Игорь Лопарев – Ткач иллюзий. Книга 2 (страница 21)

Другое дело, что в случае возникновения хоть малейших накладок или шероховатостей в переговорном процессе у моего китайца появится повод обоснованно капать мне на мозги.

Ну да, я уже предвижу его вредное: «А я что говорил? Я же тебя предупреждал! Надо было меня слушать!» — ну, и тому подобное…

Да, мой внутренний китаец — нудный душнила, и мне ещё сотню лет жить с этим занудой в голове.

Но польза от него тоже есть. И польза не маленькая, так что потерпим.

Я продолжил свой путь, но настроение мне этот зловещий ворон здорово подпортил. Хотя, может это не ворон виноват, а истерика моего внутреннего китайца…

Когда я был метрах в пятидесяти от магазина, то с некоторым удивлением увидел, как внутрь входит тот самый мужик, что недавно пытался за мной следить. За его плечами болтался тощенький городской рюкзачок, который крайне нелепо смотрелся на широченной спине.

То есть получается, его так и не уволили… Хотя по большому счёту это и не моя проблема вовсе. Раз хозяева не пожелали расстаться с этим ценным кадром, который своими неумелыми действиями чуть не подвёл их под монастырь, то это их дело.

Глянув на экран коммуникатора я отметил про себя, что пришёл ровно к назначенному времени, что меня немного порадовало. Точность — вежливость королей! Я, конечно, не король и вряд ли когда-нибудь им стану, но опаздывать всё равно не люблю.

Открыв дверь, я шагнул в торговый зал.

Встречала меня очаровательная Вероника Фёдоровна собственной персоной. Выглядела она сногсшибательно, как всегда. Неброский макияж, идеальная причёска, строгий брючный костюм, подчёркивающий все достоинства её изящной фигуры, ну и высоченные каблуки, как же без них…

— Рада вас видеть, — поприветствовала она меня, едва я переступил порог.

— Вы сегодня особенно прекрасны, — я расплылся в улыбке, ибо глядеть на такое совершенство — это истинное удовольствие.

Вероника восприняла моё восхищение, как должное, обозначив лёгкой улыбкой, что оценила мою галантность, хотя, следует признать, что комплименты, произносимые пацаном, которому нет ещё и семнадцати, звучат не совсем серьёзно.

— Аристарх Григорьевич и Сергей Владимирович уже ожидают вас, пойдёмте, — и, цокая каблучками направилась в глубину здания по уже знакомому мне коридору.

— Интересно, как пройдёт разговор? — отстранённо подумал я, следуя за своей провожатой и попутно лаская взглядом её подтянутую задюшку, завлекательно перекатывающуюся под тонкой тканью обтягивающих брюк.

Но вот мы вошли в предбанник кабинета управляющего. Вероника тихонько приоткрыла дверь и, попросив меня взглядом немного обождать, проскользнула внутрь. Не иначе, как для того, чтобы доложить о том, что дорогой гость уже здесь.

Прошло всего несколько секунд, как она вновь появилась в предбаннике.

— Прошу! — почти торжественно провозгласила она, распахивая передо мной дверь настежь. Ничего не оставалось, как войти в кабинет. И меня тут ждали.

Оба моих предполагаемых партнёра по новому предприятию вальяжно поднялись со своих кресел и поприветствовали меня рукопожатиями. Причём, рукопожатия эти были заметно крепче, чем это было необходимо.

Они меня что, пытаются продавить ещё не начав разговор, получается?

— Сергей Владимирович Клячкин! — представился мужик, которого я видел в первый раз. Он с энтузиазмом силился плющить мою ладонь и получалось это у него из рук вон плохо, но лицо он держал, мимику контролировал, сохраняя нейтрально-приветливую мину.

Мне-то что, задействовав алмазную кожу и укрепив ци свою мускулатуру и связки, я без труда избежал неприятных ощущений. А вот любители нещадно мять ладони визитёров, причём, как подозреваю, с использованием магического усиления, явно удивились и даже… насторожились, как мне показалось.

И если мне это не показалось по причине моей излишней мнительности, то это звоночек…

Звоночек о том, что могут сегодня и сюрпризы случиться. Нехорошие.

— Очень приятно, — соврал конечно, ну да ладно, — Ян Миронович Карпов, — отрекомендовался я в ответ.

— Прошу садиться, — с деланным радушием предложил Полтораки, одновременно указывая на кресло, мне предназначавшееся.

Мой слух резанули нотки откровенной фальши. И, приближаясь к своему креслу, я подумал, что наверное именно таким тоном людоеды предлагают своей жертве не стесняться, и проходить на кухню. А там уже разложены ножи и прочий инструментарий для забоя, а так же для последующей обвалки и разделки свежей тушки…

Я начал опускать свой тощий зад в кресло, и буквально в него провалился. Вроде как сижу, но быстро встать уже не получится — положение крайне неудобное, колени почти на уровне груди. Я поёрзал, но удобнее не стало.

