Игорь Лебедев – The nurse Ann – Dark side of life (страница 9)

– Майя, прошу, это какая-то ужасная ошибка! Я ни в чем не виноват! Я пытался спасти чужую жизнь! – отчаянно воскликнул Аски, его голос дрожал.

Майя бросила на него короткий, усталый взгляд через зеркало заднего вида.

– Аски, прошу тебя… просто помолчи, – тихо произнесла она, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри нее нарастало странное чувство тревоги и непонимания. Она чувствовала, что за этим невероятным воскрешением и светящимся глазом кроется нечто гораздо большее, чем она могла себе представить. И ей предстояло во всем этом разобраться.

За городской чертой дорога стала пустыннее. Аски, сидевший на заднем сиденье, внезапно зажмурил глаза, словно от резкой боли, а затем резко распахнул их. В следующее мгновение салон автомобиля озарился неестественно ярким зеленым светом, исходящим из его правого глаза. Свет был настолько интенсивным, что Майю, смотревшую на дорогу, на мгновение ослепило. Она вскрикнула и резко дернула руль, теряя контроль над управлением.

Для Аски время словно замедлилось. Он видел, как машина неумолимо несет к обочине, как мелькают за окном деревья. В этой замедленной реальности его движения стали невероятно быстрыми и точными. Он ловко вытащил ключ от наручников из кармана Майи, которая пыталась справиться с управлением, и несколькими быстрыми движениями освободил свою правую руку. Затем, собрав последние силы, он перевалился через переднее сиденье и, накрыв собой потерявшую сознание Майю, прижал ее к спинке заднего сиденья, пытаясь защитить от неминуемого удара. В этот момент зеленый свет в его глазу погас, и машина с грохотом вылетела с трассы, несколько раз перевернувшись на обочине.

Осколки разбитого лобового стекла градом посыпались на Аски, ударяясь о его тело. Он почувствовал несколько резких ударов, но продолжал лежать на Майе, стараясь принять на себя основную силу удара. Когда, наконец, все стихло, искореженный автомобиль замер на боку, из-под капота поднимался тонкий струйка дыма. Аски с трудом приподнялся, ощущая боль от ушибов и порезов. Первым делом он убедился, что Майя, лежавшая под ним, кажется, не пострадала. Она была без сознания, но дышала ровно.

С превозмогая боль, пронзавшую все тело, Аски сумел распахнуть деформированную дверцу автомобиля. Осторожно, словно хрустальную вазу, он извлек из покореженного салона бесчувственное тело Майи. Его движения были продиктованы не только инстинктом самосохранения, но и неожиданно возникшим чувством ответственности за эту женщину, пусть и ставшую его преследователем. Несмотря на собственную шаткость и ощутимые ушибы, он нашел в себе резерв физических сил, чтобы надеть на нее наручники – мера предосторожности, продиктованная отчаянием и осознанием неизбежного столкновения после ее пробуждения. Затем, словно неся драгоценную ношу, он поднял ее на руки и, спотыкаясь на неровной обочине, донес до ближайшего раскидистого дерева, где бережно опустил ее на траву, подложив под голову смятую куртку, его взгляд уловил странную записку на дереве где был нарисован каракулями черным цветом человечек с длинными руками и худощавым туловищем, парень закатил глаза а затем сфокусировался на Майе.

– Черт возьми, ну что я наделал! – прошептал Аски, его голос дрожал от смеси ужаса и самобичевания. – Теперь к обвинению в незаконном проникновении, сопротивлении аресту и, возможно, даже убийстве, добавится еще и похищение сотрудника правоохранительных органов! Какой же я идиот! Какой же я чертов идиот! – в отчаянии он несколько раз с силой хлопнул себя ладонями по лицу, пытаясь хоть как-то унять нарастающую панику.

Убедившись, что на теле Майи отсутствуют видимые серьезные повреждения, лишь легкие ссадины и покраснения, Аски предположил, что потеря сознания стала следствием резкого удара и испытанного шока. Он тяжело опустился на землю, прислонившись спиной к шершавой коре дерева, и осторожно приподнял голову Майи, устроив ее на своих коленях. Его взгляд был полон раскаяния и беспокойства.

– Прости меня, Майя, – прошептал он, его дыхание было прерывистым. – Эти наручники… это всего лишь мера предосторожности. Чтобы ты… чтобы ты не попыталась меня… ну, ты понимаешь… когда придешь в себя. Мне нужно немного времени. Время, чтобы собраться с мыслями, время, чтобы попытаться объяснить… всю эту чертову неразбериху. Если ты вообще захочешь меня выслушать после всего, что произошло. Если ты не решишь пристрелить меня на месте. Спустя мучительные, тянувшиеся словно вечность минуты, Майя медленно открыла глаза. Первое, что она увидела – склонившееся над ней встревоженное лицо Аски, подпирающего спиной ствол дерева. Резкая боль в запястьях заставила ее вздрогнуть, и она с ужасом осознала, что обе ее руки скованы наручниками.

