Игорь Конычев – Второй шанс 2 (страница 41)
— Ты в тюрьме так ссучился? — ядовито осведомился Костя, с хрустом разминая пальцы. — Нормальным же мужиком был. Нашим.
У меня не было никакого желания слушать о том, как было раньше, поэтому я спросил:
— Ты тут хочешь ностальгии предаться? А дальше что, пустишь мужскую слезу, которая затеряется в дожде?
Костя шумно втянул носом воздух и сжал кулаки.
— По человечески ответить не можешь? — прогудел Толян, делая шаг в мою сторону. — Почему ты был с Захаром в момент нападения.
Мой бывший сослуживец упустил из внимания тот факт, что именно в момент нападения я находился в другом месте. Или же он просто был не в курсе. Но объяснять мне ничего не хотелось.
— Понимаешь, — я сделал еще одну неспешную затяжку. — С некоторыми людьми тебя сводит судьба, а с другими еб*чий случай. Вот в случае с Захаром он и был.
Скрипнув зубами, Костя двинулся вперед, но Толян остановил его:
— Не вдвоем. Пусть кто-то один раз на раз с ним выйдет.
Пока мои бывшие сослуживцы играли в благородство, я решительно действовал по принципу, который хорошо усвоил в тюрьме — всегда бей первым. И, раз уж решил драться, то побеждай любыми способами.
— Эй!
Как только оба мужчины повернулись на мой голос, я выплюнул горящую сигарету прямо в лицо Кости, а Толяну от души зарядил по яйцам. Когда первый противник сделал шаг назад, отмахиваясь от пепла, его согнувшийся пополам товарищ получил коленом в нос и растянулся на траве во весь свой немалый рост.
— Мразь! — огрызнулся Костя, переходя в наступление.
С рукопашным боем у него всегда все было в полном порядке, так что шансы вырубить меня бывший сослуживец имел весьма внушительные. На учебных спаррингах без использования дара мы бились на равных, но тогда я был в куда лучшей форме. А сейчас в моем арсенале не имелось даже эффекта неожиданности. Костя это понимал и уже предчувствовал победу. Вот только он не предвидел одного: я не собирался биться с действующим оперативником по-честному.
Это не дуэль, не спарринг, а уличная драка. Тут нет правил и все средства хороши.
Поддев ногой лежавшую на земле ветку, я швырнул ее в нападавшего и, получив пару лишних мгновений, достал из кармана перцовый баллончик, щедро залив им Костю. Хрипя, давясь слюнями, соплями и слезами одновременно, тот упал на колени и закашлялся.
— Чё ты как падла, Макс? — пробормотал пришедший в себя Толян. — Давай по-честному! — он попытался встать, но получил от меня под дых и свалился снова.
— По-честному, ага, — отойдя подальше, я бросил опустевший баллончик в урну, достал новую сигарету и закурил. — Вы-то меня отмудохать дохрена по-честному хотели?
— Раз на раз, — отплевываясь, выдавил Костя.
— Да-да, я вас услышал, сэр рыцарь. — Я уселся на скамеечку и закинул ногу на ногу. — Все дела, честная дуэль, один на один, вот только между кем и кем? Я три года отсидел, и дар почти потерял. Какие у меня шансы против подготовленного бойца?
— Нормальные шансы, — Костя смог встать на ноги, пошатываясь отошел в сторону и теперь пытался протереть глаза тыльной стороной футболки.
— Да ну? — наигранно удивился я. — А ты не путаешь зону и спортивный лагерь?
— Сука, все равно это не повод бить по яйцам, — простонал Толян, который предпочел еще немного отдохнуть на влажной траве.
— Не ной, вы первые начали.
— Это ты начал! — возразил Костя и шумно высморкался, едва не попав на друга.
— Нет. Я защищался. Просто начал чуть раньше, чем вы напали.
— Хорош тут демагогию разводить, — Толя все же поднялся. — Если такой говорливый, то почему не ответил, чего вы там с командиром темните.
— Если он захочет, то сам вам расскажет. Я не стану.
— Как был упрямым бараном, так и остался, — с кривой ухмылкой сообщил мне Толя и сплюнул в этот раз кровь из разбитой губы. — Честно ответь хотя бы: то, что с Захаром случилось, твоя вина?
— Спрашиваешь, словно я сам его ножом пырял.
— Ты понимаешь, о чем я…
— Понимаю, — я устало выдохнул и посмотрел на мигающий фонарь. — Но ничего не скажу. Спрашивайте командира.
