Игорь Лопарев – Звезды, пламя и сталь (страница 11)

Гвидо угрюмо зыркнул на сержанта, но уставом не пренебрёг:

— Так точно, сэр! — видимо сержанту таки удалось вколотить ему немного почтения к старшим.

В общем, началась раздача кликух. Малахольный Артём стал Чижом. Ну да, чижик, как есть чижик.

Когда Брукс перевёл взгляд на меня, я решил немного опередить события:

— Разрешите обратиться, господин сержант! — глаза выпучил, грудь вперёд выкатил… в общем, прикинулся образцовым солдатом.

— Говори, — сказал Брукс, нахмурясь, — не стесняйся.

— Разрешите взять позывной «Ржавый». — я продолжил в том же духе, отыгрывая солдафона.

Сержант ещё раз задумчиво смерил меня взглядом, а потом буркнул:

— Не возражаю. Тебе подходит.

Каждый из нас получил своё погоняло. У нас даже Цыпа появился. И Слон теперь есть. Кстати тот парень, что упал на строевой, обзавёлся позывным «Дрищ». И, заметьте, не я это предложил.

Сюрпризы начались сразу. Часть огромного полигона отводилась под полосу препятствий. И когда мы прибыли туда, Брукс опять нас построил. Он молча стоял перед строем и улыбался каким-то своим мыслям. Как-то людоедски улыбался, нехорошо как-то.

Рядовой из обслуги полигона подкатил к нему тележку, на которой находился большой контейнер.

Сержант привычным движением щёлкнул запорами и откинул крышку.

После чего вызывал нас к себе по одному, и вручал небольшую сумку.

— Итак, сынки. Вам предстоит в будущем посетить множество планет, — тут он опять ухмыльнулся, — разумеется, если вы выживете в этом лагере.

Начало, что и говорить, вселяло оптимизм.

— И на некоторых из этих планет будет очень неуютно. Агрессивная среда там, если по научному, — тут он взял в руки сумку из контейнера, — есть очень много планет, где идут кислотные дожди. И воздухе всякие примеси нехорошие содержатся. И поэтому вы должны научиться управляться вот с этим!

Он жестом фокусника открыл магнитный замок сумки и извлёк из неё защитную маску с воздушными фильтрами.

— Так, всем открыть сумки, вытащить маски и надеть. Подгоняются по голове ремешками. — он критически нас оглядел, — и если вы не страдаете кретинизмом, то справитесь.

Мы все извлекли из сумок маски, и начали крутить их в руках, примериваясь, как бы напялить их на свои лица. Сержант, между тем, продолжал веселиться:

— Кто не сможет разобраться с маской — побежит без неё.

Ага, — подумал я, — значит придётся нам через какое-то дерьмо перебираться, не иначе.

— Теперь слушайте меня внимательно! — мы застыли и опять внимали мудрости сержанта Брукса, — ваши форменные комбезы хоть и не особенно красиво пошиты, но имеют много достоинств. И одно из этих достоинств — третий класс сопротивления агрессивным средам. Кто-нибудь понимает, что это значит?

— Никак нет! — грянул весь строй. Но на нас были одеты маски, так что прозвучало это очень невнятно. С другой стороны, снимать их команды не было. Так что тут до нас не докопаешься. Сержант хотел было опять на нас наехать, но сообразил, что в этом случае будет неправ.

— Третий класс защиты позволяет вам находиться под кислотным дождём не менее двух часов… Но! — он обвёл строй тяжёлым взглядом, — при условии, что всё застёгнуто, штанины заправлены в берцы, капюшон накинут на голову, а завязки затянуты. Всем застегнуться!

Мы завозились, выполняя приказ. Что касается меня, то я подошёл к этому вполне серьёзно. Нет, вряд-ли на полосе будет что-то действительно страшное. Но для того, чтобы почувствовать дискомфорт хватит и мелочи. Вполне может быть какая-нибудь пакость, например, от которой потом сутки будешь чесаться, как шелудивый пёс…

Наконец пришло время самого забега. На полосе была дюжина дорожек, так что нам всем хватило, ибо был нас всего десяток.

Тут всё было сделано с умом. С тем расчётом, что проходящий полосу препятствий не мог видеть, что его ожидает — вход на полосу был до старта закрыт.

— Ну и напоследок, — Брукс повысил голос, чтобы быть услышанным, — бежим на время, и кто в норматив не уложится того ожидает много сюрпризов.

— Неприятных сюрпризов, — добавил я про себя.

Наконец сержант нажал сенсор привода. Стальные шторы поползли вверх, открывая вход на дистанцию. И прозвучали слова:

— Один… Два… Пошли!

Я сорвался с места и побежал, словно за мной опять гонятся Клыки…

Кислотный дождь стекал струйками по визору моей маски. Мутные, оранжево-черные разводы окрасили мир. Каждая капля, ударяясь о поликарбон, издавала деревянный звук. И звук этот отдавался в ушах равнодушным тиканьем часов. Время сейчас мой главный противник, куда более страшный, чем любая стена или трясина.

