Игорь Москвин – Смерть приятелям, или Запоздалая расплата (страница 18)

Опять повисла в воздухе пауза.

— И это, на ваш взгляд, означает, что Александр Андреевич тоже становится в разряд подозреваемых.

— Да, это так.

— Вы говорили, что он высок ростом, строен. Следовательно, издалека его можно принять за Линдсберга? — Владимир Гаврилович потеребил ус.

— Совершенно верно. В гвардию коротышек не берут.

— Да, особенно если надеть на него шинель и фуражку. Занятно, — последнее слово Филиппов растянул.

— Тогда, — Власков смутился, облизнул губы, — Кунцевич попусту прокатится в Шавли, — и отвёл взгляд в сторону.

— Не думаю, — Владимир Гаврилович всё так же растягивал слова, — не думаю. У нас теперь двое подозреваемых, и они в равной степени могут быть причастны к трагедии в Гродненском переулке. И мы должны, пока наши агенты не вернулись, разобраться с господином архивариусом. Итак, дворник и полицейский с вокзала показали, что Варламеев прибыл к сестре в неурочный день и последним поездом.

— Да, — кивнул головой Николай Семёнович.

— Вы сняли письменные показания со свидетелей?

Власков указал жестом на бумаги, лежащие перед начальником.

Филиппов задумался. Было два пути: привести Александра Андреевича в сыскное отделение и здесь, на чуждой подозреваемому территории, провести допрос, или ехать к Варламееву домой или на службу и там требовать разъяснений.

— Вот что, Николай Семёнович, поезжайте-ка на службу к господину архивариусу и там проясните вопрос. Почему Александр Андреевич выбрал такой день для посещения сестры?

— А если его не будет на службе?

— Вы думаете, он попытается скрыться? — с нескрываемой иронией спросил Филиппов.

— Нет, — резко ответил Власков, поняв нелепость вопроса.

— Если его нет в департаменте, то навестите его дома. Возьмите с собою Николаева.

— Хорошо, — Николай Семёнович поднялся со стула.

Оказалось, что господина архивариуса уже несколько дней не видели в департаменте. Получалась интересная ситуация — двое подозреваемых. Если первый, гвардейский офицер, неожиданно взял отпуск и укатил в родные края, перед этим заплатив карточный долг неизвестного происхождения деньгами, то второй говорил неправду о том, как провёл вечер, в который убили его приятеля.

Прежде чем ехать на квартиру чиновника Военно-медицинского управления, Власков телефонировал непосредственному начальнику. Услышал в трубке, как хмыкнул Филиппов, и представил, как последний начал теребить ус.

— Н-да, — наконец сказал Владимир Гаврилович и снова замолчал.

— Что делать мне? — не выдержал Николай Семёнович.

— Поезжайте, как мы договорились ранее, на квартиру нашего уважаемого Александра Андреича.

— Простите, а как мне с ним себя вести? — Власков, хотя давно служил в сыскной полиции и имел дело с разными людьми, в том числе и гораздо выше рангом, всё же порой испытывал какую-то непонятную робость, словно был гимназистом, который явился за наказанием к учителю. В такой робости он не мог признаться даже себе. Было стыдно.

— Если он дома, то везите к нам, на Офицерскую.

— А…

— Так, — перебил Власкова начальник после некоторого размышления, — я подъеду сам. Чует сердце неладное. Как бы… Ладно, не буду пророчить. По какому адресу проживает наш господин Варламеев?

Николай Семёнович назвал.

— Ждите на месте, — и добавил: — можете побеседовать с дворником, но только без… лишних сведений.

В трубке послышалось тяжёлое дыхание Николая Семёновича — то ли от волнения, то ли от обиды на недоверие начальства.

Владимир Гаврилович несколько раз покрутил рычажок звонка, потом постучал. Дверь никто не открыл.

— Где дворник? — Филиппов повернул голову к Власкову, тот, в свою очередь, оглянулся через плечо.

— Здесь.

Дворник стоял не на площадке, а на лестнице, переминаясь с ноги на ногу. Сосредоточенное лицо его выглядело комично, да и сивушный запах было не скрыть.

