Игорь Колесников – Тайный войн Всесоздателя (страница 12)
Через минуту пришёл ответ:
Возвращение
В субботу утром, ровно в восемь, у ворот остановился знакомый «Патрол». Виктор вышел, потянулся, оглядел двор.
— Ну что, отдохнул?
Артём стоял на крыльце с рюкзаком. Рядом — баба Надя, дед Степан и тётя Люда. Все вышли провожать.
— Отдохнул, — ответил он. — И не только.
Баба Надя всхлипнула, обняла его, сунула в руки пакет с пирогами. Дед Степан молча пожал руку — крепко, по-мужски, и Артём почувствовал, что в этом рукопожатии было обещание. Тётя Люда просто кивнула, и в её глазах он прочитал: «Возвращайся».
— Приезжай ещё, внучек, — сказала баба Надя. — Всегда ждём. Ты теперь знаешь.
— Знаю, — ответил он. — Обязательно приеду.
Машина тронулась. За окном поплыли знакомые поля, лесополосы, станицы. Артём смотрел на убегающий пейзаж и чувствовал себя другим человеком. Не тем загнанным, вечно оглядывающимся парнем, который уехал отсюда неделю назад. А тем, кто знает: у него есть корни. Есть люди, которые держат его за спиной. Есть правда на руках и доказательства в папках.
И есть впереди — май. Восемнадцать лет. А потом — новая жизнь, в которой он сам будет решать, кто ему родня, а кто — чужие люди, притворяющиеся семьёй.
— Ну, рассказывай, — сказал Виктор, выруливая на трассу. — Как прошла неделя?
Артём улыбнулся, глядя на дорогу.
— Я тебе сейчас такое расскажу, — сказал он. — Ты не поверишь.
И начал говорить.
Глава 7. Железо
Прошла неделя после возвращения из Стародворцовского. Целая неделя тишины, которая казалась Артёму подарком судьбы — или затишьем перед бурей. Он просыпался каждое утро в одно и то же время, по привычке, выработанной месяцами жёсткого графика, и первым делом тянулся к телефону.
Приложение камеры показывало пустую лестничную площадку. Новые замки, которые они с Виктором поставили перед отъездом, держали дверь мёртво. Бумага с печатью участкового, наклеенная поперёк косяка, так и осталась нетронутой — даже уголок не отклеился. Никто не приходил. Никто не караулил. Сосед Дмитрий, заглянув как-то вечером за солью, подтвердил: камера за всё время зафиксировала только почтальона, бросившего квитанцию в ящик, и кошку с пятого этажа, которая по ошибке поднялась выше.
Квартира была в порядке. Можно было выдохнуть.
Но Артём не выдыхал. Он просто переключил своё внимание на другое.
На «Тойоту Камри» 2015 года, которая стояла во дворе под брезентом.
Машина досталась ему по наследству вместе с квартирой и недостроенным офисом отца. После аварии, в которой погибли родители, «Камри» выглядела так, словно побывала в мясорубке: смят передний бампер, разбита оптика, треснуло лобовое стекло, повело крыло. Страховая компания тянула с выплатой, экспертиза затягивалась, и Артём уже почти смирился с тем, что машина так и останется грудой металлолома во дворе, памятником той ночи на трассе.
Но в деревне, гуляя по степи и глядя на бескрайнее небо, он вдруг понял: если он не восстановит эту машину, он никогда не сможет двигаться дальше. Не в физическом смысле — он и так передвигался пешком и на электричках. В смысле внутреннем. «Камри» была последней вещью, которая связывала его с отцом по-настоящему. Отец сам выбирал её, сам вкладывал деньги, сам учил Артёма, тогда ещё подростка, проверять масло и менять колёса. Бросить её ржаветь во дворе означало признать, что прошлое мертво окончательно и бесповоротно.
А он не хотел признавать.
В понедельник утром, перед сменой в автосервисе, Артём спустился во двор, сдёрнул брезент и долго стоял, разглядывая искореженный передок. Потом достал блокнот и начал записывать.
Список получался длинным, пугающим. Но Артём не пугался. Он привык раскладывать большие проблемы на маленькие задачи. Сначала — найти запчасти. Потом — договориться о ремонте. Потом — оплатить.
В автосервисе «На Седлогорской» дядя Вадик, увидев список, присвистнул.
— Ты что, решил её с того света достать?
— Решил, — ответил Артём. — Потихоньку. У меня есть кое-какие сбережения, плюс я продолжаю работать. Смогу по частям заказывать.
Дядя Вадик почесал затылок, потом кивнул:
— Ну, дело хозяйское. Тем более машина-то хорошая, жалко, если пропадёт. Давай так: я тебе помогу с поиском запчастей. У меня есть выходы на разборки в Пятигорске и Минеральных Водах. Если брать бэушное, но в хорошем состоянии, выйдет вдвое дешевле нового. А кое-что можно и отрихтовать — у нас мастер есть, золотые руки.
