Игорь Королев – Радуга (страница 5)
Егор направился в аэропорт, анализируя произошедшее, и обдумывая свои дальнейшие шаги…
– Александр Иванович, разрешите войти? – Егор открыл дверь кабинета начальника аэропорта
– А, Егор, заходи! Заходи! – Аникеев приветствовал его как хорошего знакомого, – Ну, что нового? Все в порядке?
– Александр Иванович, у меня есть предложения и замечания по объектам ГСМ. Замечания требуют скорейшего устранения, а предложения позволят улучшить объекты ГСМ и обеспечить более жёсткий контроль за целевым использованием нефтепродуктов.
– Что значит «за целевым»? Ты хочешь сказать, что представители экспедиции воруют? Так тебя надо понимать? А ты не боишься бросаться такими обвинениями? У тебя есть доказательства? А ты не думаешь, что это оговор и ты можешь за клевету понести наказание? – Аникеев выстреливал фразу за фразой
– Я хочу сказать только то, что сказал, – прервал Егор начальника, – организация документооборота при приёме, хранении и выдачи нефтепродуктов в данной организации далека от идеальной, что не даёт возможности чёткой фиксации всех объёмов и при контроле возникает существенная погрешность.
– Что ты от меня хочешь?
– Я составил перечень замечаний и предложений и прошу, чтобы Вы его утвердили.
– Оставь, я рассмотрю.
– Товарищ начальник аэропорта, я прошу Вас подписать документ сейчас, многие позиции замечаний требуют оперативного решения.
– Я не знаю всех тонкостей твоей области, поэтому я должен проконсультироваться со специалистами в экспедиции и отряде, что позволит выработать максимально эффективное решение.
– Разрешите идти, – Егор понял, что дальнейший разговор просто бесполезен…
Он сидел за столом в своём кабинете и думал, что он может сделать, чтобы переломить ситуацию.
Он понял одно, чтобы с ним стали говорить – его должны услышать, а чтобы его услышали – необходимо найти решение, при котором у них возникнет потребность его услышать.
Безусловно, ключ необходимо искать в его работе. Каковы его обязанности и как он работает?
Его обязанности как старшего техника ГСМ авиаотряда – качественный и количественный контроль авиа ГСМ. Основное – контроль!
Что он делает? Помимо обеспечения контроля он занимается текущим обслуживанием и ремонтом оборудования объектов ГСМ. Это обязанности слесаря. В его должностной инструкции такие обязанности отсутствуют.
Существует строго установленная периодичность обслуживания оборудования. В сто девятнадцатом приказе написано чётко – не выполнено – запрещается эксплуатация.
Все привыкли к тому, что эти работы выполняет он. Вряд ли они будут отвлекать своих слесарей…
Как оказалось, расчёт был верен.
На следующий день начальнику нефтегазоразведывательной экспедиции из канцелярии принесли полученный утром и зарегистрированный документ. Под шапкой «Предписание» следовал перечень работ и срок исполнения. В случае невыполнения предписанием гарантировалось запрещение эксплуатации пунктов выдачи авиа ГСМ.
– Дунаева ко мне, срочно! – нажав кнопочку селектора, распорядился начальник экспедиции.
– Знако́м с предписанием? – задал он вопрос вошедшему в кабинет главному инженеру. – Что скажешь?
– Аникеев заверил меня, что ситуация под контролем. Приехал молодой парень, только что после училища. Он ещё не обтёрся и не понимает, что в жизни не всегда так, как в книжках. Думаю, ему руководство объяснит. Ну и более того, что это за предписание? Шантаж какой-то.
– Твои предложения? – начальник экспедиции нервничал. Его явно не устраивал ответ главного инженера.
– Я сейчас свяжусь с начальником аэропорта, и мы выработаем общую стратегию.
Телефонный разговор Дунаева с Аникеевым закончился на нотах взаимного понимания. Начальник аэропорта заверил главного инженера экспедиции, что гарантирует бесперебойную работу всех, подконтрольных ему объектов.
9.
Первое весеннее утро встретило Егора ярким солнцем и крепким трескучим морозом. На заправке нефтегазоразведывательной экспедиции он появился в начале седьмого. Осмотрел все семь пунктов выдачи авиаГСМ, проверил документацию. Истёк контрольный срок, определённый им в предписании. Ни один из пунктов предписания выполнен не был.
Ровно в восемь утра в дежурном журнале появилась надпись «Эксплуатацию объектов выдачи авиа ГСМ запрещаю. Старший техник ГСМ Царёв Е.В.». а на каждом раздаточном пистолете, на каждом, предварительно перекрытом, вентиле, на дужках навесного замка на дверях электрощитовой висели на медной проволоке черные пластмассовые пломбы.
– И что теперь мне делать? – спросила Егора заправщица.
– Работать. Здесь Ваше рабочее место. Когда закончится смена, как всегда поедете домой. Или если Вас руководство с этого объекта переведёт.
– Так, а что мне говорить? Я даже представить себе не могу, что сейчас начнётся.
