Игорь Конычев – Там леший бродит (страница 23)

— Стынет все, — раздался откуда-то снизу голос Кузьмича. — Тебя только ждем.

Сладко потянувшись и умилив Забаву, я легко соскочил на пол, встряхнулся и выпрямился уже в человеческом облике. Царевна нисколько не удивилась и приветливо улыбнулась мне, помахав рукой. Она вновь облачилась в свой сарафан, расчесалась и теперь буквально цвела и пахла одуванчиками.

— Кузьмич мне все рассказал, — сообщила царевна. — Спасибо тебе за помощь, добрый леший.

— Не такой уж он и добрый, — буркнул домовой. — Вчерась обещал мне ухо откусить, коли спать ему помешаю.

Забава строго посмотрела на меня. Я только руками развел.

— Ну не откусил же.

— Это потому как я затаился и сидел тихонько, аки мышенька, — продолжил жаловаться девушке Кузьмич. — Всю ночь дышал через раз.

— Так вот, почему мне так хорошо спалось, — я уселся за стол, где меня дожидалась куриная похлебка, овощи, вареные яйца и хлеб. В качестве напитков низкорослый шеф-повар подал квас, воду и простоквашу, а на десерт предлагались пироги, судя по запаху, с яблоками и ягодами.

— Приятного аппетита, — пожелал я, чем заслужил удивленный взгляд Забавы. В отличие от Кузьмича и Дуси, которые провели со мной достаточно времени, она это словосочетание слышала впервые.

— Не бери в голову, — успокоил царевну домовой, — он у нас чудной немного.

Я недовольно покосился на Кузьмича, а тот сделал вид, что это сказал кто-то другой и принялся рассматривать паутинку в углу. Её, кстати, я домовому трогать запретил, так как живущий там паук исправно сокращал популяцию назойливых и наглых мух, которые напрочь отказывались понимать и намёки, и прямой запрет на посещение моего обиталища. Да, помимо паука мух ела еще и Дуся, но она ни разу не отказывалась от помощи нашего восьмилапого соседа.

Забава же приняла слова домового за чистую монету и кивнула. Она уселась напротив меня и потупилась. По виду царевны было ясно, что она не только голодна, но и хочет задать мне несколько вопросов. Однако, несмотря на высокое происхождение, придерживается правил приличия. И как это царь Всеслав умудрился дочь воспитать нормально, а сыновей нет? Или тут дело в характере?

Понимая, что гостья ждет, когда хозяин дома начнёт трапезу, я отломил кусок хлеба и закинул в рот, принявшись меланхолично жевать. Подоспевший Кузьмич тут же разлил похлебку по мискам и отступил от стола.

— А ты не будешь? — я обратил внимание, что порций только две.

— Мы утром поели, пока готовили, — сказал домовой, недовольно покосившись на кикимору, которая пыталась умыкнуть со стола один из дымящихся пирожков. — Поели, я сказал. — С нажимом произнес Кузьмич.

— Пусть кушает, — заступилась за Дусю Забава, но тут же осеклась и виновато взглянула на меня. — Можно ведь?

— Можно, — благодушно разрешил я, с удовольствием поедая наваристую похлёбку. При всем своем склочном характере, готовил Кузьмич просто замечательно.

Обрадованная кикимора тут же показала домовому язык, схватила два пирога и вприпрыжку метнулась за печку. Спустя миг оттуда донеслось довольное чавканье. Да, Дуся могла питаться исключительно мухами или, скажем, мухоморами. Да она и мышь могла проглотить, сам видел, и прекрасно себя при этом чувствовать. Но даже при такой всеядности кикимора все равно никогда не отказывалась от чего-то сладенького.

— Только еду переводит, — заворчал Кузьмич, вооружаясь веником и сметая оставленный кикиморой след из крошек.

— Не брани ее, — примирительно произнесла Забава, не забывая орудовать ложкой. Несмотря на голод, она тщательно следила за тем, чтобы не зачерпывать похлёбку быстрее меня. — Она славная и потешная.

Кузьмич ядовито хмыкнул.

— Ага, славная, как же! Добрая ты слишком, Забавушка. Кикиморе только волю дай, она тут все с ног на голову перевернет, и моргнуть не успеешь. Она!..

Из-за печки вылетел драный лапоть у ударил домового по макушке.

— Ах ты ж! — Кузьмич тут же бросился в бой.

Кикимора выскочила из-за печки, и они принялись гоняться друг за другом по всей избе.

— Часто у тебя так? — спросила Забава, наблюдая за бесконечной чехардой двух нелюдей.

— В последнее время — да, — признался я, не обращая внимания на домового и кикимору.

— Здорово! — искренне обрадовалась Забава. — А чем еще ты занимаешься?

— Да вот… — вопрос застал меня врасплох. Нет, рассказывать о своих занятиях я мог довольно долго, вот только с чего бы начать? Наверное, не со скверны. К этому царевну надо как-то постепенно подводить.

Сама царевна тем временем глядела на меня во все свои огромные глазища, ожидая чего-то интересного и захватывающего. И пусть мне никогда не нравилось хвастаться, но и ударить лицом в грязь тоже не хотелось. Вот и решил впечатлить девушку парой нехитрых фокусов. Для этого мне всего и надо, что ставни раскрыть, да…

…стоило мне подойти к окну, как ноздри защекотал металлический, чуть мускусный запах. Кровь. Причем не человеческая. Точнее и человеческая тоже. Запах приближался очень стремительно и не сулил ничего хорошего. И как я его раньше не учуял? Расслабился, видать.

