Игорь Лопарев – Звезды, пламя и сталь (страница 31)
Я готовился к ним. Нейросеть работала, способности росли, команда была надёжной.
Засыпая, я думал о словах Брукса: «За всё приходится платить». Сегодня я отделался лёгким испугом. А завтра цена может быть гораздо выше.
Но у меня нет выбора. Путь был выбран, и с него уже не свернуть.
Глава 13
Утро началось немного не так, как я ожидал. Вместо привычного маршрута через открытые пески Брукс повёл нас к системе каньонов, что змеились между скалистыми грядами севернее лагеря.
— Через каньоны короче, — объяснил он, изучая карту на планшете. — И безопаснее. Больше шансов избежать встречи с песчаной бурей.
Я глянул на небо. Оно было чистым, без признаков надвигающейся непогоды. Местная метеослужба штормовых предупреждений на сегодня не выдала предупреждений. Но спорить с сержантом не стал. Приказ есть приказ.
К нашей группе добавился ещё один курсант — Арат. Невысокий, жилистый парень с нервными глазами и привычкой постоянно поправлять ремень масс-гана. Его я знал мало — он был не из нашего отделения. Помню, что как-то он был в одной сборной группе вместе со мной — но это было давно.
Тихий и незаметный, он был из тех, кто не старается вылезти в первый ряд. На занятиях по тактике он всегда держался где-то в середине. Никогда инициативы не проявлял, но и команду не подводил. Обычный солдат — не герой, но и не балласт.
— Для усиления, — коротко пояснил Брукс, когда я поинтересовался причиной его присоединения к нашей группе.
Но что-то в этом объяснении меня насторожило. Арат не был бойцом. Он был середнячком, одним из тех, кто выполняет приказы, но звёзд с неба не хватает. На стрельбах он показывал средние результаты, в рукопашке тоже не блистал. Зачем такое «усиление» группе, которая идёт боевое задание?
Гвидо, похоже, думал о том же:
— Странно как-то, — пробормотал он, когда мы спускались по узкой тропе в первый каньон. — Зачем он нам? Мы и так справляемся.
— Не наше дело, — ответил я, хоть и был с ним согласен по большому счёту.
Тихий, как всегда, молчал. Но я видел, что его глаза непрерывно сканируют окрестности. Он тоже чувствовал неладное. За месяцы совместной службы я научился читать его мимику — сейчас он был на взводе, как как сжатая пружина.
Арат шёл позади всех, часто оглядывался и нервно облизывал губы. Его поведение с каждым пройденным километром казалось мне всё более странным. Он постоянно ощупывал оружие, поправлял снарягу, словно готовился к чему-то конкретному.
— Арат, — окликнул я его. — Всё нормально?
— Да, да, — ответил он как-то уж очень быстро, и голос у него дрожал. — Просто… волнуюсь немного. Первый раз на реальной миссии.
Каньоны встретили нас прохладой и тишиной. Источенные ветром красные стены поднимались по обе стороны узкой тропы, создавая естественный коридор. Воздух был неподвижным, звуки наших шагов отражались от стен странным эхо.
— Не нравится мне это место, — тихо сказал Гвидо, оглядывая скалы над нами. — Слишком похоже на ловушку.
— Мне тоже, — согласился я. — Слишком много мест, подходящих для засады.
Я активировал «Реакцию» на минимальном уровне, стараясь уловить любые признаки опасности. Мир стал чуть ярче, звуки — слышнее. Но пока не заметил ничего из того, что могло бы показаться необычным или опасным.
Мы шли уже около часа, углубляясь в лабиринт каньонов, когда Тихий внезапно поднял руку. Мы тут же встали, как вкопанные.
— Движение, — прошептал он, указывая глазами на гребень скалы слева от нас. — Два, может три человека. Наблюдают за нами.
Я напряг зрение, всматриваясь в камни на вершине. Сперва ничего не увидел, но потом разглядел едва различимый блеск — возможно, оптика прицела или бинокля. Кто-то действительно следил за нами.
— Брукс, — я вызвал сержанта по радио. — У нас наблюдатель на левом фланге.
— Вижу, — ответил он после паузы. — Продолжаем движение. Это должны быть наши…
Но я знал, что это не наши. У меня не было никаких доказательств, только интуиция и странное чувство в затылке, словно под черепом суетились муравьи. Это «Доминатор» подавал слабые сигналы тревоги, пытаясь предупредить о вероятной опасности.