Полтораки же удовлетворённо смотрел на мои неуклюжие телодвижения и улыбка его всё больше напоминала мне оскал голодного волка… Да и партнёр его посматривал на меня весьма плотоядно.

— Разговор, определённо, обещает быть не простым, — подумал я, — по крайней мере для меня…

— А что я говорил⁈ — ну, вы поняли, чья это была реплика…

1 В китайском языке слово, обозначающее число «четыре» звучит так же, как слово «смерть». Аналогично в Японии, да и в Корее тоже. В этих странах во многих домах нет этажа номер четыре, и за третьим в нумерации этажей сразу следует пятый.

Глава 12

Около невысокого круглого столика, притулившегося на краю веранды, сидели двое. На столешнице теснились чашки, кофейник и монументальная хрустальная пепельница, наполовину заполненная сигарными окурками.

Один из сидящих, тучный пожилой человек, задумчиво курил короткую толстую сигару, сегодня уже далеко не первую. Одет этот господин был в дорогой, хорошо пошитый, но безобразно измятый серый костюм-тройку.

Он лениво щурился, словно огромный, растолстевший сверх всякой меры кот, и периодически выдыхал в неподвижный, по летнему тёплый сентябрьский воздух затейливые дымные колечки, которые, непрерывно трансформируясь и меняя форму, медленно поднимались под крышу веранды.

Проводив взглядом очередное сизоватое кольцо он обратился к сидящему с другой стороны столика собеседнику:

— Иннокентий, вы всё-таки надеетесь на то, что нам удастся разыскать этого таинственного поставщика пилюль только с помощью нечёткой ментальной картинки, что нам удалось выцарапать из головы того тупого сторожа? Охранником назвать это ничтожество язык не поворачивается, право слово… — речь звучала медленно и тягуче, так что создавалось впечатление, что говорящий безуспешно борется со сном, — мы с вами тут уже почти неделю сидим с перерывами разве что только на сходить в туалет… ну и поспать немного… Кофе декалитрами поглощаем… А результат — ноль.

Его собеседник, был одет гораздо проще и практичнее. На улице мало кто обратил бы на него внимание. Людей в городе, подобных ему — многие сотни, если не тысячи. Стоптанные грязно-белые кроссовки, тёртые джинсы и длинное, до середины бёдер, чёрное худи с глубоким капюшоном.

И, что интересно, даже сейчас, когда он сидит, развалившись в дорогом ротанговом кресле, на лицо его всё-равно надвинут капюшон, оставляя доступным для посторонних глаз только острый подбородок, покрытый трёхдневной пегой щетиной.

— Ну так это же ваша инициатива, Семён Авдеевич, — любитель капюшонов оставался неподвижным и расслабленным, — да и нет у нас с вами другого выхода, так как единственное, что мы имеем для опознания представителя поставщика этих пилюль — это то самое изображение, о котором вы упомянули.

— Ну да, — вяло согласился его собеседник, — просто уже мочи нет сидеть и ждать, когда этот поставщик соизволит появиться.

— Да куда он денется-то? — тот, кого назвали Иннокентием потянулся за чашкой с подостывшим кофе, — появится… А если он появится, то от меня уже не уйдёт…

— А ваш питомец точно сделает всё правильно? — озабоченно поинтересовался мятый, — как-то неспокойно мне.

— Ой, Семён Авдеевич, ну не начинайте опять, — Иннокентий посмеиваясь обернулся в сторону собеседника, — Гамлет у меня умница. Он и не такие поручения выполнял. Его потенциал огромен. В том, что он узнает поставщика, если тот появится около «Маго-фармы» я уверен на все сто. Картинку он усвоил отлично.

— Свежо предание… — вздохнул недоверчивый толстяк.

— Да полно вам, — всё так же доброжелательно среагировал Иннокентий, — лучше угостите сигарой… У вас, как я посмотрю, Партагас, и родной при этом? — Иннокентий негромко хохотнул, — красиво жить не запретишь, ага?

— Родной, родной, этот табачок доставлен прямиком из самого что ни на есть вице-капитанства острова Куба, берите… не стесняйтесь, — флегматично буркнул Семён Авдеевич, — коробка на столе, гильотинка и зажигалка там же… Не маленький, разберётесь…

— Само собой, — донеслось из-под низко опущенного капюшона.

Иннокентий ловко обрезал кончик сигары и быстро её раскурил. Теперь из густой тени под низко опушенным капюшоном периодически вырывались плотные клубы табачного дыма. Зрелище жутковатое и даже немного потустороннее.

— И кофе у вас, господин Колыванов, тоже выше всяких похвал, — заметил Иннокентий, с наслаждением выдыхая ароматный дым, — к нему бы ещё хорошего коньячку, да под этот ваш ядрёный Партагас… Эх…

— Вот сделаем работу, тогда я вас, Иннокентий, и приличным коньячком угощу на радостях, — по голосу толстяка можно было понять, что он, в общем то и не против, но сейчас оба они на работе, и необходимо сохранять ясность мысли.