— Что-то не так? — Забава заметила мое беспокойство.

Я не ответил и быстро встал между гостьей и дверью за миг до того, как та сорвалась с петель.

11. Кровь за кровь

— Яр-р-р-р! — от громогласного рыка стены моей избушки задрожали.

— Батюшки! — пискнул Кузьмич, тут же скрывшись в неизвестном направлении и прихватив с собой еще и Дусю, которая, когда надо, соображала куда медленнее обычного.

Я же сохранил спокойствие и шагнул навстречу огромному антропоморфному волку, чья густая длинная шерсть угрожающе топорщилась в разные стороны, а налитые кровью глаза источали лишь ярость. Однако заботил меня вовсе не вид волколака — их в моем лесу хоть отбавляй, а то, что он принес в мой дом.

Точнее кого.

Невысокий тощий мальчишка лет девяти едва дышал и непрерывно стонал. Он был весь в крови: ярко-алые капли контрастировали с мертвенно-бледной кожей. Одного взгляда на пацана мне хватило, чтобы понять все без слов. Быстрым движением я смахнул со стола кухонную утварь и легко передвинул его на середину комнаты.

— Опять? — я жестом велел волколаку положить мальчишку на столешницу.

— Нер-р-р-радивый он у меня, — печально произнес волколак, аккуратно укладывая ребенка на стол, временно исполнявший роль кушетки.

— Бедняжка, — голос Забавы не выражал страха. В нем звучали искреннее сочувствие и тревога. — Что с ним сталось?

— Кузьмич! — гаркнул я, оттесняя мохнатую просительницу от стола и начиная беглый осмотр пострадавшего. — Тащи родниковую воду, ткань и пучок трав. Тот, в котором крапива, подорожник, репейник и васильки.

— К людям он ходить повадился, — волколак встряхнулся, сбрасывая клоки шерсти прямо на пол и обратился стройной подтянутой женщиной средних лет с длинной и пышной черно-серой косой. Она одернула простую походную одежду и посмотрела на меня необычными ярко-желтыми глазами. — Поможешь братцу, Яр?

— Помогу, — чуть раздраженно бросил я, не желая отвлекаться от пациента. — Только не мешай.

Рядом со мной появился Кузьмич с кадушкой воды и мотком тряпья подмышкой. Рядом с ним встала Дуся, которая в кои-то веки раз не напортачила и дала мне нужный пучок с травами, а вместе с ним и ступку с пестом.

— Спасибо, — быстро поблагодарил я, когтем срезая с мальчишки окровавленную одежду. Под ней обнаружилась куча ссадин, синяков и кровоподтеков. Старых хватало, но новых было куда больше. Но все они оказались незначительными. Основной моей заботой стали два сильных рассечения на голове.

— Он еще не может обращаться. Так бы раны сами зажили, — женщина-волколак выглянула из-за моего плеча. — Антипушка…

— Варвара, не мешай, — теперь рыкнул уже я.

— Пойдем, — царевна взяла сестру Антипа за руку и отвела в сторону, усадив на кровать. — Ты Варвара, да? Меня Забавой зовут. Не переживай, леший поможет твоему брату.

— Куда ж я денусь-то, — буркнул я, энергично измельчая травы в ступке. — Кузьмич, намочи ткань и промой раны. Но аккуратно. Дуся! Ты не лезь. Иди лучше гостье предложи чего-нибудь.

— Не надо! — тут же отказалась Варя, которая не понаслышке знала, на что способна кикимора.

В прошлый раз Дуся обварила ее бедро кипятком. Благо, регенерация у волколаков была сверхбыстрой, так что даже следа не осталось. А вот моя низкорослая помощница в тот день едва не лишилась головы — характер у Вари непростой. Как и всё ее племя, эта женщина вспыльчива и скора на расправу. В тот раз мне пришлось позабыть о принципах не драться с женщинами и как следует наподдать ей, чтобы успокоить. Инцидент вышел неприятный. Но с тех пор Варя поглядывала на меня исключительно с уважением. Хотя виделись мы всего трижды и то по одному и тому же поводу.

— Антипка опять к людям ходил, — поделилась женщина, нервно теребя свою косу.

— Оно и немудрено, — отозвался я, нанося полученную из трав мазь на промытые Кузьмичом раны парнишки. — Среди волколаков у него ровесников нет. Скучно мальчишке, вот и лезет к погодкам. Это они его так?

— Нет, — Варя замотала головой. — Те, что стар-р-р-рше, — в приятном и чуть хрипловатом голосе женщины прорезались кровожадные нотки.

— Тише-тише, — попыталась успокоить волчицу Забава. — Все будет хорошо. Правда же? — этот вопрос предназначался уже мне.

— Да. — Без раздумий отозвался я. — Но только если Антипка наберется уму-разуму раньше, чем ему окончательно голову проломят. Ну или хотя бы впервые обратится волком, чтобы организм полностью перестроился и смог сам раны заживлять. Я — леший, а не лекарь.