Игорь Маревский – Хранитель Пути Зверя (страница 33)

Тем временем монах приготовился к удару, занял боевую стойку, широко расставив ноги и занеся кулак на уровне пояса, а затем со всей силы ударил. Звон от колокола прошёл сквозь моё тело волной, заставляя недовольно сморщиться. У меня даже на мгновение екнуло сердце, а в горле поселился противный ком беспомощности. Нет, мы точно были на разных уровнях.

Толпа ахнула. Те, кто были в первых рядах, попадали от ударной волны и, обескураженные эффектом всего от одной атаки, спешно помогали друг другу встать. Остальные же рукоплескали, выкрикивали поздравления и подначивали попробовать ещё раз. Монах улыбнулся. Он дождался, пока гул от удара пройдёт, вновь занял стойку, медленно выдохнул и выставил перед собой левую руку с оттопыренными вверх указательным и средним пальцами.

Такое я уже видел. Хон активировал руны с помощью этого жеста, а затем я точно так же вырисовывал символ имени во время испытания. Причём тогда это казалось абсолютно естественным, а искрящаяся тусклая энергия на кончиках ощущалась продолжением моего тела. Означало ли это, что этим самым жестом практики высвобождали духовную энергию и применяли так называемые техники? Я подался вперёд, внимательно изучая каждое движение Бо Хана, и затаил дыхание перед вторым ударом.

Звон!

В этот раз получилось намного громче, аж залаяли деревенские псы на отшибе поселения. К тому же движения монаха! Они были более плавными, более чёткими, и мне удалось разглядеть каждый мускул его тела. Странно… Обычно сила удара рассчитывалась техникой исполнения, мощью самого бойца и скоростью движения, а здесь Бо Хан бил медленнее своей предыдущей попытки.

Толпа взревела. Не та эмоция, которую испытывал я, когда мне откровенно лупили по ушам и проверяли барабанные перепонки на прочность. С другой стороны, когда два человека колотят друг друга до кровавого фарша в клетке или на ринге, наблюдатели обычно остаются в восторге. Насилие над другими и насилие над собой. Кто бы мог подумать, что эти две противоположности будут так крепко идти рука об руку.

Монах приготовился к третьему и последнему удару.

Я ощутил, что МаоМао на меня пялился. Точнее, не так. Ему был интересен мой интерес относительно техники противника. А ведь и правда, мне вовремя удалось поймать себя на мысли, что ничем не отличаюсь от деревенских зевак, которые завороженно ожидали следующего удара. Неужели и среди них есть мечтатели и будущие практики, или всему виной сельская скука?

Звон!

Попадали не только первые ряды, но и остальные, вплоть до шестого. Повозка МаоМао качнулась и была готова вот-вот перевернуться, но кот ловко перенёс вес своего тела вперёд и, словно по велению его когтистого пальца, она встала обратно на все четыре колеса. Представитель, поправляя упавшие на лицо волосы, оценивающе кивнул и жестом предложил попробовать мне.

Выходить после такого выступления было крайне забавно. Толпа всё ещё обсуждала тройку ударов монаха и попросту не обращала на меня внимания. Я встал на то же место, где ранее был мой противник, и откровенно удивился. На поверхности плотного медного колокола появилась глубокая вмятина, чётко повторяющая форму кулака Бо Хана. А ведь он весил несколько тонн!

Это не вывеску поймать или Тулона обезглавить одним ударом, однако представитель смог вынести его на плече одной рукой. Чёрт… Надо найти человека, который чётко мне сможет рассказать, существует ли какая-нибудь таблица градации сил практиков и на что способны каждый из них, так как привычный внешний вид больше не значил абсолютно ничего!

Монах был больше Хона, мускулистее и рельефнее, однако смазливый слуга МаоМао и тот, что ранее пролетал над деревней, оказались намного сильнее. Получается, что без возможности ощущения духовной энергии невозможно отличить и понять, насколько сильный перед тобой оказался практик. Нужно постоянно держать в голове эту мысль.

Я положил обе ладони на поверхность колокола и принялся его внимательно ощупывать и изучать. Не то чтобы искал слабую точку, надавив на которую кончиком пальца, можно заставить неподъёмную конструкцию рассыпаться на кусочки, а больше с точки зрения интереса. Ударная волна, которая испускалась после атак монаха, должна была оставить не только вмятины, но и внутренние повреждение конструкции.

Получается, если то же самое попробовать применить к человеку, скажем, к практику такого же уровня, станут ли внешние повреждение его главной проблемой? Я слышал, даже видел и знал о том, что можно нарастить и усилить внешний каркас, но что насчёт внутреннего? Выдержит ли сердце, если попасть кулаком в грудь? Порвётся ли селезёнка от мощного пинка?

Колокол выглядел как обычный медный колокол весом в несколько тонн, не считая заметной вмятины от кулака. Я даже приложился ухом и несколько раз постучал в надежде на слух отыскать нарушение внутренней конструкции. Не мог сказать, что, даже если бы она была, мне бы удалось, но попробовать всё равно стоило.

