Игорь Маревский – Хранитель Пути Зверя (страница 39)

Хотя… Дедушка слишком стар, слишком слаб, а идти придётся явно либо в горы, либо через пустыню, и оба варианты так себе. Значит, остаёмся и бьёмся до конца. Решено!

В этот момент распахнулась дверь, и я инстинктивно схватил шенбяо и, не глядя, метнул. Острый клинок вонзился в деревянный проем, а веревка меланхолично последовала вслед за оружием.

Саид вскрикнул от страха и подпрыгнул на месте, но стоит признать, что я испугался не меньше него. У меня получился один из так называемых «счастливых бросков», после которого долго созерцаешь результат и понимаешь, что нарочно вот так точно не получится. Мужчина вернулся вместе с пареньком, переступил порог собственной лавки и вполне справедливо спросил:

— Убить меня захотел?

Я ничего не ответил, второй раз понимая, что начинаю терять контроль над собственным телом. Словно внутри всё ещё сидел тот самый неудачник Рен, чей буйный характер периодически вырывался наружу и брал верх над здравым смыслом. Саид с подозрением внимательно меня осмотрел и дал время успокоится, а затем вновь заговорил первым:

— Я должен тебя поблагодарить, Рен. Ты не только спас мою лавку, но и, считай, спас мою гордость, которую партнёры точно бы втоптали в грязь.

— К чёрту твою гордость, Саид, начинай рассказывать, что здесь происходит!

Мужчина освободил мальчонку, сказав, что на сегодня его обязанности выполнены, и спокойным голосом, словно ничего и не происходило, ответил:

— Не понимаю, о чём ты, я ведь тебе уже всё сразу сказал. У меня проблемы с торговлей.

— Проблемы, что ты забываешь оплатить аренду? Мне вот только не заливай, Саид. Что происходит на самом деле? Даешь экипировку в ссуду, занимаешь деньги всем подряд… Что происходит? Мне пришлось сцепиться с имперским сборщиком из-за тебя, так что я заслуживаю пояснений.

Темнокожий мужчина поморщился, поставил на прилавок тюфяк и достал из него свёрнутый трубочкой свиток:

— Что-то мне подсказывает, что ты и до этого был не в ладах с этим человеком, Рен. Если ты просишь от собеседника чистосердечного признания, то изволь и сам говорить начистоту. У каждого есть секреты, и мою останутся при мне. Однако я должен тебя поблагодарить.

— Ты уже это сделал, — Напомнил ему о его же словах, но Саид всё равно продолжил.

— Не только за лавку и мою гордость. У тебя поучилось отвлечь моих партнёров, и всё, о чём они только говорили, — это о вкусной еде и женщинах.

Я нахмурился.

— И где они сейчас?

— О, лучше спросить не где, а в ком! Когда оба вставали из-за стола, я думал, они его перевернут. Не знаю, что ты добавил в угощения, но эффект просто потрясающий. Даже когда прибежал парнишка и всё рассказал, они и глазом не повели и ссудили мне сумму на оплату.

— Рад, что им понравилось. А ты чего не такой счастливый, или прелести женского тела тебя не интересуют?

Саид не стал обижаться, вместо этого взял свиток, демонстративно покрутил им у меня под носом и ответил:

— Я не переношу морепродукты, у меня на них аллергия. Но да ладно об утехах, как насчёт того, чтобы поговорить о деле? Деле, которое принесёт нам всем неплохой заработок. Что, разве хоть чуточку не интересно?

Он явно хотел, чтобы я спросил, но и без этого Саид сумел привлечь моё внимание, размахивая куском бумаги.

— Говори уже и хватить меня дразнить. Ты не так много времени провёл в борделе, чтобы вести себя как девка и вилять перед клиентом бёдрами. Выкладывай, что там у тебя.

Саид улыбнулся, выпил воды, а затем растянул свиток на прилавке, который оказался картой:

— Оказывается, они сюда пришли не просто так, и я им нужен тоже по некоей причине. Они собрались в горы.

— Экспедиция? — спросил я, предвкушая больше трофеев.

Торговец улыбнулся.

— Быстро соображаешь. Они здесь никого не знают, а тащить с собой охотников из других земель — затея глупая. Им нужны местные, ну или, по крайней мере. те, кто знают горы, — он указал на карту. — Видишь, как идёт тропа? Когда мы разговорились по пути в бордель, Хасан сказал, что они ищут какой-то редкий артефакт. Мол, он находится где-то в этих горах, и они готовы потратить немалые деньги, чтобы собрать полноценную экспедицию. Артефакт, естественно, достанется им, а мы сможем поживиться всем, что найдём на своём пути. Правда, до конца все условия ещё не обговорили, но в целом пока так. Вот отсюда у меня возникает вопрос: не знаешь ли ты парочку крепких ребят, которые, если что, смогут обеспечить защиту? Дело в том, что ты единственный мой знакомый, который дважды ходил в горы, и главное — возвращался живым.

