Игорь Красавин – Предел (страница 10)

Анна взяла планшет, пролистала.

— Читаю: "Проект 'Щит' — единая платформа мониторинга и превентивного реагирования на экзистенциальные угрозы". — Она подняла брови. — Звучит красиво.

— До тех пор, пока ты не видишь, кто стоит за ним и какие инструменты хочет, — сказал Алексей. — Там, где пишут "мониторинг и координация", почти всегда читается "контроль и подавление".

Маша пролистала ниже. Названия мелькали почти карикатурные: «Архонт», «Новый Ноев Ковчег», «Глобальный щит», «Проект Эдем». Но список имён под ними был не смешным: генералы, олигархи, айтишные магнаты, бывшие "розовики", перебежчики.

— То есть, — сказала она, — мы избавились от инопланетной пирамиды, чтобы люди построили три свои?

— До трёх? — хмыкнул Алексей. — Оптимистка. Там штук семь только в первом списке.

— И что вы предлагаете? — спросила Анна.

— Не "вы", а "мы", — поправил он. — Я предложил им — там в Москве — простой вариант. Мы не можем запретить людям хотеть власти. Мы не можем запретить государствам думать о безопасности. Но мы можем сделать так, чтобы никто не мог это делать тайно, с опорой на "инопланетную магию". То, что ты сказала вчера, Маш: "Мы — садовники своего мира". Так давайте хотя бы свет включённым держать.

Маша задумчиво вгляделась в экран. Она чувствовала, как внутри поднимается знакомое ощущение: смесь усталости и вызова.

— Я только что отказалась становиться центром новой пирамиды, — сказала она. — Не хочу быть "лицом проекта". Но... если кто-то попробует использовать то, что осталось от "Розы" и серых, я не смогу сделать вид, что не вижу.

Лиза опустила ложку, перестала стучать ею по тарелке.

— Ты сейчас ведёшь к тому, что нам опять придётся лезть в грязь, просто уже без лазеров? — спросила она.

— Возможно, чуть менее глобальную грязь, — ответил Алексей. — Но да. Например: вот здесь, — он ткнул в экран, — наши аналитики заметили странный всплеск активности в одном из старых "розовых" оффшоров. В Дубае. Там, где Харрис и Вяземский прятали деньги. Вроде бы всё заморожено, но вдруг — новые транзакции. Кто‑то шевелится.

— Клон Харрис? — предположила Анна. — Её "ученик"?

— Или просто умный бизнесмен, который решил, что можно пристроиться к старому бренду, — сказал Алексей. — Факт: деньги пошли. А где деньги — там люди. Где люди — там риски.

Маша ощутила знакомый зуд адреналина. Питер, конечно, прекрасен, но перспектива разбираться с "наследством Розы" была частью её, как ни крути.

— То есть ты предлагаешь нам, — сказала она, — пожить недельку дома, а потом...

— А потом — не самосвалом в космос, а аккуратно, по-человечески, — сказал он. — Дубай — это не Антарктида. Там тепло, море, пальмы, шопинг. Лиза получит свой Тайланд, только без тайландских пляжей. И одновременно мы выясним, кто роется в старых "розовых" норах.

Лиза подняла брови.

— Ты заманиваешь нас расследованием через ол-инклюзив? — спросила она. — Передайте этому человеку премию за маркетинг.

Анна улыбнулась впервые за последние сутки более-менее без тени.

— Я бы, наверное, и сама слетала, — сказала она. — Но кто‑то должен остаться в Питере, чтобы следить, какие ещё "проекты" будут придуманы нашими гениями. И... — она посмотрела на Машу, — ...чтобы у вас был куда возвращаться.

— То есть вы хотите с папой сыграть роль домового и домоправителя, а мы с Лизой — быть выездной бригадой по «доделке» за садами? — уточнила Маша.

— Примерно так, — сказал Алексей. — Ты хотела не кабинет, а свободу? Это максимум свободы, который мир сейчас может тебе дать. Без формальных погон, но с очень реальной ответственностью.

Лиза посмотрела на Машу.

— Ну что, Воронина, второй сезон "Наследия Розы": в этот раз без пришельцев, но с теми, кто решил стать их самозваной заменой?

Маша глубоко вдохнула. Она чувствовала, что эта идея не просто «ещё одно дело». Это будет их проверкой: способны ли люди сами не превратиться в ту же самую систему, против которой они только что встали.

— Ладно, — сказала она. — Но с одним условием.

— Каким? — спросил Алексей.

— Не будет никаких "кодов М.В." и "Проектов Вектор", — сказала Маша. — Мы едем просто как Маша и Лиза. И как Алексей, если решит. Максимум — как консультанты. Ни "спасителей", ни "мессий". Иначе это быстро снесёт крышу и нам, и тем, кто с нами работает.

Алексей кивнул.

— Согласен, — сказал он. — Мне твоя голова нужна целой. И своя. И Лизина.

Лиза подняла руку.

— Я за, — сказала она. — Но учтите: я всё равно буду иногда шутить про "богиню", потому что ты так смешно на это реагируешь.

Маша закатила глаза.

— Только попробуй это сделать при журналистах, — сказала она. — И нас закатают в новый культ.

