Игорь Лахов – Кафедра 4 (страница 10)

— Хоть там-то кого-нибудь убьём? — поинтересовался возникший из ниоткуда Чпок. — А то только ты, хозяин, один развлекаешься, меня оскорбляя.

— Прости, так нужно было для дела, — примирительно ответил я. — И моё чутьё подсказывает, что без драчки сегодняшней ночью не обойдёмся. Это тут ещё худо-бедно народец умеет слушать. Специфика работы у них такая: договариваться. А вот мужички деревенские обычно по-другому вопросы решают. Тем более, есть подозрение, что среди них и одарённые затесаться могут. Так что одним твоим грозным видом не отделаемся.

— Хоть одна хорошая новость! — тут же подобрел белкогад. — Чего ждём, хозяин? Ехать пора!

Глава 6

Развалившись в санях, я задремал, слушая, как хрустит под полозьями снег и как Виктор тихонечко напевает какую-то заунывную песню. Большая полная луна освещала наш путь за городом. Звёзды бриллиантами блестели на тёмном безоблачном небе. Ночь, тишина. Припорошённые лапы елей. Кажется, что снова переместился в иной мир, где нет хлопот и опасностей. Где нет тварей. Лишь только я, Витёк и белкогад остались одни в бескрайнем зимнем пространстве.

Но это впечатление обманчиво. Сказки не существует, а мы едем не к принцессам на бал, а прогибать под себя и, если не выйдет, убивать разбойников. Не прошло и часа, как впереди показалась деревня. Вернее, мы не увидели её, а услышали лай собак.

— Точно Кузьминки? — спросил я у Витька, отгоняя сонное наваждение. — С пути не сбился?

— Чуть было разок не туда свернул, — зевая, признался он. — Но Чпок получше любого проводника будет. Чё дальше делаем?

— Ждём, пока наш мохнатый друг на разведку не сходит. Необходимо выяснить, что там творится. Быть может, и зря припёрлись.

Белкогад без лишних вопросов соскочил с саней и растворился в темноте. Ждать его долго не пришлось. Примерно через полчаса Чпок явился с докладом.

— Не спит деревня. Там домов двадцать, но все мужики в одной большой избе собрались. Самогон хлещут, дым коромыслом стоит, но не о бабах, а о деле болтают. Думают, срываться ли с насиженного места или остаться на старом промышлять. Большинство хотят уйти, так как после гибели Оглобли считают, что и до них Ворон доберётся. К тому же сложно стало промышлять в окрестностях — полицейские с жандармами тоже не дураки, поэтому рано или поздно вычислят банду.

Вторая часть разбойников считает, что и здесь неплохо. Нужно только главаря нового избрать, да хозяина поменять. К Ворону теперь доверия нет.

— Предсказуемо. А как с одарёнными дела обстоят?

— Вот тут всё интересно, хозяин. Есть парочка: мужчина и женщина. Молодые, ещё тридцати, наверное, нет. Особо в споры не лезут, себя не выпячивают, но, словно дирижёры, управляют настроением толпы. Там словечко вставят, здесь идейку подкинут. Вроде бы сами и ни при чём, а мужичьё их мысли за свои считает.

— Ментальное воздействие?

— Нет, хозяин. На тех дуралеев Дар тратить не нужно: на всех одна извилина, и та прямая.

— Это хорошо, — довольно произнёс я. — Значит, теперь есть на кого давить.

— Слушай, — подал голос Витька, — я что-то не понял. А почему одарённые не хотят быть главарями? Они же сильнее любого мужика.

— А зачем им афишировать себя? — вопросом на вопрос ответил я. — Случись облава или разборки между своими, все на главаря охотиться начнут. Тут под шумок рядовому бандиту улизнуть легче. Так что управляют исподтишка. Мне почему-то начинает казаться, что и Оглобля был марионеткой. Туповатый, прямолинейный мужик попал под влияние этой парочки. Наслаждался своей мнимой властью, не замечая, как им самим руководят.

И если у меня выйдет перехватить эту власть, то получу в своё полное распоряжение организованную банду головорезов. Так что, господин Голоногов, действуем жёстко. Со мной пойдёшь. Чпок. Ты тоже. Придётся тебе ещё раз поиграть роль ручной зверюги. Прими боевую ипостась, порычи там как следует, но слушайся моих команд, как это делает неразумная зверюга.

— Позорище, — буркнул белкогад. — Не для того я на свет уродился и мозгами обзавёлся, чтобы бобиком скакать.

— Надо.

— Да я понимаю, что надо. Только, хозяин, ты мне другое обещал.

— Дойдёт до драки, спущу с поводка первым. Ты лучше скажи, как деревня охраняется.

— В крайних домах балбесы с оружием засели. Но больше не по сторонам смотрят, а выпивают и закусывают. Оглоблю поминают.

— Пусть поминают, — усмехнулся я. — Дело хорошее. Значит, оставляем сани неподалёку от Кузьминок и идём на сходку в обход постов. Виктор, надень маску. Мордой светить тебе тоже не стоит.

Огородами мы вошли в Кузьминки. Местные пустобрёхи пытались на нас лаять, но Чпок быстро их утихомирил своим видом. Шавки, заткнувшись на полуслове, вернее на полугавке, поджимали хвосты и, поскуливая, прятались в будках.

Где происходит собрание крестьянства, можно было легко понять и без подсказок белкогада: огромный длинный сруб, единственный светился всеми окнами. В ночной тишине из него за несколько дворов были слышны невнятные голоса.

Вопреки ожиданиям, саму дверь никто не сторожил. А дисциплинка-то после гибели Оглобли резко просела! Хотя, быть может, и при нём её особо не было. Мне сравнивать не с чем.

— Здорово, мужики, — вежливо поприветствовал я сидящих за столами разбойничков.

Но на меня и Витьку никто не обратил внимания. Все взгляды были устремлены на бегкогада в боевой ипостаси.

— Да не шугайтесь его, — попытался я успокоить народ. — Это помесь носорога и волка. Зверь послушный и без моей команды обычно никого не жрёт.

— А ты, мил человек, кто сам такой? — угрюмо поинтересовался один из мужиков. — Али заплутал впотьмах?

— Это вы впотьмах, а я на свету. Вот этим светом своим и вас облагодетельствовать хочу. Про идиота Оглоблю слышали уже?

— Ты, барин, пошто нашего хозяина обижаешь? — подала голосок молодая крестьянка. — Оскорбляя его и нас оскорбляешь тоже. Правильно, мужики? Или стерпите такое неуважение от пришлого?

Да нет — не крестьянка это. Ручки холёные, мордочка не обветренная. Блоками одарённость свою прикрыла, а вот нюансики в образе убрать не удосужилась. Впрочем, как и её партнёр, тоже не ставший отмалчиваться.

— Верно Нюрочка говорит! — с наигранной болью в голосе произнёс он. — У нас тут горе, а он глумится над усопшим! Такое прощать нельзя! Иначе уважать себя не сможем!

Молодцы. Правильную накрутку своим подельникам сделали, быстро просчитав, что я не просто так из столицы припёрся.

— Фас! — отдал я приказ Чпоку, хлопнув ладонью его по спине.

Белкогада долго упрашивать не пришлось. На ускорении он тут же сорвался с места. Даже я не смог нормально проследить за его действиями, а уж простое мужичьё и подавно. Со стороны им, наверное, показалось, что одарённая парочка взорвалась, раскидав по хате свои конечности и забрызгав близко стоящих к ним кровью.

— Молодец, — довольно потрепал я вновь появившегося у моих ног Чпока. — Хороший мальчик. Умный.

А мужики оказались не из робкого десятка. Рефлексировать не стали и гуртом кинулись на нас, вооружённые кто чем. Даже вид Чпока их не остановил.

— Не калечить! — на всякий случай приказал я белкогаду, прежде чем вместе с Виктором приступил к наведению порядка.

Нам хватило минуты, чтобы всё это отребье уложить на пол. Причём я особо не зверствовал, а больше наблюдал за своим товарищем. Прав Беда: из Витьки получился отменный боец. Не могу утверждать с полной уверенностью, но, кажется, он в своих движениях был где-то на грани, чтобы перейти в ускорение. Обязательно надо будет его к Алтайской Ведьме отправить на изучение. Сомнений нет: у парня имеется не до конца оформившийся Дар.

Пока аборигены приходили в себя, мы сели за стол и пропустили по рюмочке крепкого, настоянного на каких-то душистых травах самогона. Ну и закусили салом, конечно. Хорошо оно идёт с недавно испечённым чёрным хлебушком.

— Из чего самогон делали? — неожиданно поинтересовался я у первого же мужика, вставшего на ноги и приготовившегося снова идти в атаку.

— Дык енто… — растерялся он. — На зерне, как обычно.

— А потом чего добавляли? Уж больно духан знатный. Прямо внутри всё согревается, но не обжигает.

— Да то баба Лена настаивает. И чабрец, и хрен использует точно. А вот чего ещё про то ведьма старая не говорит. В секрете держит, чтобы только у неё покупали.

— Потом с этой старухой сведёшь. Сам-то чего застыл? Присаживайся к столу, рюмаху тяпни. Чай не в гостях, а у себя дома. И остальные тоже пусть подтягиваются. Разговор, мужики, серьёзный будет.

Под ненавязчивым контролем Виктора, с двумя пистолетами в руках, прислонившегося к стене, и плотоядно облизывающегося Чпока, окончательно вошедшего в роль, разбойники приняли моё предложение. Через несколько минут пара десятков разбитых морд уставились на меня заплывшими от синяков глазами. Любви во взглядах я по-прежнему не видел, но откровенная агрессия сменилась страхом и любопытством.

— Ну, за здоровье! — произнёс я тост, и все послушно опрокинули по стакану самогона.

Закусывать никто не стал, нервы выпивкой подлечили, а вот кусок в горло не лез рядом с двумя растерзанными телами.

— Попал ваш Оглобля под замес знатный, — стал я развивать тему. — От скудоумия своего. Пришлось схоронить дурака, чтобы жизни остальных спасти.

— Что-то не больно вы, барин, на человеколюбца похожи, — скривился один из разбойников. — Не успели поздороваться, как тут же Нюрку с Евлампием лютой смерти предали.