Я нахмурился, задумчиво почесал подбородок и, осознав, что терять такой шанс нельзя, ответил:

— Думаю, есть на примете парочка имён. Убедись, что нас не кинут, и экспедиция будет того стоить, а я займусь поиском подходящих ребят, и, Саид… Я уважаю твои скелеты, но что касается общего дела — больше никаких секретов!

Глава 18

Раздраженный больше не поведением зазнавшегося и несгибаемого крестьянина, а собственным бездействием, Бык зашёл в семейный дом и сбросил с плеч накидку. Её тут же подобрала одна из пятерых домашних служанок, которая, узнав о раннем возвращении хозяина, ждала его у дверей с чашкой горячего чая.

Он прошёл мимо, даже не посмотрев на неё, и прямиком отправился на второй этаж. Кабинет, куда нельзя было заходить без разрешения даже ему, находился дальше по коридору, где у стены постоянно дежурил один и тот же старик. Сколько себя помнил Бык, личный помощник, являющийся по совместительству главным домоправителем, всегда стоял у двери кабинета, когда в нём работал отец.

Однако даже ему, как единственному сыну и будущему наследнику семейного дела, приходилось записываться на прием и покорно ждать ответа, словно обычному уличному просителю. В этот раз Бык решил, что обойдётся без ритуалов, миновав старика, сразу подошёл к двери и занёс ладонь над ручкой. Сам же домоправитель даже не повёл бровью и держал сморщенными пальцами небольшую записную книжечку.

Всё, что оставалось сделать наследнику, — это положить ладонь на ручку, провернуть её и зайти внутрь. Просто действие, которое он выполнял множество раз, однако именно эта дверь, дверь за которой день ото дня трудился его отец, никак не поддавалась. Быку пришлось в очередной раз признать собственное поражение и записаться в книжку приёма.

Старик следовал всем протоколам, даже несмотря на факт, что в тот жаркий вечер очередь просителей была пуста. Наследник вписал своё имя, цель визита и покорно сел на стул напротив кабинета. Личный помощник постучался, зашёл внутрь, оповестил господина, что у него новый посетитель, и лишь с разрешения того позволил Быку зайти внутрь.

— Отец, я приветствую тебя, — заговорил юноша, платочком утирая пот с тучной и заплывшей шеи.

Однако отец молчал. Он сидел за широким дубовым столом и заканчивал расписывать векселя. Член гильдии травников и, по совместительству, главный казначей этой же организации редко поднимал голову в присутствии посетителей. Он предпочитал заниматься делами, заранее догадываясь, что понадобилось тому или иному человеку. Правда, зачем его потревожил собственный сын, ещё и в такое время — для него оставалось загадкой.

На столе, заваленном свитками, возле которых аккуратно стояла чернильница и песочница — небольшая шкатулка с мелким песком, которым посыпали написанный текст для скорого высыхания — лежала огромная стопка денег. Отец Быка обычно складывал их в три ровных башни, тем самым распределяя расходы вверенной ему организации.

Сам же мужчина был седоват, комплекцией практически ничем не отличался от своего сына, одновременно крупный и мощный, но прилично заплывший жиром от сидячей, домашней работы. На лице уже появились первые старческие морщины, белки постепенно приобретали желтоватый оттенок, а густые брови мочалкой придавали ему ещё более задумчивый вид. Единственное, что никак не вписывалось в общий антураж его внешности, — это влажная розовая кожа, которую практически невозможно было сохранить в условиях сухости пустыни.

Бык выждал длинную паузу и, сложив ладонь и кулак в приветственном жесте, поклонился. Лишь после этого особо важного аспекта начала любого разговора отец перестал выводить иероглифы, взял щепотку мелкого песка и посыпал на свежие чернила.

— Говори зачем пришёл, — произнёс он больше требовательно, не желая тратить времени впустую.

— Я пришёл за советом, отец, — стыдливо признался Бык, выпрямившись по стойке смирно. — Речь идёт об одном должнике, с которым у меня не получается справиться.

Мужчина свернул свиток, капнул разогретый красный воск и, поставив гильдейскую печать, убрал письменные принадлежности в стол. — Этот человек отказывается платить?

— Он… он… — Бык пытался как можно тщательнее подобрать слова, чтобы не выдать собственной беспомощности и, конечно же, дурости и неуверенно продолжил. — Он отказывается платить сверх того, что уже должен казне.

Вдруг мужчина замер, положил ладони на дубовый стол и медленно поднял голову. Если бы не его мочалистые брови, которые придавали ему ещё более зловещий вид, Бык бы подумал, что отец собирался прочитать лекцию, но вместо этого он спокойным голосом спросил:

— Для чего существуют овцы?

Бык опешил.

— Я… Я не понимаю твоего вопроса, отец.