Игорь Лопарев – Ткач иллюзий. Книга 2 (страница 22)

Иннокентий вдруг встрепенулся, словно его пронзил заряд электричества:

— Готовьте коньяк! — сонная одурь слетела с него, как будто её и не было её вовсе.

— А? — Колыванов чуть не подпрыгнул в своём кресле от неожиданности — настолько внезапно изменился тон их беседы.

— Сейчас… — напряжённо прошипел Иннокентий, сжав пальцами виски через ткань капюшона, — Гамлету трудно… Расстояние…

Минуло минут пять, на протяжении которых Иннокентий, скрючившись в кресле держался за голову и скрипел от напряжения зубами. Его собеседник тем временем, не имея возможности хоть чем-то помочь, обеспокоенно смотрел на него, машинально гоняя во рту окурок сигары.

Наконец Иннокентий расправил плечи, убрал руки от висков и сделал жадный глоток холодного кофе:

— И где мой коньяк? — шутливо спросил он повернувшись к собеседнику.

— Так что там? — Колыванова явно интересовал не коньяк, а что-то другое.

— А там… — Иннокентий прикрыл глаза и начал монотонно излагать:

— Гамлет опознал пацана. Судя по всему, наш поставщик движется, как мы с вами и предполагали, к гнезду ваших конкурентов. И идти ему остаётся не так уж и далеко…

— Так что, активируем закладку и выпускаем нашу живую торпеду? — скороговорка Колыванова свидетельствовала о том, что он готов принимать самое деятельное участие в дальнейших событиях.

— Да, — согласился Иннокентий, — этого вашего Сашу можно выпускать… Во внедрённой в его мозг программе вы уверены? Он точно будет ей скрупулёзно следовать?

— Вы меня обижаете, — ухмыльнулся Семён Авдеевич, — мои люди всегда делают свою работу на «отлично», и я в них безусловно уверен, — говоря это, он набрал на коммуникаторе длинную последовательность символов и нажал сенсор отправки сообщения.

— Ну, вы же позволяете себе сомневаться в моём питомце, — ехидно парировал Иннокентий, после чего спросил уже вполне по деловому:

— Ну что, команду вы дали?

— Ну да, вы же сейчас всё прекрасно видели… — Колыванов кровожадно ухмыльнулся, — Наш Санёк уже навьючил на себя рюкзак с гостинцами, и, образно выражаясь, лёг на курс к месту совершения своего последнего подвига во имя процветания торгового дома Ахрамеевых.

— Просто замечательно! — лица говорившего под глухим капюшоном видно не было, но, судя по тому, как прозвучали его слова, его физиономию сейчас украшала улыбка, не менее кровожадная, чем у собеседника, — тогда мне тоже пора выдвигаться…

— Ну так двигай уже! — немного нервно произнёс Колыванов, обрезая кончик очередной сигары, — порви там их всех и приволоки мне этого пацана…

Сидя в крайне неудобном кресле, я продолжал ощущать мощное моральное давление со стороны Полтораки и его приятеля.

Ну что же, давайте поиграем в гляделки, посмотрим, кто первый моргнёт. Ведь так или иначе, но пора бы уже перейти к делу и расставить все точки над «i»…

Я не испытывал ровно никакого желания проявлять инициативу и начинать разговор — пусть высокая принимающая сторона первой обозначит свою заинтересованность. Для них, судя по тому, как они до сих пор хороводились вокруг моей технологии, сотрудничество со мной гораздо важнее, нежели для меня — сотрудничество с ними.

Я-то и без них вполне обойдусь, тем более, Филя на днях принесёт мне в клювике аж целых двенадцать лямов… И эти деньги будут явно не последними…

А потому я сконструировал морду кирпичом и вопросительно глянул на Полтораки, на лице которого потихоньку таяла его свирепая улыбка. Уразумев, что я брать слово не собираюсь, управляющий магазина решил начать сам:

— Рад, что вы нашли время для того, чтобы утрясти наши разногласия, Ян Миронович, — сказано было с дежурными деловыми интонациями, что меня немного успокоило, — мы очень ценим сотрудничество с вами и искренне стремимся его расширить.

Действительно, даос так меня накрутил, что я начал как-то излишне остро всё происходящее воспринимать. Хотя, с другой стороны, моя паранойя продолжала нашёптывать, чтобы я не особо расслаблялся.

Под рукавами моего камзола скрывались до поры кожаные браслеты с кистенём и мини-арбалетом, и это дополнительно придавало мне уверенности. Хотя, если дойдёт до драки, мне, в любом случае придётся несладко. Всё-таки их двое, а я один. Но пока ничего страшного не произошло. А потому будем смотреть на всё с осторожным оптимизмом:

— Я тоже рад, что вы согласились на эту встречу, — ответом на дежурную протокольную фразу может быть только такая же дежурная фраза.

— Итак, — продолжил Полтораки, — мы собрались тут для того, чтобы достигнуть договорённости о параметрах ведения совместного бизнеса, — его партнёр согласно кивнул и как-то нехорошо на меня посмотрел.

— Единственный пункт учредительного договора, по которому нам не удалось достигнуть взаимоприемлемого соглашения — это пункт, регулирующий доли учредителей в статутном1 капитале вновь учреждаемой компании, — не знаю, для кого он сделал такое длинное вступление, так как своему партнёру он наверняка всё рассказал заранее. А я и так был в курсе.

— Совершенно верно, — согласился я, отметив, что партнёр управляющего со смешной фамилией Клячкин неотрывно смотрит на меня своими сине-голубыми глазами, холодными как две льдинки.

Я мельком взглянул на его руки и заметил всего один простенький перстень. Этот Клячкин тоже был стихийником. Ранг его был пожиже, чем у Полтораки — он был, всего-то на всего, Новиком стихии Земли. Хотя для меня сейчас и Новик — недостижимая вершина, мне бы экзамен на Ученика сдать без шероховатостей…

Да, в классической магии я пока не силён, но умение работать с ци позволит мне, я надеюсь, справиться с этими самодовольными бизнес-флибустьерами, если я не буду тупить, разумеется.

А судя по косвенным признакам, эти ребята таки решили сегодня меня как следует прессануть. Ню-ню…

— Поясните, почему вы считаете, что мне будет достаточно десяти процентов? — улыбаясь начал я, — обоснуйте своё требование, и тогда, может быть, я сделаю какие-то шаги вам навстречу.

Я совершенно сознательно хотел довести ситуацию до точки кипения. Для чего, спросите вы?

Сейчас мне необходимо было принять окончательное решение, стоит ли в дальнейшем продолжать сотрудничество с этими мутными ребятами, или помахать им ручкой и заняться своими делами самостоятельно.

Да, вариантов было ровно два. И от поведения моих контрагентов зависело, по какому из имеющихся вариантов будут развиваться события.

Первый вариант предусматривал безусловное согласие моих, скажем так, партнёров на то, что любое стратегическое решение не может быть принято и реализовано без моего прямого одобрения.

Вообще, в том мире, откуда я пришёл, слово «партнёр» с некоторых пор приобрело отчётливо негативную коннотацию, да…

И, раз без моей технологии о каком-либо производстве говорить не приходится, то моя доля в статутном капитале должна быть не менее пятидесяти процентов плюс одна акция.

Пятьдесят процентов без одной акции для них тоже будет жирновато, конечно. Но тут можно будет хотя бы поторговаться, и если они обоснуют мне, что достойны такой доли, то пусть так оно и будет. Но в любом случае моё слово должно быть решающим.

Но этот вариант, при всей его очевидной разумности и справедливости, мне кажется неосуществимым.

Дело в том, что эти ребята захотели выдавить из меня вообще всё и поэтому избрали порочную тактику, ошибочно решив, что такого молодого и неопытного парня можно прогнуть и принудить к сотрудничеству на своих условиях. Иными словами, они собирались меня обобрать, всего-то-навсего. Просто и незатейливо.

Или, что тоже не исключено, мне предстоит столкнуться ещё и с попытками вынудить меня уступить им мою технологию вообще безвозмездно, то есть даром.

Это, собственно и есть тот самый второй вариант, при котором мне ничего не остаётся, как распрощаться с этими жадными дельцами. Хотелось бы, конечно, чтобы прощание прошло без эксцессов, но, похоже, события развиваются в направлении неконтролируемого обострения. И всё это может плохо закончиться.

— Ян Миронович, — в голосе Полтораки начали прорезаться металлические нотки, и это укрепило меня в мысли о том, что реализуется наихудший сценарий, и конфликт скоро перейдёт в формат физического или даже магического противостояния, — я же уже приводил вам цифры тех издержек, которые понесём я и мой партнёр, — тут он быстро глянул на своего корешка, и мне показалось, что при этом уважаемый Аристарх Григорьевич ему подмигнул, — и требую, чтобы вы сняли свои возражения!

— А я считаю своим долгом напомнить вам, что без принадлежащей мне технологии, — тут Клячкин поднялся из кресла, и взяв свою чашку, направился к письменному столу, где стоял пузатый кофейник, типа чтобы налить себе ещё кофейку, — вся наша возня вообще теряет всякий смысл, — заканчивая фразу, я сконструировал скучающую физиономию, одновременно пытаясь повернуться в своём кресле-ловушке так, чтобы сохранять возможность держать Клячкина в поле зрения.

А то он уже почти зашёл мне за спину, рассчитывая, вероятно на то, что таким образом для него появится возможность для осуществления внезапной атаки. Ну, естественно, я вам тут не монстр какой-нибудь и не мутант — глаз на затылке у меня нет.

Но в арсенале моих возможностей с недавних пор появилось кое-что другое!

Я теперь мог по напряжённости полей ци точно определять любые изменения обстановки в радиусе около семи метров вокруг себя. То есть и перемещения хитрого Клячкина, равно как и все его движения я мог отслеживать. Использовать зрение для контроля обстановки было, конечно, гораздо привычнее, но, как показывает практика, это не всегда удаётся…