– Какого черта?! – взревела она, мгновенно позабыв о боли от удара. Ярость вскипела в ней мгновенно. – Я тебя за это на пожизненное упеку! Ты пожалеешь, что вообще родился на этот свет!

Она дернула руками, пытаясь освободиться, и с удивлением обнаружила, что прочные металлические браслеты надежно зафиксированы на ее запястьях.

– Немедленно сними с меня эти чертовы наручники! Ты понимаешь, что ты творишь?!

Майя заметила кровь, стекающую по щеке Аски из глубоких царапин, его разбитую губу и ссадины на лбу. Он явно пострадал гораздо сильнее, чем она.

– Прошу тебя, Майя, успокойся, – тихо произнес Аски, его голос был хриплым и полным мольбы. – Дай мне все объяснить. Я не собираюсь причинять тебе вреда. Эти наручники… это всего лишь мера предосторожности. Чтобы ты… чтобы ты не пристрелила меня, как только придешь в себя. После всего, что произошло… я бы тебя понял. Но, пожалуйста, выслушай меня.

– Ты хоть представляешь себе, что тебе теперь грозит?! – крикнула Майя, ее голос дрожал от гнева и адреналина. – Тебе всего двадцать лет, сопляк! Ты только начал жить, а уже сядешь за решетку на пожизненное! За нападение на сотрудника полиции, за побег, за… за все, что ты натворил! Ты понимаешь, что твоя жизнь кончена?!

Превозмогая острую боль, пронзившую все тело при попытке подняться, Аски выпрямился, насколько позволяли ушибы. В его глазах больше не было паники. Их сменило твердое, почти отчаянное убеждение. Его голос, несмотря на хрипоту, звучал неожиданно властно и уверенно.

– Майя! Закрой свой рот и выслушай меня! Сейчас же!

Майя, чья ярость только начинала утихать, буквально оцепенела от такой дерзости. Она, следователь полиции, привыкшая командовать и контролировать ситуацию, вдруг столкнулась с неожиданным отпором от человека, который еще полчаса назад дрожал от страха. Ее гнев на мгновение уступил место изумлению и растерянности. Она удивленно уставилась на Аски, не находя слов от такой наглости.

Вытащив ключ из кармана белой кофты с резким металлическим щелчком, парень отстегнул наручники от запястий Майи и с силой отбросил их в сторону, словно сбрасывая оковы не только физические, но и моральные.

– Отныне мне плевать на все! – твердо заявил он, его голос звучал отчаянно и решительно. – Ты меня выслушаешь! Сейчас же! Я не преступник! Если бы я им был, поверь мне, я бы убил тебя еще в первую нашу встречу, когда ты была одна и беззащитна, или сейчас, когда ты лежала без сознания после аварии. Да, я ослепил тебя вспышкой из глаза, но даже в этот момент, когда ты потеряла управление, я прикрыл тебя своим телом, рискуя собственной жизнью! Ты не оставила мне выбора, Майя!

Почувствовав свободу в запястьях, Майя инстинктивно напряглась. Ее тело было готово к немедленной атаке, каждый мускул словно натянутая струна.

– Майя, послушай! – взмолился Аски, видя ее готовность к бою. – Я никого не убивал и никому не вредил! В ту ужасную ночь я пытался спасти… спасти Энн! Я прикрыл ее своей спиной, и меня расстреляли… расстреляли ваши чертовы спецслужбы! Я умер, понимаешь?! А потом… потом я очнулся. И я не знаю, что происходит, но я не убийца!

– Да что ты, черт возьми, такое несешь?! – процедила Майя сквозь стиснутые зубы, с силой толкнув Аски в грудь. Он слегка согнулся.

– Сама подумай! – с отчаянием в голосе воскликнул Аски, выпрямляясь. – Я числюсь мертвым! Причина смерти – пулевые ранения! Я… я очнулся в морге! Представляешь себе?! В холодном, чертовом морге! И выбрался оттуда. Именно поэтому от меня воняло формалином! Та зеленая вспышка ночью… это был я! И каким-то хреном я переместился вместе с Энн в прошлое! Я сам ни черта не понимаю, Майя! Это звучит как бред сумасшедшего, но это правда!

Майя молчала, ее лицо исказилось от ярости и недоверия. Ее кулаки были сжаты до побелевших костяшек. Она смотрела на Аски, пытаясь понять, врет он или действительно верит в то, что говорит. Но его слова звучали настолько абсурдно, настолько нереально, что ее разум отказывался это воспринимать.

Аски с трудом опустился на землю, снова прислонившись спиной к дереву. Боль в ушибленном плече пронзила его резкой волной. Он застонал, пытаясь унять неприятные ощущения.

Майя все еще смотрела на него с явным недоверием, ее взгляд был холодным и пронзительным.

– Кто такая Энн? – ледяным тоном спросила она. – И что вы делали в этой чертовой заброшенной больнице посреди ночи?

Аски поморщился от боли, прежде чем ответить.

– Она… она просто заблудший человек, Майя, – тихо произнес он, избегая ее взгляда. – Я… я хотел помочь ей. Она оказалась в очень трудной ситуации… и я просто хотел… поддержать ее.