Сержант Брукс ждал на финише, и его презрительная усмешка, если я опоздаю хоть на секунду, будет жечь сильнее любой кислоты. Представляю, какой радостью для него будет объявить о сюрпризе, который он для меня приберёг. Я же у него на особом счету. Любимчик, можно сказать.

Передо мной вздымалась стена. Не гладкая, как в других секторах, а нарочито неровная, из грубых, скользких от дождя плит. Зацепы были, но каждый требовал не столько силы, сколько точного расчета и бесстрашия. Одно неверное движение — и полечу вниз, в кучи острых обломков. Они на самом деле не сильно острые, но падение всё равно будет довольно болезненным. И будет обидно, так как надо будет опять лезть вверх с самого дна. А это потеря времени.

Я чувствовал, как дрожат предплечья. Мышцы, которые только начали укрепляться, уже горят тупой болью.

— Да, я пока не сильнейший, — пронеслось в голове, — но я выбрал путь и с него не сверну.

Бросаться наобум не стоит. Я замер, сканируя стену сквозь струи симулянта кислоты. Глаза выхватывали едва заметные выступы, трещины между плитами. Искали тени под уступами — точками опоры. Решившись, глубоко вдохнул воздух, пропущенный через фильтры, и начал движение.

Первый захват — пальцы вцепились в едва заметную впадину, нога нащупала крошечный выступ. Тело напряглось, как тетива. Медленно. Слишком медленно. Каждое движение нужно было рассчитывать. Чувствовалось, как дрожь в мышцах становится предательской слабостью. Но моя воля сжимала мышечные волокна в стальные пружины.

Кислотный дождь хлестал по спине, пытаясь сбросить вниз. На соседней дорожке кто-то сорвался и с булькающим криком плюхнулся в оранжево-чёрную жижу. Но я не отвлекался. Мир сузился до следующей точки опоры.

Перевалив через гребень, я не стал спрыгивать, а аккуратно скатился вниз. Приземлился на согнутые ноги в глубокую лужу кислоты. Визор опять заляпан чёрным и оранжевым…

Теперь лабиринт. Узкие проходы между фанерными «руинами». Руины подсвечены снизу тревожным красным. Драматично, однако.

И тени… Движущиеся тени. Проекторы создавали на стенах гротескные силуэты то ли гигантских насекомых, то ли ещё каких неведомых монстров. Это световое шоу шло под давящие звуки какого-то гула. И сквозь него из динамиков прорывались внезапные вопли боли и ужаса. Креативно, что и говорить. Я знал, что это симуляция, знал! Но древний страх сжимал разум ледяным кольцом. Сердце, казалось, колотилось уже в горле. Не иначе, как инфразвука добавили. Затейники.

«Они хотят моего страха», — зло прошипел себе под нос, — "А вот хренушки'. Прикрыл глаза. Не для того, чтобы спрятаться, а чтобы отсечь визуальный шум… Открыв, смотрел уже не на мелькание теней, а под ноги и на контуры прохода. Слух отсекал эти жуткие вопли.

Двигался не по центру, а прижимался к стенам, используя реальные укрытия. Ступать старался бесшумно. Слух должен предупредить меня, если вдруг появится ещё какая-нибудь напасть. И да, присутствовал страх, но это был стимул для мозга. Мозг работал четче, и реагировал быстрее…

Побегать таки пришлось. Я преодолел лабиринт молний. Там мне пришлось ползать среди искрящих разрядами стальных балок.

Блуждал в зоне нулевой видимости, где всё было затянуто едким дымом…

И вот финал — «Бег по Стеклу». Открытая площадка, усыпанная битым стеклом. Эти острые обломки вполне способны порвать комбинезон и оставить кровавые полосы на моей нежной тушке. Царапины, конечно, быстро зарастут. Но всё равно будет больно. А этого я не люблю.

Сверху в хаотичном порядке натянуты тросы с висящими грузами-маятниками. И все это — под прицелом турелей, стреляющих шариками из резины. Если попадёт, то будет обширная гематома — гарантия сто процентов. А сорвёшься — обрушишься на битое стекло. Такое себе удовольствие… Но это, кажется, последний спринт. Последняя проверка на скорость, ловкость и готовность к боли.

Каждый вдох обжигал легкие. Воздух, несмотря на фильтры, казался раскаленным шлаком, а ноги налились свинцовой тяжестью.

Финишный маяк мигал в сотне метров, сквозь завесу дождя и летящих «снарядов». Я чувствовал, что ноги уже стали ватными. Нахлынула усталость. И даже не столько физическая, сколько духовная: «Слишком далеко. Слишком медленно. Слишком больно.» — завыл внутренний голос отчаяния. Я его заткнул. Нельзя позволять страху выбивать себя из ритма и заставлять бестолково суетиться. Я впился взглядом в мигающий огонек, как в единственную звезду в этом аду: «Надо пройти из точки А в точку Б. Это просто. Это прямая. Иди.» — обратился я к самому себе. И кажется, это немного помогло.

Я рванул вперед. Первый шаг на «битое стекло» — острый пластик впился в подошву, отдаваясь тупой болью в ушибленном ранее колене. Второй шаг — свист снаряда над головой, третий — глухой удар в бедро, заставивший споткнуться. Падение. Вот оно, битое стекло.