Мои телодвижения привлеки внимание толпы, которая начала остывать от волн Бо Хана, и повисла тишина. Я занял позицию, постарался скопировать стойку монаха и даже оттопырил вверх два пальца на левой руке. Медленный вдох-выдох. Если бы я обладал и мог использовать духовную энергию, то в тот момент должен был что-нибудь почувствовать. Хотя бы намёк, тёплую волну, течение в груди. Хоть что-нибудь… Но нет!

Для достижения этого уровня придётся ещё попотеть, однако вместо этого я стоял посреди площади деревни и пытался садануть кулаком по медному колоколу. Ну ладно, была не была! Я замахнулся, медленно выдохнул и ударил. В сравнении с грохотом Бо Хана, у меня получился самый обычный шлепок.

Кто-то хихикнул в толпе, кто-то недовольно цокнул, а кто-то откровенно ржал. Однако нашлись в толпе и мои новообретённые фанаты, которые поддерживали и требовали попробовать ещё раз. Вдох-выдох и удар! Получилось намного сильнее, вот только у биться по твёрдой поверхности была своя плата. Я ощутил не только боль, к ней я привык, а хруст, который прошёлся по костяшкам пальцев и ушёл по инерции в запястье.

Остался третий и последний удар. Бо Хан уже праздновал свою победу, и стоило признать, вполне заслуженно. Я встал в стойку, повторил его движение и, замахнувшись, резко остановился и поднял руку над головой.

— Я, очевидно, проигрываю, и третий удар меня покалечит.

— Сдаётся? Слил?

— Пф, после партии я думал, что у пацана есть шанс, но нет. Оказался обычным слабаком.

— Не слушай их! Ударь ещё раз! Попробуй!

— Правильно сделал! Молодой ещё, нечего здоровье губить в таком возрасте! Пущай идёт, всё равно молодец!

Представитель посмотрел на кота, перевёл взгляд на моего противника и, пожав плечами, произнёс:

— Победитель испытания силой — монах Бо Хан!

— Да! — взревел от ликования тот.

Я мысленно поздравил его с победой, убедился, что поступил правильно, и пошёл за своим мешком. МаоМао с интересом наблюдал за мной с высоты своей повозки и медленно курил трубку. Когда я отряхнул от пыли мешок, забросил его за спину и собрался уходить, меня окликнул представитель и с интересом спросил:

— Даже третий раз пробовать не станешь?

Я посмотрел на кота, поправил упавший на лицо локон волос и честно ему ответил:

— А смысл? Даже если у меня будет тридцать три шанса, мне и их не хватит, чтобы превзойти по силе практика. Не знаю, по какому принципу ты выбираешь участников для своего цирка, но мне здоровье дороже. Ударю ещё раз — точно травмирую запястье. Поверь мне, господин МаоМао, я знаю о чём говорю.

Кот сладко затянулся, и на мгновение мне показалось, что у него закатились глаза. Представитель покашлял в кулак, обратил на меня свой взгляд и с натянутой улыбкой произнёс:

— В любом случае, у нас всё ещё остаётся испытанием духа!

— Мастерства, — закашлявшись, прокряхтел подавившийся дымом кот. — Масте… кхе-кхе.

Мужчина недоумённо посмотрел на господина и, не став спорить, громко заявил:

— Испытание духа отменяется! Уважаемый господин МаоМао решил провести испытание мастерства! Ну, кто же выйдет победителем из этой напряжённой схватки? Триумфатор ума сборщик Рен или повелитель силы монах Бо Хан?

— Что дух, что мастерство! — горделиво выдал мой противник. — Мне плевать! Одолею и там, и там!

Я решил промолчать. Все эти крики и вопли меня не особо интересовали, а вот тот факт, что котэ откровенно подрубало, и он едва держался на стуле, довольно повеселило. Не знаю, что он запихивал себе в курительную трубку, и вообще, как табак воздействует на говорящих котов, но, кажется, он знатно переборщил. Причём настолько, что МаоМао на мгновение выпал из реальности и, прикрыв веки, смотрел в пустоту.

— Внимание, достопочтенный господин МаоМао вот-вот объявит о правилах испытания! — величаво заявил представитель, и повисла неловкая пауза.

Он обернулся, заметил, что его покровитель чуть не падает со стула, и, ловко запрыгнув на повозку, склонился перед ним на колено. Толпа зашепталась. Монах, стиснув зубы, терпеливо ждал, заметно сжимая кулаки, а на моих губах растянулась широкая улыбка. Я едва сдерживался, чтобы откровенно не заржать, ведь не каждый день видишь, как говорящего рыжего и жирного кота накрывает собственным же зельем.

Он отклонился вбок, что-то беззвучно прошептал, и по взгляду человека стало понятно, что грядёт нечто необычное. Мужчина кивнул, встал, спрыгнул с повозки и, прочистив горло, произнёс: