Игорь Лопарев – Звезды, пламя и сталь (страница 8)

— А ты что, самый умный? — я вздрогнул, так как этот вопрос сержанта был обращён ко мне.

— Никак нет, сэр! — выпалил я на одном дыхании и вытянулся по стойке смирно.

— А почему за сумкой не пошёл? — он смотрел на меня с недобрым прищуром.

— У меня нет сумки! — ответил я.

— У всех есть, а у тебя нет? — что он ко мне пристал-то с этой сумкой… Какая разница, есть она у меня, или нет её… Как выяснилось, разница таки есть.

Все построились, навьюченные личными вещами.

— Точно, самый умный, — сержант продолжал сверлить меня взглядом, — ну, смотри, я тебя запомнил…

Оставив меня в покое, он окинул строй довольным взглядом:

— А теперь слушайте. Сейчас мы побежим в лагерь, где дислоцирован наш учебный центр, — довольно осклабился, увидев, как вытянулись наши, и без того кислые, морды, — не бойтесь, тут рукой подать — километра три, не больше. Но вы должны дотащить до лагеря все свои мешки и пожитки. Ясно?

Тут весь строй в едином порыве грянул уставной ответ. У меня аж в ушах зазвенело.

— Молодцы, — снисходительно похвалил нас Брукс, — и ещё. Если кто упадёт, остальные должны помочь ему добраться до лагеря. Хоть на себе тащите. Зачёт по последнему. Если в норматив не уложитесь — вам придётся ещё раз бежать сюда. А потом вернуться в лагерь. Само собой, тоже бегом. Вопросы? — он насмешливо посмотрел на наши унылые лица.

На этот раз никто не кашлял и глупых вопросов не задавал. Все поняли, что обращать на себя внимание — себе дороже.

Ну, раз нет вопросов, то не будем терять времени, — подвёл черту Брукс. — Слушай мою команду…

Он набрал в грудь побольше воздуха и заорал: — Бегом… Марш!

И мы побежали… Почти сразу к нам присоединились и остальные. И вся эта толпа топала, пыхтела, хрипела. Пылищу подняли — не продохнуть…

Эту пробежку невозможно описать словами. Такое надо пережить, чтобы по настоящему понять, что это такое.

Забегая вперёд скажу, что это тогда мне казалось, что хуже не бывает. Марш-броски с полной выкладкой по пересечённой местности оказались гораздо более запоминающимися. Но это всё будет потом…

А сейчас мы бежали по покрытой трещинами бетонной дороге. Она извивалась среди высоких барханов. Сверху нещадно жарило местное солнце.

Первые несколько сот метров мы преодолели без потерь. Но вечно так продолжаться не могло — это было бы слишком хорошо. Сначала упал какой-то толстяк, который пёр на себе объёмистый рюкзак.

Сержант, бежавший чуть сбоку, выдернул из строя пару счастливчиков. Молча указал пальцем на лежащую на горячем бетоне тушку. Ребятишки кивнули и направились к толстячку. Энтузиазма в их глазах не было совсем. Да и откуда ему взяться-то?

Но к приказу сержанта они подошли творчески. Вместо того, чтобы взваливать на свои плечи увесистого рекрута, один из них с размаху пнул страдальца по пятой точке. И, о чудо! Упитанный симулянт вскочил, и, поправив рюкзак, порысил вслед удаляющемуся строю.

А парни, вернувшие его к жизни, бежали рядом и подбадривали. Добрыми словами, пинками и оплеухами. Пока помогало.

Я же отметил про себя, что надо держаться вне поля зрения сержанта. А то припашет ещё тащить кого-нибудь.

В течение пары минут я поменял своё место в толпе бегущих. Теперь меня от него надёжно загораживали другие рекруты.

Вообще, жалкое зрелище было. По моим ощущениям мы пробежали всего пару километров. А за строем уже волокли троих. Бег с мешками на горбу под палящим солнцем — это хорошее испытание выносливости…

Но всё на свете заканчивается. Рано или поздно. Так или иначе. Закончился и этот позорный кросс.

Наша колонна втянулась в ворота КПП лагеря. Сержанты уверенно указывали нам путь по территории. И вот мы, наконец, оказались на плацу перед длинным одноэтажным строением, сложенным из пласталевых секций.

Курсанты жадно хватали ртами воздух и опасливо косились на сержанта, уже расхаживавшего по плацу.

— Что столпились, как бараны? — прорычал Брукс, — в шеренгу стройсь!

Парни, бестолково толкаясь, начали искать места в строю. Сержант презрительно наблюдал за этим броуновским движением. Наконец, когда скопление рекрутов стало отдалённо походить на шеренгу, он продолжил:

— Теперь берём свои мешки, и бежим… — слово «бежим» заставило нас всех исторгнуть горестный вздох, — … во-о-он к тем контейнерам. И бросаем туда всё то дерьмо, что вы привезли с собой в своих мешках. — глядя на потные лица подчинённых, он злорадно добавил:

— Вместе с мешками. На ле-во! Бегом марш! — и мы побежали к контейнерам. Ребята — выкидывать свои сумки и рюкзаки, а я так, за компанию…

Потом мы пробежались до склада. Там получили форму, обувь и всё прочее, что положено иметь курсанту, вплоть до тюбика с армейской зубной пастой. После чего опять побежали к казарме, где безжалостный Брукс снова нас построил.

