Игорь Колесников – Разлом горизонта (страница 5)

Каждый воин, стоявший в оцеплении, или помогавший нести ношу, носил в глазах немой вопрос и клятву. Не нужно было слов – по сжатым челюстям, по бесконечно усталому, но не гаснущему огню во взгляде читалось: «Мы их найдем. Кем бы они ни были. Мы воздадим. Сполна. За каждого». Это была не просто ярость, это была клятва, выжженная в душах пеплом друзей и близких.

Телевар, отдав последние распоряжения по патрулированию периметра, подошел к краю этого моря скорби. Его приказ был суров, но необходим: город оставить. Он был мертв не только физически – его душа была вырезана. Жить среди этих развалин, где из-под каждого камня мог глядеть пустыми глазницами знакомый лик, где стены помнили предсмертные крики детей… Это было невыносимо даже для самых закаленных ветеранов. Особенно для городских ополченцев и стражников, которые сейчас, с лицами, залитыми грязью и слезами, вытаскивали из-под завалов последние тела, аккуратно укладывая их в бесконечные ряды. Их руки дрожали, но они работали молча, с каким-то фанатичным упорством – последняя служба тем, кого не смогли защитить.

Среди них, чуть в стороне от главного поля, стоял Ростислав. Он смотрел не на ряды, а на небольшой холмик из камней, аккуратно сложенный его руками. В его кулаке, сжимающем до хруста костяшек маленький деревянный талисман – две сплетенные руки, – не было ни дрожи, ни слез. Лицо – каменная маска. Но глаза… Глаза были бездной, в которой тонуло все. Он винил себя с такой силой, что это было почти физической болью. «Три квартала… Всего три проклятых квартала отделяли меня от них!» Он спас Алину, сестру-близнеца. Она стояла рядом, прижавшись к нему всем телом, ее пальцы впивались в его руку, как когти отчаяния. Они были не просто сестрами – Лира и Алина – они были частью одного целого. Алина чувствовала сестру, как свою половинку. И теперь эта половинка была вырвана с корнем. Лицо Алины было искажено немым страданием, слезы текли непрерывным потоком по грязным щекам. Она инстинктивно прижимала свободную руку к своему животу – плоскому, пустому. Животу, в котором у Лиры еще бились две жизни. Нерожденные близнецы. Мальчик и девочка, как мечтала Лира. Ростислав так ждал их… Ждал услышать первый крик, увидеть первую улыбку, назвать имена… Теперь он никогда не узнает, какими бы они стали. Эта мысль – о потерянном будущем, о детях, которые так и не увидели солнца, – была острее любого ножа. Пустота там, где должно было быть счастье, глодала его изнутри страшнее любой раны.

Тень упала на импровизированную могилу. Ингвар подошел беззвучно. Он видел эту каменную маску на лице друга, видел бездну в его глазах и сцепленные на талисмане пальцы Алины. Он знал этот взгляд. Знаком до боли.

– Друг мой… – голос Ингвара был непривычно тихим, лишенным привычной командирской твердости. Он положил тяжелую руку на плечо Ростиславу. – Знаю. Знаю эту боль. Она… как раскаленный шлак в груди. Горит и не дает дышать. – Ингвар отвел взгляд, устремив его куда-то вдаль, в прошлое. – Война «Пятого Поколения». Первый же день. Я был на самой границе, когда грянуло. Мои родители… Моя Аэлинна… Она должна была стать моей женой через неделю… – Он замолчал, сглотнув ком в горле. Голос его стал жестче, словно он вновь надевал доспехи. – Их взяла бомба. Прямое попадание. Ничего не нашли. Ничего. Как и детей Лиры. – Он посмотрел прямо в глаза Ростиславу, в эту бездну отчаяния. – Тебе тяжело, Ростислав. Невыносимо. Но ты молод. Сила жизни в тебе еще бьет ключом. У тебя… – он кивнул на притихшую, но все еще дрожащую Алину, – …есть ради кого жить. Ради кого подниматься. У тебя еще будет семья. Дети. Будущее. А мне… – Горькая усмешка тронула его губы. – Мне уже поздно гнаться за призраками счастья. Моя война еще не закончилась. И закончится только с моим последним вздохом.

Ростислав медленно поднял голову. В его глазах мелькнуло понимание, пробивающееся сквозь туман горя.