— Спасибо, дядь Вадик.
— Не за что. Ты парень работящий, мне не жалко. Но учти: работа долгая. За месяц не управишься.
— Я не тороплюсь, — сказал Артём. — Мне главное — чтобы она снова была на ходу. Чтобы я мог сесть за руль и поехать. Куда угодно.
Он не стал объяснять, что «куда угодно» означало для него свободу. Возможность самому выбирать направление, не зависеть от расписания электричек и автобусов. Возможность в любой момент сорваться и уехать к бабе Наде в Стародворцовское. Или, может быть, куда-то ещё.
В тот же день дядя Вадик сделал несколько звонков. К вечеру у Артёма на руках были первые цены и предложения. Левое крыло — две тысячи рублей, состояние на четвёрку. Фара — полторы, почти новая, с разборки после небольшого ДТП в зад. Капот — три с половиной, но можно поискать дешевле. Бампер — отдельная история, потому что оригинал стоил дорого, а китайские аналоги дядя Вадик ставить не советовал.
— Лучше подкопить и взять нормальный, — сказал он. — А пока можешь ездить без бампера, если очень надо. Но сначала надо движок проверить и ходовую. Если там серьёзные повреждения, то весь внешний ремонт — мартышкин труд.
Артём кивнул. Он понимал, что восстановление машины — это марафон, а не спринт. Такой же, как его борьба за собственную жизнь. И он был готов бежать.
После смены в сервисе он поехал в «Плазу». Вечерняя смена в ВИП-зале — особые гости, высокие чаевые, но и напряжение соответствующее. Управляющий, тот самый грузный мужчина с перстнем, встретил его сдержанно:
— Вернулся? Хорошо. Людей не хватает. Но учти: ещё раз пропадёшь на неделю без предупреждения — уволю.
— Учту, — коротко ответил Артём.
Он переоделся в форму, проверил столики, принял заказ. Работа официантом в «Плазе» была ему знакома до автоматизма: улыбаться, даже когда клиент неправ, не спорить, даже когда клиент хамит, быстро и бесшумно передвигаться по залу. Но сегодня он чувствовал себя иначе. Не загнанным зверьком, а человеком, у которого есть план.
Между подачей горячего и десерта он вышел на служебный балкон, чтобы глотнуть свежего воздуха. Ночь была звёздной, холодной, с далёким лаем собак где-то в частном секторе. Он посмотрел на небо, нашёл взглядом Луну — тонкий серп, висящий над горами, — и вдруг вспомнил сон, который снился ему в деревне. Снова война, снова Главнокомандующий в тёмном плаще, снова странные слова о силе, которую нельзя обуздать.
Он тряхнул головой, прогоняя наваждение. Сейчас не время для мистики. Сейчас время работать и восстанавливать машину.
На следующий день после обеда, когда Артём уже собирался ехать в автосервис на вторую смену, ему позвонила Елена Викторовна.
— Добрый день, Артём. Есть новости по вашему делу. Я сегодня в Кисловодске, буду у мировой судьи. Сможете встретиться?
— Да, конечно. Где?
— Давайте у Нарзанной галереи. В три часа.
Он пришёл за десять минут. День был солнечным, но ветреным — февраль показывал зубы, не желая уступать место весне. Люди с пластиковыми стаканчиками спешили к бюветам, кутаясь в шарфы и воротники. Артём встал у колоннады и принялся ждать.
Елена Викторовна появилась ровно в три. Всё то же чёрное пальто, та же строгая причёска, та же папка под мышкой. Только сегодня на ней был яркий шейный платок — единственное цветное пятно в строгом образе. Увидев Артёма, она чуть улыбнулась и направилась к скамейке.
— Присаживайтесь, — сказала она, доставая бумаги. — У меня хорошие новости.
Артём сел, стараясь не смотреть на неё слишком пристально. Получалось плохо.
— Суд принял ваше заявление о признании полностью дееспособным. Рассмотрение назначено на апрель. Учитывая ваши документы — справки из колледжа, центра занятости, договор с автосервисом и «Плазой», а также показания свидетелей, — шансы очень высоки. Но главное сейчас — вот это.
Она протянула ему лист. Артём пробежал глазами. Бабушка и тётка, те самые, что пытались оформить опеку, подписали протокол, в котором обязывались не предпринимать попыток установления опеки, не чинить препятствий в проживании и не оказывать давления. Документ был заверен участковым и юристом.
— Это не запрещает им подавать новые иски, — пояснила Елена Викторовна, — но создаёт прецедент. Если они попробуют ещё раз, суд увидит, что они уже давали обязательство и нарушили его. Это сильно снижает их шансы. А учитывая вашу доказательную базу, дело они проиграют.
— Спасибо, — сказал Артём, складывая лист. — Я даже не знаю, как вас благодарить.
— Не надо. Я делаю свою работу. Виктор Витальевич уже договорился об оплате.