Игорь Лопарев – Звезды, пламя и сталь (страница 18)
На меня накатила волна разочарования.
Да, я уперся темечком в потолок. Все мои тренировки, весь тот ад драк и изнурительных маршей — они приблизили меня вплотную к рубежу. Но вот перейти его я пока не в силах. Не сейчас. Система, дарованная артефактом Джоре, была могущественной, но не всесильной. И для того, чтобы пала последняя преграда на пути дальнейшего роста, мне нужен имплант.
Да, ИИР 200 — это просто цифра. Но между моими 190 и нужными для начала настройки оставшейся опции 200 лежит пропасть, которую нельзя преодолеть с помощью физических упражнений или бегая под кислотным дождем. Требовался имплант на интеллект. А я даже не знаю, когда мне стукнет 18. Эта дата есть в имперских базах, но я её узнаю только когда в моих руках будет ФПИ. Я же приютский, и у меня нет родственников, которые могли бы сообщить мне эту дату. Да и не была она мне интересна до недавнего времени.
Хорошо то, что восемнадцать мне исполнится до момента выхода из учебки — иначе вербовщик бы меня завернул. А пока моими козырями остаются медленно растущая регенерация и чуть более крепкие кости и мышцы. Ну, и умение думать. Но от импланта это моё умение не зависит. Это умение я сегодня применял, объясняя четвертому отделению азы тактики. Умение, которое Брукс, кажется, заметил и решил использовать.
Из разочарования рождалась решимость.
Итак, путь к настоящей силе будет длиннее. И следующие месяцы — это не просто гонка за процентами, а борьба за выживание в чистом виде. Скрытное использование того, что есть. Развитие навыков, которые не требуют имплантов: тактика, стратегия, командное взаимодействие, владение оружием, инженерное дело — если удастся подобраться к технике. Потом на всё на это лягут знания, которые даст БЗ. А потом будет укреплено навыками, которые мне подарит нейросеть. Но это будет потом.
А сейчас главное — выжить любой ценой. Дожить до дня рождения, до того момента, когда можно будет вживить этот чертов имплант. А потом и выбрать, наконец, один из трёх путей, что мне предложит «Доминатор».
Я открыл глаза и посмотрел в темноту кубрика, на контуры спящих товарищей — Чижа, Быка, Тихого… Они были теперь моей группой, как ты ни крути. А группа, как это ни цинично звучит, была тем инструментом, что поможет мне выжить. Но об этом инструменте надо заботиться, поддерживать его функционал, укреплять и улучшать. В этом есть новый смысл. Новый уровень игры. И невозможность прямо сейчас продолжать линейное развитие стало отправной точкой для роста иного рода. Для личностного роста.
Нейросеть работала в фоновом режиме, выполняя настройки опций. Она медленно, но неуклонно меняла мои клетки. Делала организм крепче, живучее, чем вчера. Это сейчас было все, что она могла мне дать. Остальное зависело уже от меня. И я сделаю всё, что необходимо. Ведь эта проблема скоро решится деньгами, как только мне будет восемнадцать. А значит это и не проблема вовсе. Просто затраты — не более.
1 Командно-штабной катер
Глава 8
Солнце поднималось над красными барханами с той же неумолимостью, с какой вопль дневального каждое утро сбрасывал нас с коек. Я открыл глаза за секунду до того, как он заорал свое традиционное «Подъём!»
Организм привык к режиму настолько, что внутренние часы работали точнее любого хронометра.
С койки поднялся легко, без обычной утренней ломоты в мышцах. Нейросеть продолжала свою упорную работу. С каждым днём настройки первых базовых опций росли по чуть-чуть, на малые доли процента — но росли! И не то чтобы я стал суперменом — нет, до этого было ещё очень далеко. Но те нагрузки, что раньше оставляли меня разбитым на целый день, я теперь переносил гораздо легче:
— Доброе утро! — настроение было необычно хорошим.
— Утро добрым не бывает! — проворчал Гвидо, с трудом сползая с верхней койки. — Ржавый, ты чего ваще такой бодрый? — было видно, что он мне просто завидует.
За месяцы тренировок здоровяк заметно похудел и подтянулся, но утренние подъёмы по-прежнему давались ему нелегко.
— Привык, — коротко ответил я, натягивая комбез.
Это была правда, но не вся. Привык-то я привык, но дело было не только в этом. Последние недели я ощущал какое-то внутреннее напряжение, словно что-то должно было произойти. Что именно — понятия не имел. Просто чувство, что приближается какой-то рубеж.
