Игорь Москвин – Смерть приятелям, или Запоздалая расплата (страница 16)

— Снова, Илья, за старое взялся? — совсем тихо проговорил Власков, но сидящий напротив услышал и, приложив руку к груди, так же тихо ответил:

— Никак нет, господин Власков, никак нет. Истинный крест, — мужчина быстро перекрестился и посмотрел внимательным взглядом в глаза сыскному агенту, — давно этим делом не балуюсь. Ей-богу, истинную правду говорю.

— Я б тебе поверил, Илья, если бы… — Власков скосил взор на сидящих рядом: вроде не прислушиваются, но ловят каждое сказанное слово, — тебя же… не знал.

— Николай Семёнович, не возводите на меня напраслину, — И собеседник тут же перевёл разговор на другую тему: — Слышал я, что вы теперь иными делами занимаетесь, особо важными? — улыбка не сходила с лица Ильи. К нему пришло успокоение — ведь ничего он плохого не сделал, только вот едет с приятным человеком, который не раз ловил его за руку.

— Занимаюсь, — с нарочитым равнодушием ответил чиновник для поручений, — но вот с тобою, видимо, знакомство не прекратим, — и тоже улыбнулся в ответ. — Ладно, Илья. Если что услышу о сегодняшних делах на дороге, то спуску от меня не жди.

— Николай Семёнович, — на лице собеседника проступило выражение нескрываемой обиды, но прослеживалось и разочарование, что в этом поезде работать сегодня не стоит, да и своих предупредить. Власков слов на ветер не бросает, с ним шутки плохи.

8

Поезд прибыл в Шавли в шестом часу пополудни. Ехать в Жагоры не хотелось. Чиновники для поручений устали не от передвижений, а больше от ожидания. Да и трястись по грунтовой дороге пятьдесят четыре версты не было особого желания. Тем более что вечером отыскать жильё в незнакомом месте не так легко, как кажется. Пришлось бы обращаться к старосте, или кто там у них главный. А это не очень хорошо для дела, что им поручено. Поэтому решили переночевать в гостинице, благо таковая в городе с населением почти пятнадцать тысяч имелась.

Ещё в газете попалась на одной из страниц в половину разворота навязчивая реклама:

«Ново-открытая первоклассная гостиница „Метрополь“ съ первокласснымъ при ней рестораномъ И. Волковыского.

Гостиница отвѣчаетъ строгимъ требованіямъ комфорта и удобства: высокіе, свѣтлыя и изящно обставленныя комнаты; высокіе и просторныя коридоры, водопроводы, электрическое освѣщеніе, конюшни.

Предупредительная и внимательная прислуга.

РЕСТОРАНЪ и БУФЕТЪ — находятся на высотѣ занятаго ими положенія.

Провизія и закуски — всегда свѣжіе и изысканныя.

Вина — какъ русскія и иностранныя — собственнаго разлива, выписываются непосредственно изъ первыхъ рукъ, отборнаго качества и абсолютно чистыя, безо всякой примѣси.

При ресторанѣ — шикарныя семейныя кабинеты, 2 бильярда и спеціальный залъ для свадебъ, танцовальныхъ вечеровъ, собраній, проводовъ и пр.

Цѣны весьма умѣренныя. Вина отпускаются по цѣнамъ, не превышающимъ магазинныхъ».

Пусть даже реклама назойливая и крикливая — но зачем искать по городу что-то иное, когда и располагалась эта гостиница совсем рядом с вокзалом. Заодно можно узнать, каким способом добраться вначале до Жагор, а уж потом до имения господ фон Линдсбергов.

Оказалось, что с почтовой станции отправляется по утрам карета до указанного селения. Плата оказалась умеренной, как везде по Российской Империи — четыре копейки за версту и лошадь. Таким образом, пришлось раскошелиться и выложить восемь рублей и шестьдесят четыре копейки.

Ещё до места назначения не доехали, а траты пошли.

