Игорь Лахов – Кафедра 4 (страница 8)

— И что енто за хлыщ такой? — перебил графа явно мужицкий голос, не имеющий в своих венах дворянской крови. — Ворон, мы к тебе со всем почтеньицем, конечно, но пришлых привечать не по понятиям получается.

— Господин Жук — показал на меня Мозельский, — не пришлый. Он давно уже в теме. Считайте его моим преемником. Я, конечно, хочу прожить долго и счастливо, но все мы не застрахованы.

— Господин Ворон, — подал голос ещё один из присутствующих, явно имевший зачатки воспитания, — я никогда не оспаривал ваши решения, но в этот раз вынужден согласится с Оглоблей. Дела нужно вершить с теми, кто давно проверен. А этот, извините, Жук взялся из ниоткуда. С ним работать отказываюсь. В конце концов, чем я хуже его? Почему преемником выбрали не меня? Или мало выгоды приношу? Вряд ли! Мои люди исправно пополняют вашу казну.

— Согласен с вами, Погон. Здесь, бесспорно, собрались уважаемые и очень ценные для нас люди. Только беда всех в том, что у каждого свой интерес и своя территория. Нужен человек, который сможет учитывать интересы всех. И господин Жук для этого подходит.

— И всё же я категорично заявляю, что не стану под ним ходить.

— Верно! Да! — раздались голоса из зала. — Выбирай из своих!

— Заткнулись! — проорал я, перекрывая общий гул. — Я не господин Ворон, поэтому терпеть всякую, прости господи, демократию не буду! Есть что конкретно предъявить — предъявляйте! А если нет, то засуньте свои языки в задницу соседа!

— Да он ещё и сопляк, судя по голосу, — не унимался Погон. — Нет, братцы, дальше мне с ним не по пути.

Бандит поднялся и направился к выходу. Ещё несколько главарей последовали его примеру.

— Родион, — тихо сквозь зубы процедил Мозельский. — Зачем вы влезли раньше времени? Кто вас просил? Ещё немного и я бы всех уговорил.

— Я влез, потому что вы меня попросили взять под контроль ваших пёсиков. А они признают исключительно силу.

Не став дальше препираться с Вороном-Мозельским, я вошёл в ускорение и быстро переместился к дверям.

— Господа. Я вас не отпускал. Более того, отпускать не собираюсь. Так что либо вы послушно сядете на свои места, либо ляжете на пол. Встать с него уже не получится. Считаю до трёх.

— Борзый паренёк, — сплюнул мне под ноги внушительных размеров Оглобля. — Каких укорачивать на голову — одно удовольствие.

— Три, — произнёс я, понимая, что считать бессмысленно.

Не стал доставать оружие, а просто свернул Оглобле шею. Тут же Даром ударил Погона в грудь, прожигая в ней огромную дыру. Ну а дальше всё пошло ещё веселее. Опомнившиеся взбунтовавшиеся главари попытались вступить в бой. Лишь один из них успел достать из кармана нож. Правда, только для того, чтобы получить его лезвием в собственную глазницу. Остальные же были убиты ещё быстрее.

— Господа, — стоя среди мёртвых тел, обратился я к более благоразумным бандитам. — Вы сделали правильный выбор. Да, господин Ворон?

— Э-э-э-э… Да! — произнёс Мозельский, не ожидавший от меня столь жёсткого вливания в коллектив. — У кого-то ещё имеются возражения по кандидатуре господина Жука?

В зале наступила гробовая тишина. А молчание, как известно, знак согласия.

— Вот и славно! — подытожил я своё представление в должности. — Думаю, пора вынести трупы и начать знакомство заново.

Друзья! Понимаю, что на серии сложно удержать читателей. Но спасибо самым стойким! За ваши библиотеки, лайки и комментарии! Ради вас стоит писать! Благодарю, мои верные читатели!

Глава 5

Минут через десять уже ничего не напоминало о побоище. Только небольшая, засыпанная песком лужица на полу. Но она в глаза не бросалась. Мозельский в образе Ворона, полностью оправившись от случившегося, стал вести собрание. Как ни в чём не бывало, начал принимать отчёты оставшихся в живых главарей. Потом он перешёл на урегулирование тёрок между бандитами.

Я же тихо сидел и пытался разобраться, что собой представляют мои новые «коллеги». Да уж! «Цветник» ещё тот! Теперь я понимаю острое желание полковника Краснова накрыть всех разом и отправить на каторгу. Хотя, думаю, что главный жандарм с удовольствием бы ликвидировал каждого второго за попытку сопротивления при задержании.

А Ворон — молодец! Рядом со мной сейчас находился не тот обременённый воспитанием граф, коим я и привык видеть Вячеслава Дмитриевича, а настоящий жёсткий вожак, железной рукой поддерживающий дисциплину среди этого сброда. Жаль, лица его из-за маски не видно, но, думаю, оно тоже преобразилось.

Наконец-то все дела были улажены. Мы с Мозельским первыми покинули сходку. Всю дорогу он молчал, но как только мы оказались в особняке графа, поведение Вячеслава Дмитриевича резко изменилось.

