием в Область Войска Оренбургского.[111] В июле 1917 г. на 1-м Всебашкирском курултае в Оренбурге была выдвинута цель национально-территориальной автономии башкир.[112]

Октябрьская революция подстегнула болезненный процесс распада и передела территорий. В течение нескольких месяцев, на рубеже 1917-1918 гг., завершилось начавшееся при Временном правительстве государственно-политическое самоопределение западных национальных окраин бывшей империи, в ходе которого Россия потеряла Польшу, Финляндию, Прибалтику, Украину, Белоруссию, Бессарабию и Закавказье. Тенденция поиска автономного существования задела и Урал. Реакцией на приход большевиков к власти стало провозглашение 16 ноября 1917 г. Башкирской автономии Фирманом (приказом) №2 Башкирского Центрального шуро, узаконенное в декабре 1917 г. 3-м Всебашкирским курултаем. Следует обратить внимание, что территориальные границы автономного Башкортостана в Фирмане №2 были заявлены весьма широко и при этом крайне неточно — в пределах Оренбургской, Пермской, Уфимской и Самарской губерний. Это стало одной из причин последующих драматичных коллизий вокруг вопроса об автономии Башкирии. Между тем, в декабре пришлось ограничиться созданием автономной Малой Башкирии, состоявшей из девяти кантонов, выделенных из Стерлитамакского и Уфимского уездов.

Реакция большевистского Петрограда на принятое в Уфе решение была вялой. Акт от 16 ноября не противоречил только что принятой советской властью «Декларации прав народов России». Однако и с признанием Башкирской автономии в центре не спешили. Не признавали ее и советские органы Урала. В феврале 1918 г. члены Башкирского правительства были арестованы в Оренбурге местным ревкомом как союзники А.И. Дутова, а через полтора месяца, в конце марта, оренбургский губисполком выступил с осуждением планов национальной автономии даже на советской основе и распустил выступивший с ними Временный революционный совет Башкортостана.

Были и альтернативные предложения решения башкирского национального вопроса. Почти одновременно с провозглашением автономии Башкирии, в ноябре 1917 - январе 1918 г., Уфимское национальное собрание мусульман (Милли меджлис) предложило создать единый татаро-башкирский Урало-Волжский штат, на базе чего в марте 1918 г. Народным комиссаром по делам национальностей было принято положение о Татаро-Башкирской советской республике. Забегая вперед, следует отметить, что этот проект по ряду причин оказался неосуществимым и был отменен в декабре 1919 г. без серьезных попыток реализации.

После столичных октябрьских событий 1917 г. советская власть на Урале серьезно размышляла о возможности образовать единую Уральскую область. За статус столицы бились два старых конкурента, Пермь и Екатеринбург, — на этот раз в лице Пермского окружного Совета рабочих и солдатских депутатов и Уральского областного комитета РКП(б). В январе 1918 г. была создана Екатеринбургская губерния, весной — Уральская область со столицей в Екатеринбурге, в мае конституировался Уральский военный округ в границах четырех дореволюционных губерний и (до октября 1918 г.) Казанской губернии.

В конце 1917 - начале 1918 г. только что пришедшие к власти уральские большевики энергично взялись за переименование и повышение статуса населенных пунктов, сделав таким образом символическую заявку на будущее переустройство мира. Так, в Вятской губернии Воткинский и Ижевский заводы были переименованы в города Воткинск и Ижевск, что позднее было признано и Комучем, а слобода Кукарка была переименована в город с семью волостями и программным названием Советск. В уездные центры новой Екатеринбургской губернии превратились бывшие горнозаводские поселки — Алапаевский, Каменский, Надеждинский, Нижне-Тагильский.

С началом гражданской войны перекраивание Урала пошло полным ходом. Усилились и до того имевшие место областнические настроения, поскольку регион, окруженный со всех сторон областными квазигосударственными образованиями — Комучем на западе и юго-западе, Северным правительством со столицей в Архангельске на севере, Сибирским правительством на востоке, казачьей войсковой территорией на юге, — превратился в остров, внезапно оторвавшийся от материка. Созданное летом 1918 г. Временное областное правительство Урала (ВОПУ) с самого начала попало в тяжелое положение: