Игорь Лопарев – Звезды, пламя и сталь (страница 10)
— Делай два! — и мы все синхронно опускаем ноги, от души хлопая подошвами о бетон.
В голове — звенящая пустота. Ни единой мысли. Солнце жарит неимоверно. Над плацем волнами колеблется горячий воздух. С кончика носа свисает капля пота. Голова кружится от жары.
Зато ни единой мысли… Результат достигнут.
За спиной какой-то шорох. Сдавленный стон и звук падающего тела.
— Разойдись! — сразу командует сержант, устремляясь к упавшему.
Я отошёл немного в сторону и развернулся. На бетоне лежал один из самых неприметных и тихих курсантов отделения. «Дрищ», как я его про себя окрестил. А так его звали, кажется, Джим. Хотя точно не помню — для меня он навсегда останется Дрищом.
Сержант присел рядом с хрипящим телом на корточки и деловито пощупал артерию на шее упавшего. Лицо его при этом оставалось брезгливо-равнодушным.
Вдруг мои уши резанул истошный крик:
— Сволочь! — из группы стоящих рядом курсантов вылетел Гвидо.
Он был другом Дрища. Им повезло вместе добраться до вербовочного пункта. И они таки сбежали от «Стеллар-Агро»…
Так вот, этот Гвидо ломанулся к сидящему на корточках сержанту. Добежать он до него добежал. И даже попытался ударить Брукса. Но тот мгновенно перетёк в стойку и коротким лоу-киком подсёк ногу придурка и сбил его наземь.
— Встать! — скомандовал Брукс и в голосе его лязгнула сталь.
Гвидо неуклюже поднялся и уставился на сержанта. Глазёнки его пылали праведным гневом.
— Отделение, в одну шеренгу стройсь! — скомандовал Брукс. Гвидо тоже было дёрнулся, но окрик сержанта его остановил:
— Стоять! — курсант испуганно замер на месте. Похоже, что до него только стало доходить, как он встрял.
Брукс оглядел нас тяжёлым взглядом. Что касается меня, то я вылупился на него как заправский баран. Остальные тоже выглядели под стать мне. Мы чувствовали, что наличие в глазах даже проблеска мысли может повлечь за собой роковые последствия.
— Слушайте меня ушами, сынки, — голос Брукса звучал глуховато, бесцветно, но почему-то пробирало нас до печёнок, — этот парень только что заработал себе хорошую порку. Но сначала я воспользуюсь случаем. На его примере ещё раз покажу вам, чего вы все стоите.
Он обернулся к Гвидо:
— Нападай, сынок, — сержант хищно усмехнулся, — ты же хотел разбить мне морду? Так вот я даю тебе шанс. Если будешь вести себя достойно, то я не буду докладывать наверх. Тогда ты избежишь порки. И останешься жить.
Реплика про «останешься жить» заставила меня задуматься о том, что порка тут — это серьёзное наказание, которое, похоже, не каждый может перенести.
Гвидо набычился и прыгнул вперёд. Сержант элегантно провернулся на передней ноге и пропустил живой снаряд мимо себя. Курсант, пролетев по инерции мимо, затормозил, развернулся. Смахнул пот, по-носорожьи наклонил голову и опять бросился в атаку.
На этот раз Сержант остался на месте. Он встретил набегающего курсанта прямым ударом ноги. Гвидо остановился, словно налетел на стену. Вращал безумными глазами и разевал рот, пытаясь вдохнуть… Сержант сделал подшаг и пробил двоечку. Попал, куда целился — в низ подбородка. Глаза парня закатились и он обрушился на бетон.
— Воды! — скомандовал Брукс глядя на Артёма, который наблюдал за избиением со страхом и завистью.
Следует отдать Артёму должное. Он не мешкая бросился в казарму. И, меньше, чем через три минуты вернулся с ведром воды. Расторопный, однако.
Хотя к этому времени Гвидо сам очухался и уже поднялся на ноги.
— Продолжаем! — я понял, что сержант сейчас будет избивать парня, покуда тот не останется лежать на бетонных плитах, будучи не в силах подняться.
Так оно и случилось. Вода, принесённая Артёмом пригодилась. И не один раз.
И закончилось всё, как я и предполагал. Гвидо ворочался на заляпанном своей кровью бетоне. Пробовал встать, но ноги его не держали. Колени подламывались и он раз за разом падал обратно.
— Достаточно. — Брукс выглядел ровно так же, как перед началом схватки. По нему и не скажешь, что он только что дрался.
Гвидо перестал ворочаться и только воздух со свистом и бульканьем вырывался из его лёгких.
— Ты хорошо дрался, — сказал сержант, — и пороть тебя не будут. Но это будет исключением из правила, — он обвёл взглядом наш строй, — а само правило таково: за нападение на старшего по званию — двадцать плетей. А это верная смерть. Так что, — он опять посмотрел на Гвидо, — у тебя сегодня день рождения, сынок.
— Вы всё видели. — сказал он, обращаясь к строю. — Я могу уделать каждого из вас. И не вспотею. Вы — мясо. И вам придётся пролить много крови и пота, чтобы в схватке со мной оставаться на ногах хотя бы минуту… И вы будете исходить кровью и потеть. Не надейтесь на нейросети — те, что вам поставят, привьют вам лишь базовые рефлексы, прибавят немного интеллекта, и всё. Но они не смогут заметно увеличить ваши силу и выносливость. А потому ваши тела должны быть готовы к применению того, что даст вам нейросеть. Только потом, когда денег заработаете — сможете ставить импланты на силу, на реакцию и тому подобное… Да и то, импланты вам помогут, конечно, но ваши жизни будут по прежнему зависеть от вас самих.
Потом его взор упал на Дрища, который, пока шла схватка, пришёл в себя. Хотя на ноги он пока не поднялся, а сидел в пыли ровно там же, где упал.
— А ты, сынок? — голос сержанта изменился. Теперь в нём чувствовались усталость и горечь, — ты сейчас сидишь в пыли… А завтра ты будешь валяться в луже своей крови, дерьма и разодранных кишок… И всё потому, что ты слаб и изнежен. — он поднял голову и снова посмотрел на нас, — Вы думаете, я мучаю вас для забавы? Идиоты… Я просто пытаюсь вколотить в ваши пустые головы простую вещь: упал — значит умер! Всё! Нет тебя… Там, куда вас пошлёт Империя, никто не даст вам передышки. Никто не пожалеет и не защитит. Я видел много раз, как зелёные пацаны, такие же, как вы, пачками ложились в первых своих атаках. А знаете почему? Потому, что их сержант был добряком или лентяем. Он не драл с них семь шкур во время тренировок. А я вот не жалею вас. Потому, что лучше сдохнуть тут в одиночку, чем на миссии тащить за собой в могилу тех, кто будет надеяться на вас в бою. Рассчитывать на то, что вы прикроете… В то время, когда вы будете уже безнадёжно мертвы…
— Да, — с некоторым удивлением подумал я. — а наш сержант, как оказалось, вовсе не тупой садист. И он не лжёт. По нему видно, что он побывал в аду. И теперь готовит нас к тому, чтобы мы имели шанс выжить, даже попав в пекло. Он даёт нам этот чёртов шанс. Не знаю, кто из нас решит воспользоваться им, а кто предпочтёт пренебречь. Но от таких предложений не отказываются. И я постигну эту суровую науку. Науку оставаться в живых не смотря ни на что. Я буду выгрызать свой путь зубами, если потребуется…
Во исполнение этого своего решения я день за днём продолжал истязать себя в тренажёрке. Мне нужно было повысить показатель силы, чтобы запустить процесс настройки укрепления мышц и костей…
И наконец… Одним прекрасным вечером, когда я уже собрался ложиться, у меня вдруг закружилась голова. Хорошо, койка рядом была — я на неё с размаху и плюхнулся. Перед глазами всё крутилось и беспорядочно вращалось. Меня мутило и тошнило. Лёг, вытянулся, глаза закрыл… И тут я понял причину своего недомогания — внутренним взором я увидел бегущую строку:
Значит, надо ещё интеллект повышать… А вот с этим засада. Повысить его я могу только установкой импланта или ещё одной нейросети. Теоретически по окончании учебки нам всем нейронки поставят. Вопрос — а как она будет уживаться с доставшейся мне нейронкой Джоре?
Ответа на этот вопрос у меня нет. Скорее всего, нейронка Джоре просто не позволит примитивному изделию влиять на мои показатели. Значит, нужно будет брать имплант на интеллект. Мне хватит самого дешёвого, чтобы запустить настройку этой опции…
Ну что же, будем ждать дня рождения…
Буквально через несколько дней мне предоставился случай проверить, насколько тверда моя решимость научиться выживать. На утреннем разводе сержант Брукс объявил, что сегодня начнёт нас гонять по полосе препятствий. Но перед этим было и небольшое вступление:
— Так, сынки, — Брукс расхаживал перед строем, бросая на нас короткие взгляды, — пришло время дать вам позывные. Короткие и узнаваемые. А то пока выговоришь, например, Гвидо Вильянуэво — язык сломаешь. Ты, кстати, Гвидо, будешь… — он на секунду задумался, — ты будешь «Бык». Тебе подходит.