— А околоточный? — поинтересовался начальник сыскной полиции.

— Пока не прибыл, — подал голос дворник.

Послышались торопливые шаги. На площадку поднялся высокий человек в полицейской форме. Он поприветствовал присутствующих, затем снял фуражку и вытер со лба пот.

— Извиняюсь, господин Филиппов, — длинное лошадиное лицо околоточного выдавало озабоченность, — у вас и бумага имеется на взлом двери господина Варламеева?

Владимир Гаврилович в удивлении приподнял брови и с интересом посмотрел на полицейского.

— Всю ответственность беру на себя, — проговорил сквозь зубы начальник сыскной полиции и кивнул дворнику, выглядывающему из-за спины околоточного. — Вскрывай.

— Но… — начал было полицейский, однако умолк под непреклонным взглядом Филиппова и пропустил дворника к двери.

Низенький татарин, профилем похожий на Ивана Грозного с картины Ильи Репина, посмотрел на околоточного, словно ища поддержки, но не найдя таковой, взялся за лом.

Дверь пронзительно взвизгнула, потом надсадно хрустнула и приоткрылась.

Дворник отступил назад, потеребил бородку и покачал головой.

— Вай, вай, дверь придётся делать.

Владимир Гаврилович потянул носом воздух и ступил в проём первым.

2

До приезда начальника Власков успел переговорить с дворником. Последний поглаживал куцую бородку, иногда закатывал к небу глаза, пытаясь что-то припомнить.

— Когда ты видел господина Варламеева?

— Не знаю, — без всяких раздумий ответил татарин.

— Ты мне это брось, — сердито сказал Николай Семёнович, грозно сдвинув брови, — «не знаю, не помню…» Ты это своим сородичам будешь говорить, а мне отвечай без утайки. Может быть, с Александром Андреевичем беда стряслась? А ты — «не знаю», «не помню».

— Вчера я его не видел, — дворник перестал упираться и начал вспоминать, загибая пальцы, — ик… простите… позавчера тоже не видел, а вот третьего дня… — задумался надолго, наморщил лоб и вытянул трубочкой губы. Потом отбросил свою дурашливую манеру — мол, татарин я и по-русски плохо понимаю, — точно, третьего дня, как со службы вернулся, так из дому не выходил.

— А кухарка или прислуга у него приходящая была или с ним проживала?

— Приходящая, но её я тоже не видел. Обычно, когда приходит, здоровается, а тут… Нет, не видел.

Сердце Власкова ёкнуло от дурного предчувствия. Видимо, прав Филиппов: стряслась с Варламеевым беда, или, того хуже, сбежал он от… Дальше мысль не пошла.

— Готовь инструмент — дверь вскрывать.

— Как так?.. — начал было дворник, но осекся под суровым взглядом чиновника для поручений.

Тело Варламеева обнаружили в кабинете. На столе стоял подсвечник с маленькими огарками со следами кровавых брызг. Такая же резаная рана на шее, как и у Власова, — от уха до уха. Уже охладевший Александр Андреевич лежал на боку, тёмная лужа растеклась по полу и блестела зеркальными отсветами.

— Вот и ещё один… — Владимир Гаврилович не узнал голоса, который раздался позади: до того тот был глухим.

Филиппов обернулся, посмотрел на Власкова.

— Эксперта, врача и фотографа, — кратко произнёс он, поигрывая желваками.

Околоточный не посмел войти вслед за грозным начальником сыскной полиции.

После осмотра трупа Стеценко вышел из кабинета убитого — в одной руке неизменный саквояж, в другой очки. Близоруко прищурился и, не дожидаясь вопросов Филиппова, начал говорить:

— Точнее определю после вскрытия, сейчас скажу только, что Варламеева… — он вопросительно посмотрел на Владимира Гавриловича и, когда последний кивнул, подтверждая, что фамилия верна, продолжал: — убили два дня тому. Возможно даже, тем самым оружием, что и Власова со служанкой.

— Значит…