— Щенок! — заорал он, потрясая в воздухе кулаками. — Что ты наделал! Какого чёрта вообще влез в дела, в которых абсолютно не разбираешься!

— Теперь это наши совместные дела, — пояснил я. — А скоро полностью станут моими.

— Ты ничего не понимаешь! Уничтожил четверть моих самых ценных людей! И плевать на упущенную от них прибыль! У каждого собственная банда, которая не простит нам смерть главаря! Это война! Ты за пять минут практически развалил всё, что я с таким трудом и риском для жизни создавал!

— Перестаньте устраивать вдовьи стенания, граф! — резко потеряв терпение, осадил я Мозельского. — В конце концов, рано или поздно это бы случилось. Или вы наивно рассчитывали, что местная братва легко меня примет? Типа, Ворон сказал любить некоего Жука, и все сразу, хвосты задравши, побегут исполнять ваши желания? Кстати… А почему Жуком обозвали?

— Потому что ты, Булатов, хитрый жук. Хитрый, но не очень умный, как оказывается. Как думаешь, куда сейчас отправятся выжившие главари?

— Ну… Я бы пошёл по горячим следам прессовать те банды, что без вожаков остались.

— Почти. Сразу не полезут. Для начала между собой перетрут, как территорию погибших делить будут.

— То есть время у нас есть? — оживился я.

— Пару дней точно имеем, а потом на улицах резня начнётся. Причём неподконтрольная мне, так как слову Ворона больше никто доверять не станет. На сходках я каждому гарантирую неприкосновенность. А ты сегодня…

— Я поступил так, как посчитал нужным. Теперь ни одна гнида не посчитает Жука слабаком. Значит, будут бояться и прислушиваться. Мне нужны адреса, где кучкуются оставшиеся без хозяев разбойнички.

— Родион, что ты задумал? — настороженно посмотрел на меня Мозельский.

— Стать первым в твоей организации не на словах, а на деле. И, пожалуй, для начала наведаюсь к… Погону, кажется. Он явно метил на место твоего преемника, значит, обладает достаточными ресурсами для этого. Пора их взять под мой контроль, пока остальные не опомнились.

— Погон всегда был самым сложным. Хоть и не из аристократического рода, но образование имел приличное. Мог бы далеко пойти в нормальной жизни, только вот патологически жесток и жаден. Контролировал незаконную проституцию почти на трети столичной территории. Ну и оброком предпринимателей обкладывать не забывал. В банде около пятидесяти бойцов имел. Причём хорошо обученных.

— Приличный кусочек! Одарённые среди его подчинённых имеются?

— Нет. Потому что такую мразь, как Погон, любой бы с удовольствием свергнул с трона. Раз этого не произошло, значит, нет ему достойного оппонента в банде.

— Понятненько. Ну, тем легче. А Оглобля что? Тоже ведь чересчур борзым был.

— Не менее опасный тип. Из крестьян, но поднялся высоко, разбоями на дорогах промышляя. Больше не в Петербурге светился, а в пригороде. В деревне Кузьминки с подельниками проживает. Сколько у него «под ружьём», точно не знаю, но ограбить почтовый поезд с хорошей охраной силушек хватило. Вот у него, кстати, могут быть хиленькие одарённые. Умеет Оглобля с людьми работать и берёт за нутро так, что ему не за страх, а за совесть служат.

— Умел, — поправил я. — Как думаете, быстро ли информация о смерти Погона и Оглобли разлетится?

— Думаю, людишки Погона уже знают. Ну, а ночью и до Кузьминок новость дойдёт.

— Прелестно, — кивнул я. — Значит, услышав о потере предводителей, бандиты мигом засуетятся и толковища устроят. Столичным понадобится часа три, чтобы вместе собраться. Ну а ближе к утру и деревенские сходку организуют. Начну со столичных. Давайте всю информацию по ним.

— Родион! — снова разнервничался Мозельский. — Что-то ты быстро вкус власти почувствовал! Стоит тебе напомнить, что у руля я нахожусь!

— Это стоит вам напомнить, Вячеслав Дмитриевич, что это вы мне предложили влиться в вашу вонючую организацию! Вы одной ногой на нелегальном положении, так что не мешайте мне вести дела!

— Мы так не договаривались!

— Договаривались! — усмехнулся я. — Помнится, князь Аничков согласился, что все тактические вопросы я решаю сам. И вы в ответ ничего не возразили. Так что быстро выкладывайте информацию по бандам, иначе я просто умою руки и буду со стороны наблюдать, как вы выкручиваться станете.

Ничего не ответив, Мозельский гневно зыркнул на меня. После этого повернулся к книжному шкафу и нажал на невидимый рычажок. Тут же открылась неприметная дверца. Пригнув головы, мы вошли в помещение, превосходящее кабинет графа раза в три.

— Ого, — уже миролюбиво продолжил я. — Да тут целый архив!

— Да. Здесь скопилась вся мерзость столицы, — буркнул Мозельский. — Собрана информация не только по моим бандам, но и по остальным, гуляющим в городе и пригороде. Придёт время чистки Петербурга, и каждая папочка, каждая бумажечка пригодится. Жахнем так, что кровавые ошмётки по всей России разлетятся другим негодяям в науку!