— Откуда ты знаешь, — вмешалась Анна, — что его ещё нет? — и усмехнулась. — Люди вообще склонны к культам.

— Вот поэтому мы и поедем в Дубай, — вздохнула Маша. — Чтобы проверить, кто там уже строит алтарь.

Она посмотрела в окно. За стеклом Питер медленно переходил от утра к дню. Невы ещё не было видно, но она знала, что, стоит выйти на улицу и пройти пару кварталов, река будет там — серо‑зелёная, тихая, с льдинками, плавающими по течению.

Тихая вода Невы скрывала много чего: старые трупы, обломки мостов, истории, о которых никто уже не помнит. Но в этой тишине было что‑то истинно земное, человеческое. Никаких садовников, никаких монолитов. Только город, который жил, как умел.

Маша почувствовала, как внутри, под шрамами и ожогами, под памятью о ледяной пещере и чёрных глазах, начинает пробиваться что‑то похожее на нормальное желание. Не спасать мир, не переигрывать богов, а просто жить — с людям, среди людей, иногда вмешиваясь, когда совсем уж становится плохо.

— Ладно, — сказала она вслух. — Договорились. Недельку отдыха — и в Дубай.

— Я зафиксировал, — сказал Алексей. — Потом не говори, что тебя никто не предупреждал.

Лиза протянула к ней руку.

— Тогда у нас есть семь дней, — сказала она. — Чтобы показать тебе все лучшие кофейни, бары и крыши Питера. А потом — будем сравнивать с Дубаем.

— Ты ещё забыла про прогулки по Неве, — добавила Анна. — И, возможно, даже один день, когда мы не будем обсуждать ничего, что связано со словом "угроза".

— Это уже фантастика, — заметил Алексей. — Но можно попробовать.

Маша взяла Лизину руку, почувствовала её тепло.

— Попробуем, — сказала она.

И в этот момент ей вдруг очень ясно стало: да, мир никогда больше не будет прежним. Да, люди будут снова и снова пытаться построить свои пирамиды. Да, наверняка где‑то в глубине космоса садовники с интересом наблюдают, что будет дальше с их бывшим садом.

Но между всем этим есть она, её семья, Лиза, Невский проспект, снег, нефильтрованное пиво в баре на углу, запах свежего кофе и возможность хоть иногда говорить «нет» тем, кто хочет поставить мир на колени.

И этого, возможно, достаточно, чтобы жить дальше.

Глава 9. Песок и шипы

Дубай казался другой планетой после Питера и Антарктиды. Тёплый воздух ударил в лицо ещё в коридоре аэропорта: смесь кондиционированной прохлады, духов, кофе, жареной еды и чего‑то металлического, стерильного. Маша, в джинсах и лёгкой футболке, с рюкзаком за спиной, чувствовала себя одновременно туристкой и диверсантом. Лиза шла рядом в свободной белой рубашке, шортах и кедах, с тёмными очками на голове, как будто они сюда действительно прилетели на отпуск. Только чёрный чехол с винтовкой, закамуфлированный под футляр для гитары, ломал картинку.

— Мы хотя бы выглядим как нормальная пара, которая приехала на море, — прошептала Лиза, глядя на толпу у паспортного контроля. — Если не считать того, что у нас в багаже больше железа, чем у половины охраны аэропорта.

— Мы и есть нормальная пара, приехавшая на море, — ответила Маша. — Просто у нас очень специфическое представление о развлечениях.

Очередь двигалась медленно. Люди вокруг были со всего мира: арабские семьи в традиционной одежде, европейские пенсионеры в льняных костюмах, китайские туристы с чемоданами и фотокамерами, русские в громких брендовых футболках. Ни один из них не подозревал, что в нескольких сотнях километров отсюда, под льдами Антарктиды, недавно решалась судьба их мира. Или подозревали, но воспринимали это как сюжет очередного блокбастера.

Пограничник посмотрел на их паспорта с лёгким интересом, задержался на имени «Мария Воронина», но, похоже, ничего особенного ему это не сказало. Клиентка как клиентка. Штамп. Штамп. «Welcome to Dubai». Всё.

— Первый уровень секретности пройден, — прокомментировала Лиза, когда они забрали багаж. — Нас не узнали и не облизали.

— Ты хотела, чтобы нас встречали с ковровой дорожкой и охапками роз? — усмехнулась Маша.

— Я хочу, чтобы нас вообще никто не встречал, — сказала Лиза. — Ни с цветами, ни с автоматами.

Такси в Дубае было не такси в привычном смысле. Они сели в белый Lexus с водителем в национальной одежде, который включил для них тихий арабский поп и улыбался в зеркале заднего вида.

— Куда вас? — спросил он на английском.

— Dubai Marina, — ответила Маша. — Отель "Al Sahra".

Отель «Al Sahra» был выбран не случайно. На бумаге — просто пятизвёздочный комплекс на первой линии с бассейнами и видом на море. В документах, которые Алексей прислал перед вылетом, значилось: «Через этот отель проходит часть финансовых потоков, связанных со старыми оффшорами "Розы". Один из совладельцев — человек, работавший с Харрис и Вяземским. Возможно, именно через него идут новые транзакции».