— Если он выживет, — мрачно буркнул Костя и посмотрел на меня красными, даже во мраке, глазами. — Надрать бы тебе задницу, Макс!
— Ну так попробуй, — я сделал приглашающий жест. — Но в этот раз я применю дар.
— А если мы тоже? — с вызовом огрызнулся Костя.
— Тогда в реанимации будут заняты три койки, — философски рассудил я. — А может и сразу в морге.
Костя еще минутку посопел для вида, но потом разжал кулаки.
— Дай сигаретку что ли, — уже без злости попросил он.
— Держи, — я отдал ему пачку.
Сослуживец взял одну сигарету, еще одну отдал Толяну, после чего вернул пачку.
— Спасибо.
— Пожалуйста, — на моих пальцах появился огонек, от которого прикурили мужчины. — Вот видите, можем же вежливо общаться. Чего вы сразу быковать начали?
Костя отвел взгляд.
— Ольге врачи сказали, что у Захара ожоги на груди сильные. Она решила, что это ты…
— Она не в себе. Но да, это я.
Костя и Толя уставились на меня широко открытыми глазами.
— Спокойнее! Ему нужно было раны прижечь, пока он весь не вытек. Может, я чутка перестарался, но так Захар хотя бы до приезда скорой протянул. Надеюсь, еще и выкарабкаться сможет.
— Тогда, — Толян замялся, — извиняй, Макс. Непонятки вышли.
— Забыли, — я встал с лавки и понизил голос. — У меня к вам просьба, мужики.
Оба бывших сослуживца напряглись.
— Напавший на Захара может вернуться. Хорошо бы кому-то подежурить, пока он в себя не придет, или я не найду ту падлу, что его попортила.
— Это легко, — первым отозвался Костя. — Никого, кроме врачей и полиции к командиру не пустим. Но ты, — он придержал меня за запястье, — дай слово, что тот урод кровью харкать будет.
— Лучше просто найди его и передай нам, — предложил Толя. — Мы сами все устроим.
— Я его найду, — пообещал я. — Даю слово.
18. Зацепки
Яна дала полиции показания и поехала домой. Она хотела остаться, но мне удалось уговорить девушку отдохнуть. Сам же я провел время в компании бывших сослуживцев. Как оказалось, нам было, что вспомнить. Так что мы выпили весь кофе в автоматах, травя байки о том о сем. К нам присоединилась даже Ольга, которой Костя сумел объяснить, что это не я отправил ее брата на кушетку. Девушка извинилась, но, несмотря на мое прощение, все равно выглядела смущенной и больше молчала, нежели участвовала в беседе.
Захар пришел в себя ровно в шесть часов утра. Но посетителей к нему начали пускать только ближе к обеду. Первыми вошли полицейские, за ними, естественно, Ольга. Дальше я хотел пропустить парней, но они сказали, что все равно останутся дежурить, так что еще успеют пообщаться с командиром.
Молоденькая и опрятная медсестричка прочитала мне короткую лекцию о том, что в палате нельзя курить и повышать голос. Нервировать и утомлять пациента тоже запрещено, а время визита строго ограничено. Сейчас жизни Захара ничего не угрожало, но процесс заживления и реабилитации потребует много времени и сил.
Судя по всему, девушке или нравилась моя компания, или она просто любила читать лекции. Иными словами, замолкать она категорически не хотела. Пришлось взять инициативу в свои руки.
Я заверил девушку в том, что все понял, и аккуратно, но настойчиво отодвинул ее в сторону. Медсестричка не то, чтобы сопротивлялась, особенно когда узнала, что Косте и Толе тоже нужно все рассказать. Когда я входил в палату, то краем уха услышал вступительную часть лекции о правилах поведения в больнице.
Переступив низкий выкрашенный в белый цвет порог, я плотно закрыл за собой дверь, отсекая весь доносящийся из коридора шум. В ноздри тут же ударил запах стерильности и медикаментов, а в ушах завибрировал тонкий писк, издаваемый аппаратурой, к которой был подключен мой боевой товарищ.
— Выглядишь, как дерьмо, — сходу рубанул я правду-матку, глядя на осунувшегося и бледного Захара, облепленного трубками и датчиками.
— Я и чувствую себя так же, — на губах СОБРовца появилась слабая улыбка. Говорил он непривычно тихо и делал между словами большие паузы.
Рядом с кроватью стоял стул для посетителей. Я устало опустился на него и еще раз осмотрел друга. Ожог от моих ладоней на его груди щедро замазали какой-то белой пеной. Она же скрывала и ножевые раны.
— Ну, если внутренние ощущения совпадают с внешним видом, то это что, гармония, получается?