Игорь Кузнецов – Русские предания (страница 63)

Кому после смерти мельника досталось завещание Разина, предание не говорит, и полагают, что оно, вероятно, затерялось или разорвалось: мельник просеивал на нем нюхательный табак.

Портной один на краю города у реки Камы жил; вода под самые стены подходила. Были у него работники. Вот раз идет он по базару и попадается ему чувашенин.

— Слушай, — говорит, — у тебя, портной, в доме клад есть.

Тот смеется:

— Где это?

— Да в хлеве, как войдешь, так направо, в углу, к реке.

— Врешь ты, — говорит, — все, старый хрыч! Какой у меня клад?

— Нет, не вру. Отрой его — богат будешь!

— Ну, — говорит — тебя! Вот выдумал!

И пошел домой.

— Ну, коли не хочешь, как хочешь. После каяться будешь, станешь меня искать.

И пропал из виду. Дома портной и задумался.

— А что не попытать? Дай порою.

Пошел искать этого чувашенина, нашел. Тот согласился.

— Только с условием, — говорит, — с рабочими поделись; не поделишься — не дастся, и, если в мысли тебе придет не делиться, клад уйдет, когда копать будешь.

— Хорошо.

— Достань икону, три свечки и заступ, а работника одного рыть заставь.

Вот пришел портной домой, одного работника оставил на ночь дома. Праздник был, все гулять ушли, он ему и говорит:

— Останься, ты мне понадобишься; не ходи нынче гулять. Будем клад рыть.

— Ладно.

Пришел ночью чувашенин, пошли в хлев, икону поставили, свечи зажгли. Работник с хозяином роют яму в углу, а чувашенин молитвы читает заговорные, чтобы клад остановить. Только портной рост и думает:

— Что это я, неужто своим добром с работником буду делиться? Чай, на моем дворе-то, а не на его?

Как подумал про это, поднялся шум, икону за дверь выкинуло, свечки потухли, и загудел клад, в землю пошел. Стало темно, и давай этого портного по земле возить: возит да возит нечистая сила. Чувашенин говорит работнику:

— Кинься на него! Упади!

Тот упал на хозяина — их двоих стало из угла в угол таскать. Насилу знахарь остановил заговорною молитвою. Клад ушел, а чувашенин после и говорит портному:

— Вот не хотел поделиться, он и не дался тебе; а теперь в этом доме тебе не житье: нечистая сила тебе в нем не даст жить — все растащит.

Портной видит, что плохо дело, взял да от реки и переселился выше, в другое место. И опять, как был бедный, таким же и остался. Не умел взять.

Недалеко от Чердаклов (Самарская губ., Ставропольский уезд) есть дуб. Под ним лежит клад.

Вот раз мужики пошли его рыть, ружье на всякий случай взяли. Пришли. Видят, около дуба (с полуночи) ходят черные копией кругом. Стали они смотреть, — глаз отвести не могут. Закружилась у них голова, — и попадали мужики наземь. Очнулись, хотели рыть, а кошки опять хороводиться пошли, то влево, то вправо. Так и бросили: страшно стало. Говорят, что на этом дубе повесился тот, кто клад зарыл.

В селе Новиковке по лесам разбойники сильно шалили. У мужиков, промышлявших разбоем, не одно мертвое тело, случалось, на гумне в соломе лежало. Бывало, в кабаке перекоряться начнут и припомнят друг дружке.

— У тебя, вора, на гумне-то что?

— Что?

— Поди, завальня три валяются (а завальнями мертвые тела они звали, потому что в солому заваливали).

Вот одного такого разбойника поймали; повинился он, что людей грабил, багром телеги из-под яра в воду стаскивал, убивал. Посадили его в острог. Он, для того чтобы у Бога грехи замолить, чтобы выпустили его, написал к любовнице письмо. В письме пишет, что надо рыть под дубом; там есть ход (лестница) и в подвале — золото.

— Часть этого золота, — говорит, — возьми и отдай на ризу Божьей Матери в церковь.

Письмо долго ходило по рукам, но клада не нашли.

Возле села Красная река (Самарская губ., Ставропольский уезд) есть клад недалеко от леса, в пещере. В ней стоят лодки и кадушки с деньгами. Дверь в эту пещеру отворяется накануне первого дня Пасхи. Тот может достать этот клад, кто матерно не выругается. Клад и до сих пор не тронут.

В Саратовской губернии, в Кузнецком уезде, возле села Елюзани, клад есть: в озеро на цепях бочки с золотом опущены. Тут прежде разбойники жили и оставили все награбленное добро в озере, а для того чтобы никто не узнал, куда они дели золото, сносили его в воду но ключу: но нему и от озера шли, и к озеру. Озеро почти все теперь илом занесло, и клад никому еще не дался.