Мы продолжили движение, но теперь все были начеку. Оружие держали наготове, пальцы лежали на спусковых крючках. Даже Чиж, обычно расслабленный и доверчивый, нервно зыркал по сторонам.
Арат стал ещё более нервным. Он постоянно оглядывался, словно ожидая чего-то. Пот стекал по его лицу, хотя в каньоне было прохладно. И тут до меня дошло — он знал. Он знал, что что-то должно было произойти.
— Арат, — тихо окликнул я его во второй раз. — У тебя точно всё в порядке?
— Да, да, — быстро ответил он, но глаза его бегали, стараясь не встречаться с моими. — Просто… просто не люблю замкнутые пространства.
Ложь. Я видел его на тренировках в подземных тоннелях лагеря — никаких признаков клаустрофобии он не проявлял. Более того, он даже добровольно участвовал в учениях по зачистке бункеров. А там как раз и узкие коридоры, и низкие потолки.
Мы углубились в каньон ещё метров на пятьсот, когда тропа сделала резкий поворот влево. Здесь каньон расширялся, образуя небольшую площадку, окружённую высокими стенами. Идеальное место для засады.
И тут случилось то, чего я боялся.
Первый выстрел прозвучал как гром среди ясного неба. Пуля ударила в скалу рядом с моей головой, высекая искры и осколки камня. Звук выстрела многократно отразился от стен каньона.
— Засада! — крикнул я, бросаясь к ближайшему укрытию. Хотя, чего орал? И так же всё ясно. Нервишки ни к чёрту, однако.
Но было поздно. Арат, шедший позади, вдруг споткнулся и упал прямо на тропу. В следующую секунду его голова взорвалась фонтаном крови и мозгов. И тактический шлем не помог. Видать, пулька-то с секретом… Значит и нам стоит поберечься…
Снайперский выстрел. Точный, выверенный. Тяжёлая пуля попала точно в затылок. Арат умер ещё до того, как его тело коснулось земли.
В этот момент что-то во мне сломалось.
Кровь товарища, осознание ловушки, и мысли о подставе — всё это обрушилось на меня в один момент. Ярость, страх, отчаяние смешались в один кипящий коктейль. И «Доминатор» отреагировал мгновенно.
Мир взорвался.
Не просто замедлился — он стал совершенно другим. Время растянулось, каждая секунда превратилась в бесконечность. Но это было не просто замедление — это была уже совершенно иная реальность.
Цвета стали предельно яркими, до рези в глазах. Красный песок каньона пылал, как кипящая лава. Серые скалы приобрели стальной блеск, каждая трещина в камне светилась, словно её прочертили лазером. Кровь Арата, разлетающаяся в воздухе, сверкала, как россыпь рубинов, и каждая капля была видна с кристальной чёткостью.
Звуки изменились. Выстрелы растянулись в долгий, гулкий рёв. Эхо, вибрируя, отражалось волнами от стен, сливаясь в безумную симфонию войны. Я слышал дыхание товарищей — каждый вдох и выдох, стук их сердец, даже шорох песчинок, падающих с уступов скал. Звук собственного пульса гремел в ушах, словно литавры.
Но главное — я видел то, чего не должен был видеть.
Сквозь камни проступали красные силуэты — тепловые контуры противников. Я видел их позиции, отмечал каждое их движение… И мог видеть даже то, куда направлены стволы их оружия. Траектории пуль я видел, как росчерки света — красные для вражеских, синие для наших. Я видел, куда полетит каждая пуля ещё до того, как противник нажмёт на спусковой крючок.
Разум работал на сверхскорости. Нейросеть вела расчёт каждого движения противника и выдавала прогноз за секунду до того, как оно реально начиналось. Я знал, где они будут, что будут делать, как будут реагировать на наши действия. Видел их слабые места — не только физические, но и тактические. Просчитывал углы атаки, намечал очерёдность целей. Я даже представлял себе, как отразится смерть одного из оппонентов на боевом духе оставшихся.
Это было похоже на игру в шахматы, где я видел всю доску на двадцать ходов вперёд. А мой противник и саму-то доску целиком не видел. Не говоря уже о тех ходах, которые я планирую сделать.