— Запомните, сынки. Передвигаться по территории лагеря можно только двумя способами — либо строем, либо бегом. Увижу кого, кто просто идёт — сгною в карцере. Все всё поняли?

На этот раз парни наученные горьким опытом не оплошали и над плацем прогремело: «Так точно, сэр!».

— И ещё… Сейчас идёте в казарму, и селитесь в третий кубрик. Там будет находиться ваше отделение. Подгоняйте форму, приводите себя в порядок. И будьте готовы к построению — возможно наш взводный захочет с вами познакомиться.

Я нашёл себе койку на нижнем ярусе, стоявшую максимально далеко от входа. Разложил на ней всё, что получил на складе и начал осматривать своё имущество. В общем, возился, никого не трогал. Отдыхал телом и душой.

День выдался суетный. Но, видимо за счёт того, что у меня начала расти способность к регенерации, устал я не так сильно, как ожидал. В общем, всё было относительно неплохо и ничто не предвещало.

Да, всё было хорошо, пока я не ощутил настоятельную потребность посетить санузел.

И когда я возвращался обратно, произошёл этот досадный инцидент.

Я шел в узком проходе между койками. Арка нашего кубрика была уже рядом. И тут мне прилетело в затылок.

Удар был ужасающим. Похоже, били табуреткой. Как череп не раскололся, не знаю — повезло, не иначе. Сознание помутилось, но я всё-таки ушёл в кувырок. А из кувырка вышел в стойку и тут же развернулся лицом к угрозе.

В проходе стоял тот самый хмырь, что пытался в транспорте отжать моё койко-место. Видимо, одного раза ему не хватило, и он возжелал добавки. Хотя шансы у него были. Если бы я отключился, то он бы меня тут отделал, как бог черепаху. А так…

Я скосил глаза сначала в одну сторону, потом в другую. Его прихлебателей видно не было. Наверное, он просто решил воспользоваться удобным случаем. Врезал мне по затылку табуретом, пока я проходил мимо. Ну, он за это заплатит.

Теперь я скосил глаза к носу и начал неуверенно раскачиваться, типа, поплыл от удара. На самом деле я следил за противником, готовясь к атаке. Смотрел я на его нижнюю часть тела. Так ему было труднее понять по моему взгляду, что я готовлю ему сюрприз.

И когда он сделал первый шаг, я шагнул ему навстречу, нанося прямой удар ногой. Ну да, бил в промежность. Но на этот раз попал вскользь — оппонент успел повернуться и частично прикрылся бедром.

Грязно выругавшись, он начал заносить над головой ту самую табуретку. Но ударить я ему не дал. Бросился вперёд и толкнул его что было сил. Сбить его с ног мне не удалось, но табурет он таки выронил. И я сразу почувствовал себя более уверенно.

Противник был близко. И, вместо того, чтобы быстро среагировать и врезать мне, он зачем-то раззявил свой рот. Вероятно, хотел ещё раз обругать меня, бедняга.

Но я вырос в приюте. Для меня нет грязных приёмов. Любой приём хорош, если помогает одержать победу. Поэтому я быстро сунул согнутый крюком большой палец правой руки в слюнявую пасть придурка и рванул щеку наружу.

Как же он орал, как орал… Бедняга схватился за морду, а сквозь его пальцы сочилась кровь и падала на пол. Значит пасть я ему хоть чуть-чуть, да порвал. Дав ему напоследок по морде с ноги, развернулся в сторону кубрика.

Из арки выглядывали рекруты нашего отделения. Говнюки. Вместо того, чтобы выручать товарища, пялились на бесплатное зрелище. М-м-да, не союзники. В лучшем случае — сочувствующие зрители. Болельщики, итить их так… Но ладно, посмотрим. Может до них дойдёт, что только вместе мы сила. Какая-никакая…

Провожаемый настороженными взглядами я прошёл в своей койке. Сверху свесился Артём:

— А здорово ты его! — с энтузиазмом прошептал он. Только мне купание в лучах его восхищения никакого кайфа не доставляло. Потому я устало цыкнул на него:

— Помолчи, — ощупывая свежую гулю под глазом. Успел таки, гад, сунуть мне своим кулачищем… А я в горячке и не заметил, пропустил как-то… Это плохо…

Через час пришёл Брукс, чтобы отвести нас в столовую. Причём сегодня это был наш первый и последний поход туда. Трёхразовое питание обещали с завтрашнего дня.

В столовую мы перемещались строем… и бегом — одновременно. Но мне понравилось. Так оно даже быстрее было. А жрать мне опять хотелось, как из ружья. Наверное из-за того, что регенерация начала устранять последствия скоротечной драки.

Но процесс был медленным. А потому к тому моменту, когда мы вернулись обратно к казарме по моему лицу расплылся уже пожелтевший, но всё ещё заметный синяк.

Брукс бросил на меня заинтересованный взгляд, но так ничего и не сказал.