Артём, он же Чиж как всегда суетился рядом, старательно заправляя койку. За эти месяцы парень изменился кардинально. Из хлюпика превратился в жилистого, быстрого бойца. Не самого сильного, но надёжного. На него можно было положиться. У него даже немного уверенности в себе появилось. Хотя иногда он тормозил. Но такое с ним случалось всё реже.
— Сегодня опять марш-бросок, — пробормотал Тихий, проверяя снаряжение. — Двадцать километров с полной выкладкой.
— Зато потом стрельбы, — добавил Дрищ. Он тоже сильно изменился за время обучения. Из тощего задохлика превратился в… ну, в менее тощего задохлика. Но зато с железными нервами и отличным глазомером.
Наша пятёрка давно стала единым целым. Мы двигались синхронно, думали в одном направлении, прикрывали друг друга автоматически. Брукс это заметил и теперь ставил нас примером для других групп. Что, с одной стороны, льстило, а с другой — добавляло ответственности.
Построение прошло как обычно. Брукс расхаживал перед строем со своим фирменным выражением лица — смесь презрения и скуки. Но я уже научился читать его мимику. Сегодня в его взгляде было что-то новое. Что-то, что заставило меня немного напрячься. Как бы не очередной сюрприз, которые Брукс так любил.
— Сегодня марш-бросок по маршруту «Красная змея», — объявил он. — Двадцать два километра. Полная боевая выкладка. Норматив — три часа. Кто не уложится — знаете что вас ждёт.
Маршрут «Красная змея» был одним из самых сложных. Он петлял между барханами, пересекал три каменистых гряды и включал в себя участок, который мы называли «Сковородкой» — открытую равнину, где температура песка к полудню достигала семидесяти градусов.
— Но сначала, — продолжил Брукс, и в его голосе появились металлические нотки, — небольшая разминка. Полоса препятствий. В полном снаряжении. Время — двенадцать минут. Группами по пять человек.
Я почувствовал, как напряглись стоящие рядом товарищи. Двенадцать минут для полосы в полном снаряжении — это был жёсткий норматив. Обычно давали пятнадцать.
— Первая группа — Ржавый, Бык, Чиж, Тихий, Дрищ, — скомандовал Брукс. — На исходную!
Мы синхронно вышли из строя и направились к началу полосы. Я быстро оценил состояние группы. Все были в норме, экипировка подогнана правильно, оружие чистое. За месяцы совместных тренировок мы научились чувствовать друг друга.
— Слушайте, — тихо сказал я, пока мы шли к стартовой линии. — Сегодня Брукс какой-то странный. Чувствую подвох. Работаем чётко, без геройства. Главное — не потерять никого.
— Понял, — кивнул Гвидо.
— Принял, — почти хором отозвались остальные.
Полоса препятствий встретила нас привычным хаосом. Кислотный дождь, как всегда, лил из распылителей, превращая мир в оранжево-чёрную муть. Стены, лабиринты, «битое стекло» — всё это мы проходили уже сотни раз. Но сегодня что-то было не так.
Первое, что я заметил — турели стреляли чаще обычного. Резиновые шарики свистели в воздухе почти непрерывно. Второе — маятники двигались быстрее. И третье — в лабиринте появились новые препятствия, которых раньше не было.
И мы побежали…
— Усложнили, — прошипел Тихий, уклоняясь от очередного снаряда.
— Работаем по плану, — ответил я, карабкаясь по стене. — Без паники. И меньше текста.
Двигались как единый организм. Гвидо и я первыми преодолевали препятствия, затем помогали остальным. Тихий и Дрищ прикрывали, Артём координировал движение в узких проходах. Каждый знал свою роль, каждый выполнял её безупречно.
Но время поджимало. Я чувствовал, как секунды утекают сквозь пальцы. Полоса словно сопротивлялась нам.
На «Беге по стеклу» Артём поскользнулся и чуть не упал. Я успел подхватить его за руку, но это стоило нам драгоценных секунд. Гвидо получил болезненный удар резиновым шариком в плечо, но продолжал двигаться, только стиснув зубы.
Финишная прямая. Последние пятьдесят метров под градом снарядов и между качающимися маятниками. Я видел мигающий жёлтый маяк финиша и понимал — времени в обрез.
— Рывок! — крикнул я.
Мы ломанулись вперёд единой группой. Снаряды свистели над головами, маятники грозно рассекали воздух, но мы продолжали бежать. В последний момент я увидел, как тяжёлый груз несётся прямо на Дрища. Парень его не заметил — весь сосредоточился на беге.