Игорь Лопарев – Звезды, пламя и сталь (страница 35)

— Почему?

Хороший вопрос. Почему я убил тех, кто бросил оружие? В тот момент это казалось логичным, правильным. «Доминатор» не видел разницы между вооружённым противником и пленным — все они были угрозой.

Джоре были рациональны до безобразия и, похоже, привили свой циничный рационализм даже своим изделиям. И доставшейся мне нейросети тоже.

— Не знаю, — сказал я. — В бою всё происходило очень быстро. Адреналин, стресс…

— Ерунда, — отрезал Брукс. — Я видел достаточно боёв, чтобы отличить панику от хладнокровного убийства. Ты убивал методично, расчётливо. Профессионально.

Он встал и подошёл к окну.

— Знаешь, что меня больше всего беспокоит? Не то, что ты убил пленных. В этой войне такое случается. Меня беспокоит то, что ты не чувствуешь по этому поводу ничего.

Он был прав. И это пугало меня не меньше, чем его.

— Что со мной происходит, сержант? — спросил я.

Брукс повернулся ко мне. В его глазах я увидел что-то, похожее на жалость.

— Ты становишься солдатом, Ржавый. Настоящим солдатом. Машиной для убийства, которая не знает сомнений и угрызений совести. Вы не могли контролировать пленных — ты сделал всё правильно, рационально…

Он вернулся к столу и сел.

— Я видел таких. Везунчиков, которых пуля стороной обходит. Которые выходят из любого боя без единой царапины. Наша система их любит — они эффективны, надёжны и не задают лишних вопросов.

— И что с ними происходит?

— Разное. Одни срываются и кончают с собой. Не могут жить с тем, что натворили. Другие становятся машинами смерти — убивают по приказу, не чувствуя ничего и ни в чём не сомневаясь. Третьи находят баланс — остаются людьми, но умеют отключать эмоции, когда нужно.

Он посмотрел мне в глаза.

— Вопрос в том, кем станешь ты.

Я не знал ответа. Я не был уверен в том, смогу ли я поднять уровень контроля эмоций на должную высоту.

— А что вы посоветуете?

— Помнить о том, кто ты есть, — сказал Брукс. — Не дать превратить себя в бездушный инструмент. Ты можешь быть эффективным солдатом, не перестав при этом быть человеком.

Он встал, давая понять, что разговор окончен.

— Идите отдыхайте. Завтра новый день.

Мы вышли из кабинета молча. На улице Гвидо остановился.

— Он прав, — сказал он. — Ты изменился, Ржавый. Стал каким-то… холодным.

— Может, это и к лучшему, — ответил я. — Холодная голова в бою — это хорошо.

— Но не в жизни, — возразил Тихий. Это были первые слова, которые он произнёс за весь день. — В жизни нужны эмоции. Без них мы не люди.

Я хотел возразить, но понял, что он прав. Эмоции — это то, что отличает нас от искинов, делает людьми. Но эмоции — это и уязвимость, и от этого никуда не деться.

Утром нас подняли раньше обычного. Брукс объявил марш-бросок по пересечённой местности с полной выкладкой.

— Двадцать два километра, — сказал он. — Время — три часа. Кто не уложится — наряд вне очереди.

Мы собрались быстро. Гвидо морщился — рана ещё болела, но он не хотел показывать слабость, хотя доктор его от нагрузок освободил. Тихий, как всегда, был готов первым. Чиж выглядел усталым — видимо, так и не смог вчера толком выспаться.

А я чувствовал себя отлично. «Доминатор» оптимизировал мой организм, подготовил к физическим нагрузкам.

Марш начался в быстром темпе. Брукс задавал ритм, мы следовали за ним. Первые километры прошли легко, но потом начались подъёмы, спуски, пересечённая местность.

Гвидо начал отставать. Рана давала о себе знать, рука висела безжизненно. Чиж тяжело дышал, пот заливал глаза. Даже Тихий показывал признаки усталости.

А я бежал легко, словно это была утренняя пробежка по парку. «Доминатор» регулировал дыхание, оптимизировал работу мышц, подавлял усталость.

— Ржавый, — позвал Гвидо. — Помоги.

Он протянул мне свой рюкзак. Я взял его без колебаний. Теперь я нёс двойную нагрузку, но это не замедлило мой темп.

— Спасибо, — прошептал он.

Я кивнул. Помощь товарищу была логичной — группа должна была финишировать вместе.

Мы финишировали за два часа сорок минут. Один из лучших результатов в лагере. Брукс был доволен.

— Хорошая работа, — сказал он. — Особенно ты, Ржавый. Нёс двойную нагрузку и не показал признаков усталости.

Остальные курсанты смотрели на меня с удивлением и завистью. Как он это делает? Откуда такая выносливость?

Если бы они знали…

После марша мы пошли в душ. Я стоял под горячими струями воды и думал о том, что происходит с моим телом. «Доминатор» не только улучшал мои способности — он менял меня на клеточном уровне.

Я становился сильнее, быстрее, выносливее…

Вечером я снова пошёл в лазарет. Не к врачу — просто побыть в тишине.

Сидел в пустой палате и пытался понять, что со мной происходит. Кем я становлюсь. Кем хочу стать.

«Доминатор» предлагал выбор. Но был ли это настоящий выбор?

Если я верну эмоции, стану ли я слабее? Смогу ли защитить товарищей? Выжить в этом мире?

Я закрыл глаза и попытался найти ответ внутри себя. Но там была только пустота. Холодная, безжизненная пустота.

И тут я понял — выбор уже сделан. Не мной, а «Доминатором». Он постепенно, незаметно превращал меня в то, что считал оптимальным. В идеального солдата.

Но идеальный солдат — это не человек. Это машина.

Я открыл глаза и посмотрел на свои руки. Они выглядели как обычно, но я знал — они убивали.

И самое страшное — я был готов убивать снова. И это меня ничуть не расстраивало, если честно.

Потому что это было логично. Эффективно. Правильно.

Я встал и вышел из лазарета. Шёл по территории лагеря и думал о будущем. О том, что меня ждёт. О том, кем я стану.

Время покажет.

Но одно я знал точно — пути назад нет. Я перешёл черту, и теперь должен разбираться с последствиями.

Какими бы они ни были.

В казарме меня ждали товарищи. Гвидо лежал на койке, держась за больное плечо. Тихий чистил оружие. Чиж лежал, уставившись в потолок. Дрищ что-то читал на своём планшете.

Они посмотрели на меня, и я увидел в их глазах то, чего боялся больше всего.

Страх.

Они начали побаиваться меня. Своего товарища, с которым прошли через огонь и воду.

И я понял — превращение завершилось. Я больше не был одним из них.

Я стал чем-то другим.

Чем-то опасным.