На рассвете, когда солнце ещё не пробудилось ото сна и даже не собиралось показываться на горизонте, покинули гостеприимный Шавли с мощёными округлыми камнями мостовыми, чистыми улицами и горожанами, чьи лица, хотя и неулыбчивые, были всё же не такими мрачными, как петербургские. Надо было бы зайти представиться местному исправнику, коллежскому советнику Сосновскому. Но чиновники посовещались и не пошли на приём к полицейскому главе города. Если соблюдать инкогнито, то лучше до конца. Ведь не разбираясь в тонкостях местных взаимоотношений, не стоит соваться к начальству. Кто знает, может быть, Леонид Мартинович — друг семьи или, того паче, родственник фон Линдсбергов? Тогда всё полетит в тартарары. И поездка окажется пустой и никому не нужной. Недаром говорят: кто извещён, тот вооружён.

9

Полицейский, несущий службу на дебаркадере Павловского вокзала, с недоверием посмотрел на невысокого господина, представившегося чиновником для поручений при сыскной полиции. Подумал, стоит ли отвечать на вопросы, но потом в голову пришла опасливая мысль: а если начальство прознает и будет недовольно?

— Господин Власков, — елейным тоном заговорил полицейский, — на поездах много народу ездит, разве ж всех упомнишь? Одни приезжают, другие уезжают.

— Эх, — подмигнул Николай Семёнович, — не говори, что никого не помнишь. Не поверю — такой молодец здесь ходит, видно, всё подмечает, и господ, часто путешествующих в столицу и обратно, знает если не всех, то наверняка многих.

Полицейский довольно улыбнулся.

— Не без того.

— Вот и скажи мне: если человек восемь лет или около того сюда каждую субботу вечером, и зимой и летом приезжает, ты ведь его запомнишь?

Служивый пожал плечами.

— Ну, тогда скажи: фамилия Варламеев тебе знакома?

— Господин Власков, я ж говорю, если б я знал каждого по фамилии, то и памяти бы мне не хватило.

— Но ведь ты проживаешь здесь рядом?

— Не совсем.

— И где?

— В Кондакопщине.

— Гуммоласары далеко?

— Ну, не так чтобы очень, — полицейский явно не догадывался, чего от него хочет этот чиновник из сыскной полиции.

— Значит, местных жителей можешь знать?

— А то, — похвалился полицейский, но тут же прикусил язык. Не хотелось разговаривать с дотошным господином.

— Тогда должен знать всех гуммолосарцев, их же там дворов двадцать едва наберётся?

— Совершенно верно, — ответствовал служивый, ощущая, как деревенеет язык.

— Так знаешь?

— Знаю, — выдохнул полицейский.

— Значит, и Варламеевых должен знать.

— Варвара Андреевна — приличная дама, правда, ногами больна.

— Вот, а ты говорил, — обрадовался Власков, — значит, и ихнего брата Александра знаешь?

— Знаю, — совсем тихо сказал страж закона.

— Видно, не раз встречал его на вокзале?

— Так точно, — служивый вытянулся, выпятив грудь вперёд. — Вы, господин из сыскной полиции, поясните, что вы хотите узнать.

Власков склонил голову к правому плечу.

— Вы же, местные, друг дружку знаете в окрестных деревнях, так?

— Точно так.

— Как часто господин Варламеев бывает у сестрицы?

— Вы же сами сказали: каждую субботу в вечер приезжал, а в воскресенье возвращался.

— Кто нёс службу двадцать пятого августа?

— Какой это день был?

— Четверг, — заученно произнёс Власков и улыбнулся — этот вопрос он уже где-то слышал. Ах да, дворник из дома Варламеева задавал ему такой же.

— Если четверг, то я.

— До которого часу?

— До прихода последнего ночного поезда. Потом вокзал закрывается.

— Стало быть, последний поезд ты встречал?

— Ну, да, — теперь уже улыбнулся полицейский.

— Не помнишь ли, не приезжал на нём Варламеев?

— Нет, — быстро ответил служивый.

— Что «нет»?