– Правду. Говорите всегда только правду. Скажите, что техник запретил заправку в виду несоответствия её технического состояния требованиям безопасности.
Действия Егора вызвали моментальную взрывную реакцию по всему посёлку.
На оперативном уровне стали срочно решать, что делать и перераспределять время и направление вылетов и перевозок. В посёлке осталась лишь одна незакрытая заправочная площадка, принадлежащая геофизической экспедиции.
Егор, понимая, что нельзя полностью перекрывать кислород, заблаговременно провёл на ней все необходимые технические мероприятия.
Среди вертолётов установилась очередь на заправку, в бухгалтериях обеих экспедиций начали судорожно решать вопросы по взаиморасчётам. Телефоны руководства нефтегазоразведывательной экспедиции раскалились докрасна от звонков в разные инстанции, от начальника аэропорта до Управления ГСМ, включая различные комитеты: партийные, комсомольские, профсоюзные. Кругом направлялись письма и телеграммы с требованием прекратить произвол, грозящий срыву государственного плана, принять меры против самоуправства и так далее.
Первым делом, когда Егор пришёл в аэропорт, он направился на доклад к начальнику аэропорта.
– Товарищ начальник аэропорта, разрешите …
– Ты что творишь, сопляк!? – перебил его вскочивший со своего кресла Аникеев. – Ты совсем ничего уже не понимаешь? Все, доигрался! Пеняй на себя.
В этот момент на столе начальника аэропорта зазвонил телефон. Он резко поднял трубку. Лицо его моментально изменилось. Он вытянулся по стойке смирно и стал судорожно пытаться застегнуть верхнюю пуговку рубашки.
В такое шоковое состояние Аникеева ввёл звонок из управления гражданской авиации, головной структуры, в подчинении которой находились все авиаотряды области, в том числе и авиаотряд к которому был приписан вверенный ему аэропорт.
– Александр Иванович, здравствуйте! Меня зовут Леонид Ильич! Я являюсь заместителем начальника территориального управления гражданской авиации по общим вопросам. Мы получили и проанализировали докладную Вашего сотрудника Царёва. Действительно, есть ряд вопросов, на которые давно уже необходимо обратить особенное внимание. Да, мы абсолютно с Вами согласны, что бесконтрольные действия и безоглядное следование требованием и желаниям заказчика может привести к катастрофе. Вы очень остро заметили, что все приказы в авиации написаны кровью. Благодарим Вас за активизацию действий по обеспечению безопасности полётов. Для координации дальнейших действий завтра к Вам вылетает начальник Управления ГСМ Царёв Юрий Николаевич.
Аникеев положил трубку и молча сел в кресло. Он ничего не мог понять, что происходит. Он не знал, что несколько дней назад в территориальное управление гражданской авиации на имя начальника управления ушло письмо, в котором Егор во всех возможных красках расписывал заслуги начальника аэропорта в обеспечении безопасности полётов. Писал о том, что начальник аэропорта поставил перед ним, Егором, задачу приложить все усилия для обеспечения надлежащего уровня содержания и эксплуатации подконтрольных ему объектов, вплоть до запрещения эксплуатации заправки. А далее в письме Егор писал следующее: «Являясь для меня непреклонным авторитетом, Александр Иванович дал мне чёткое направление для дальнейших действий. Мне никогда не забыть его слова о том, что все руководящие документы в авиации написаны кровью, и он не допустит, чтобы по нашей вине появлялись новые приказы».
Через некоторое время начальник аэропорта вызвал своего зама Михаила Николаевича Егорова:
– Ты остаёшься за меня. Меня не беспокоить!
Аникеев оделся и вышел из аэропорта.
– Куда? – спросил водитель аэропортовской вахтовки.
– Домой, – Аникееву необходимо было разобраться в происходящем и, тем более, спрятаться от всех, спрятаться от необходимости принятия решений, чтобы, в случае чего, не наломать дров. Завтра прилетит начальник управления ГСМ – завтра разберёмся.
10.
Начальник управления ГСМ территориального управления гражданской авиации Царёв Юрий Николаевич, крупный мужчина лет пятидесяти пяти, по-хозяйски развалившись на диване в комнате отдыха начальника аэропорта, не спеша мешал сахар в чашке с чаем.
– Юрий Николаевич, может коньячку?
– Спасибо, Александр Иванович, достаточно чая. Думаю, ты понимаешь, почему я здесь? Хотелось бы отметить, что мы одобряем твои планы, направленные на укрепление имиджа советской авиации. Понимаем, что тебе трудно, понимаем, что у тебя особенная специфика работы, обусловленная взаимоотношениями с такими подрядными организациями как нефтяники, газовики, геологи. Безусловно, они выполняют работу государственной важности, а наша задача обеспечить максимально комфортные и безопасные условия эксплуатации авиации. Мы понимаем, что ты вынужден идти на крайние меры в целях наведения порядка. Ну и то, что ты активно привлекаешь для этого молодые кадры, мы так же поддерживаем. Кстати, где мой однофамилец?