Игорь Конычев – Второй шанс 2 (страница 42)

Захар попытался рассмеяться, но тут же закашлялся. Приборы тут же стали пищать громче.

— В жопу такую гармонию, — прокряхтел мой друг, пытаясь восстановить дыхание. — Терпеть не могу больницы.

— Ну, тогда нечего было позволять черти-кому делать в себе дополнительные нефункциональные отверстия.

— Ох*енный совет, — с серьезным видом произнес Захар. — И чего ты раньше мне его не дал? Я бы тут не валялся тогда.

— Мне казалось, что ты сам сообразишь.

— Надо было, — Захар вновь улыбнулся, но уже куда жизнерадостнее. На его впалых щеках даже румянец появился. — Ладно, — выдохнул он. — Спасибо, что настроение поднял, а то Ольга тут развела сырость. Весь пол поди слезами залила.

— Женщины, — развел я руками.

— Женщины, — Захар согласно кивнул и тут же поморщился, видимо, от боли в порезанной шее. — Но давай не о них сейчас. Тогда в кинотеатре…

— Тебе нельзя волноваться, — перебив друга предупредил я, впрочем, понимая, что на подобные предупреждения он чихать хотел.

— Ага, я всю жизнь волнуюсь, — скривился Захар, — и ничего, живой пока. Кстати, — он попытался поднять руку, но отказался от этой идеи и взглядом указал на свою грудь. — Спасибо, что прижег раны. Врач сказал, что без этого я бы до операции не дотянул.

Я молча отдал другу честь, правда, жест вышел расхлябанным и скорее шуточным.

— Гражданские, — недовольно проворчал Захар, и мы вместе посмеялись.

Точнее я посмеялся, а он покряхтел.

Дверь приоткрылась, и в нее просунулось строгое миловидное личико медсестрички.

— Время, — напомнила она.

— Уже заканчиваем, — пообещал я.

Девушка важно кивнула и скрылась за дверью.

— Короче, — Захар вдруг понизил голос. — Тип, который на меня напал, может лица менять, как маски. В кинотеатре вроде как ты вернулся. В темноте — один в один. Я только успел подумать, что ты вроде за пивом пришел, а вернулся без него, да и поднабрал в весе немного, как — раз! — и один пропущенный. — Мой друг поднял палец, указывая на область груди. — А за ним еще один.

Я насторожился.

— Уверен, что он только рожу менять умеет? Тело остается его?

— Вроде как, — подтвердил свои же слова Захар. — Полиции я уже информацию передал. Урода ищут. Но, сам понимаешь, вряд ли найдут.

— Скорее всего он сам к тебе придет, — предположил я. — Завершить начатое.

— Скорее всего. — Закусив губу, Захар нахмурился. — Тогда надо быть внимательнее и придумать пароль какой-то, чтобы друг друга отличать. Может, название отряда, позывной и порядковый номер?

— Годится, — согласился. — Там, кстати, снаружи еще Костян с Толиком.

— Они в курсе? — тут же спросил Захар.

— Нет. Сам решай, говорить им или нет.

Захар уважительно опустил голову, в знак признательности, после чего спросил:

— Что будешь делать?

— Попробую сам поискать этого лицедея. Есть кое-какие зацепки.

— Будь осторожнее, — попросил друг. — А то не хотелось бы тебя в соседней палате обнаружить.

— Ничего не обещаю, — я встал и хотел коснуться его плеча, но в последний момент убрал руку — уж слишком много проводков, датчиков и заживляющего геля оказалось под ней.

— Боишься, что развалюсь? — криво усмехнулся боевой товарищ.

— С тебя станется. Не молодеем же.

— Это точно.

Уже собираясь, я вспомнил об ориентировке, полученной от Мишеньки.

— У тебя не получилось пробить барыгу?

Захар с сожалением покачал головой.

— Все что я узнал — их полно, но они шифруются.

— Время! — в дверях снова появилась воинственно настроенная медсестричка.

— Все, ухожу, — обезоруживающе улыбнулся ей и махнул рукой Захару. — Поправляйся.

— Приложу все усилия, — заверил меня он. — На связи.

— На связи.

Покинув палату, я попрощался с Костей и Толей, вызвал такси и поехал домой. В пути у меня началась разыгрываться паранойя: а вдруг один из бывших сослуживцев сейчас не настоящий? Но эта мысль быстро отправилась прямиком на свалку — меняющий лица не мог скопировать характер, а ребята давно друг друга знали, так что моментально раскрыли бы обман. Однако это не отменяло того факта, что нужно быть настороже.

Такси остановилось у дома, и водитель совершенно ненавязчиво намекнул, что был бы очень рад оценке в пять звезд. Он сказал это вслух, но тихо и глядя вверх, словно обращался не к пассажиру, а к какому-то божеству всех таксистов в мире. Учитывая, что это были первые слова, которые я услышал от него за всю дорогу, то оценку свою он заслужил.

На улице распогодилось, светило солнышко, и вовсю щебетали птички, за которыми плотоядно наблюдал из кустов упитанный мейн-кун. Мое появление спугнуло пернатых певиц, и кот издал череду щелкающих и расстроенных звуков. Недовольно покосившись на меня, он сообщил:

— Это все ты виноват, двуногий.

— Только не говори, что стал бы жрать сырую птицу, — мне его обвинения были безразличны.

— А ты бы мне ее приготовил? — с надеждой спросил Котов.

Глядя в его нахальные кошачьи глаза, я медленно покачал головой.

— И не надейся.

— Тогда жрал бы сырую, — мейн-кун совершенно по-человечески вздохнул. — Инстинкты, знаешь ли.

— Нет, не знаю, — я хотел закурить, но вспомнил, что все сигареты мы с Коляном и Толиком выкурили у больницы.

— Знаешь-знаешь, — как-то хитро прищурился Котов и, вытащив свою пушистую тушку из кустов, растянулся на нагретой солнышком лавочке. — Вот мужчины, например, даже будучи в отношениях, могут пялиться на других женщин чисто из спортивного интереса. С птичками, знаешь ли, так же.

— Но женщин-то мы не жрем.

— Ну да, — согласился мейн-кун и дернул пушистым хвостом. — В этом случае процесс иной.

— Ладно, — я вдруг понял, что слишком устал даже для душевных разговоров с котом, а еще хочу есть настолько, что поймай мой собеседник птичку, мы бы с ним за нее подрались, — загорай дальше, а я пошел отсыпаться.

— Давай, — Кот решил меня не задерживать и довольно зажмурился. Но, стоило мне пройти мимо, а ветру изменить направление, как мейн-кун чихнул и принялся дергать усами. — Ты где, блин, лазил?

— В больнице, — я понюхал рукав и почувствовал лишь запах табака.

— Весь химозой провонял, — Кот спрыгнул с одной лавки и переместился на другую, чтобы находиться от меня с подветренной стороны. — После тебя теперь в подъезд не зайти будет часа два, — пожаловался он.

Жалеть мохнатого ворчуна мне не хотелось, поэтому я лишь пожал плечами.

— Переживешь.

— А куда деваться? — сладко зевнул Кот, отчего мне теперь хотелось есть и спать одновременно.

Еще неплохо было бы душ принять, а то запах…

— Кот! — я замер у подъездной двери, щелкнул пальцами и развернулся на сто восемьдесят градусов.

— М? — он приподнял уже заспанную морду.