Недалеко от Тагая (Симбирская губ.) мужик раз лошадь искал. Шел, шел, доходит до крутой горы. Видит, в ней дверь; он вошел. В первой комнате все лодки с золотом; пошел дальше (а комнат много), в последней комнате стол накрыт, а за ним сидит немая девица. На столе — вино и закуска. Вот он подошел, взял золотую чарку, налил вина и выпил; кубок — за пазуху и во все места золота из лодок насыпал. Выходит, а над дверями серебряные наборные уздечки висят. Он взял одну; как только вышел, напал на него конный парод, вроде казаков, избили его и отняли деньги. Уцелел один кубок да несколько золотых. Принес он кубок к тагайскому иону и рассказал все. На кубке был вензель Петров и на деньгах тоже. После все это у судейских пропало.

Симбирский богач Твердышов, говорят старожилы, зашил собственноручно в подушку свои бумаги и просил своего приказчика положить эту подушку в гроб ему, под голову. После смерти Твердышова родственники умершего засадили приказчика в острог за сокрытие денег. К приказчику во сне явился Николай Чудотворец и посоветовал ему объявить родственникам Твердышова, что деньги покойным зашиты в подушку и лежат с ним в гробу. С разрешения губернатора, в присутствии начальства и кладбищенского священника, могила Твердышова была разрыта, открыта гробовая доска, по деньги взять было нельзя, потому что вокруг головы мертвеца обвилась страшная змея и бросалась на всех, кто только близко подходил. Говорят, что священник будто бы проклял Твсрдышова, и он провалился в бездонную пропасть.

Один татарин зарыл клад навечно у себя на дворе с таким приговором:

— Как стрела высоко улетит, так пусть клад в землю уйдет!

Так словно кто его на месте но голове ударил: он час без памяти лежал, и его согнуло в турий рог с того времени.

Один богатый брат, желая раз ночью посмеяться над своим бедным братом, башмачником, поднял на улице дохлую собаку и бросил ему в окно да сказал:

— На тебе, проклятый! Одолел ты меня, попрошайка!

А вышло, что дохлая-то собака в избе бедняка рассыпалась золотом. Бедный брат проснулся от звона, поблагодарил брата за помощь. С того времени он разбогател, а богатый брат обеднел, промотался весь.

Один дворовый человек (истопником он у господ был) нанялся в Симбирске с другими рабочими Москвитинов сад чистить, — работали под горой, а есть ходили к амбарам. Там и изба была. Вот раз он приходит; вдруг из-под амбара козленок к нему кинулся. Он его взял да на плечо к себе положил; гладит, держит за задние ноги и приговаривает: «Бяшка, бяшка!» А козленок-то ему в ответ и передразнивает: «Бяшка, бяшка!»

Работник испугался, схватил козленка за задние ноги да об землю и ударил. Смотрит, — а козленок опять под амбар. От страха работник тут же на месте упал; хворал после этого и вскоре умер. А это ему, видно, клад давался.

Старик один в подполье клад зарывал, а сноха все видела. Вот он зарывает и говорит:

— Чьи руки зароют, те руки и отроют.

На другой день старик и помер. Сноха стащила его, мертвого, в подпол и давай его руками клад отрывать да приговаривать:

— Своими руками зароется, ими и отроется! Чьими руками зароется, теми и отроется!

Ей клад-то и дался.

Когда шел Стенька Разин на Промзино городище (Алатырский уезд), то зарыл в окрестностях его две бочки серебра. Конечно, зарыл он их неспроста, и теперь часто видят при вечере, как эти бочки выходят из подземелья и катаются, погромыхивая цепями и серебряными деньгами. Но достать их мудрено.

Один мужичок узнал, что они лежат в горе, отыскал место, дождался полуночи и стал копать землю и разворачивать каменья; дошел уже до плиты, закрывавшей заветные бочки, да как-то взглянул на противоположную сторону горы; видит он: идет на него войско, так стройно, ружья все направлены прямо на пего!

Он бросил все и бежал домой без оглядки. На другой день мужичок пошел на гору, но не нашел ни скребка, ни лопаты.

Если бы он не струсил, то, без сомнения, клад достался бы ему.

Верстах в трех от г. Алатырь, в горах Караульных, есть пещера, в которой сорок бочек золота прикованы на цепях. В селе Смолъкове (Сенгилеевского уезда), окруженном старыми деревьями, пировал Пугач. Село Поньшино (Сызранского уезда), лежащее между известковыми горами, служило притоном разбойника Пахома, и потому восточная часть горы называется Пахомовой горой. Село Мурзицы (Курмышского уезда), на левом берегу Суры, получило название по имени разбойника Мурзы, который жил в этой местности. Где теперь село Станичное (Корсуньского уезда), там в старые времена находили приют станичники и всякого рода бродяги; от их станов получило название и село. Во всех этих местностях, по преданию народному, спрятали клады разбойники.

В деревне Ольговке (Самарская губ.), по рассказам, жил знаменитый разбойник Чалгин. Он зарыл много драгоценностей на дне колодца, добыть этот клад особенно трудно потому, что этот колодец залит озером. Недалеко от села Мачкас (Ардатовского уезда) есть довольно высокая гора, которая, по своей голой белой вершине, называется Лысою. На самой вершине ее — место, обнесенное валом, вроде городища. На середине горы нашли раз оружие и землянку, в которой стояло деревянное ведро. По сказаниям старожилов, здесь был притоп разбойников, которые зарыли награбленные ими драгоценности.