– А я… я все думал, – проговорил он хрипло, – почему ты один. Почему избегаешь женщин. Думал, боишься… А ты… ты бережешь их. От своей тоски. От своей вечной войны. – Он глубоко вдохнул, выпрямляясь. В его взгляде появилась тень былой решимости, смешанная с бесконечной усталостью. – Благодарю тебя, Ингвар. За правду. Я… я справлюсь. Надо… Надо жить. Ради Алины. Ради памяти Лиры. Ради тех детей… которых, может быть, еще найдем…

Ингвар кивнул, его взгляд смягчился на мгновение. Но тут же стал жестким, почти грозным.

– Смотри у меня! – его голос зазвенел сталью. – Чтобы я не видел тебя днями и месяцами с бутылкой в руке, пытающегося утопить боль! Я прошел этот путь. Знаю, как он скользок и как ведет в пропасть. Пришлось потом кодироваться от этой зеленой чумы. Не дай Бога. Боль не утонет. Она научится плавать. И вылезет еще гаже. – Он резко развернулся, его плащ взметнулся. – Держись, Ростислав. Держись за жизнь. Это теперь твоя главная битва.

Ростислав смотрел, как широкая спина командира скрывается среди хаотичного движения лагеря, разбитого у подножия мертвого города. Лагерь жил своей суетливой, милитаризованной жизнью. Инженерные роты возводили временные мосты через трещины, рыли траншеи, минировали подступы – готовились к возможному новому удару из ниоткуда. Грохотали двигатели тяжелой техники. Но на фоне этого грохота и суеты, тихий плач Алины, прижавшейся к его плечу, звучал громче любого взрыва.

Его взгляд скользнул к восточному краю лагеря. Там, на специально подготовленной площадке, инженеры монтировали что-то необычное. Не дроны. Высокие, двуногие, с плавными, почти человеческими, но лишенными всякой органики очертаниями. Металлические каркасы, покрытые матовой темной обшивкой. Глазницы сенсоров холодно мерцали тусклым красным светом. Царские новейшие «Стражи» – боевые автоматические платформы с Искусственным Интеллектом. Первая партия, созданная в рекордные сроки – всего пятнадцать дней назад. Они должны были прибыть завтра для несения караула на руинах города и частичной замены ночных патрулей из живых стражей и полицейских, чтобы дать тем хоть немного времени на сон и… на горевание.

Ростислав почувствовал холодную волну по спине. «К чему такая спешка, Царь?» – пронеслось в его голове. «Что ты знаешь? Чего боишься?» Ускорение темпов милитаризации было пугающим. Новые дроны Телевара, вот эти железные солдаты… Царь словно лихорадочно собирал все силы, все технологии, сжимая их в кулак. «Хочет предотвратить будущие войны?» – сомнение грызло Ростислава. «Или… или готовится развязать свою? Чтобы ударить первым? Уничтожить угрозу, пока она не накрыла всю империю?» Эти вопросы, как назойливые осы, жужжали в его уставшем мозгу, смешиваясь с горем и болью потерь.

Он обнял Алину, чувствуя, как она судорожно всхлипывает. Взгляд его снова упал на ряды мертвых, на дым погребальных костров, застилающий небо. А потом – на холодные, бездушные силуэты «Стражей», готовых встать на посты среди этой человеческой трагедии. Контраст был жутким. Живые плакали по мертвым. Железо молча готовилось к новым убийствам. Будущее, которое надвигалось, казалось Ростиславу таким же холодным и безликим, как сенсоры этих машин. И в этой неизвестности, замешанной на горе и страхе, таилась новая, еще более страшная сила притяжения – сила грядущих бурь.

1.2 Новый мир.

Царь проснулся утром следующего дня. Глядя в зеркало, он с горечью подумал: «Хоть бы раз уже исчезли все эти мировые войны! А мы всё хотим большего и друг друга не жалеем. КАКИЕ ЖАЛКИЕ из-за своих пороков!»

Надев кофту, он вышел на балкон своих покоев, чтобы взглянуть на столицу. Вид открывался великолепный.

Столица Царства Рогуз – величественный мегаполис, где сплелись воедино разные архитектурные стили и культуры. Город раскинулся на холмах у морского побережья, где природная каменная арка служит основанием для древнейшей его части. Многоуровневая структура создает поразительное зрелище: террасы, мосты и лестницы соединяют районы, построенные в разные эпохи и стилях.

В центре возвышается колоссальная Великая Пирамида высотой более тысячи футов, сложенная из разноцветных кирпичей, образующих невероятную мозаику. Её террасированные склоны украшены висячими садами с экзотическими растениями, а многочисленные фонтаны даруют прохладу даже в зной. На вершине пирамиды расположен роскошный дворцовый комплекс с обширными залами и смотровыми площадками.

Рядом стоит Красный Замок – массивное сооружение из красного камня, чьи башни и шпили пронзают небо. Внутри находится легендарный Железный Трон, а залы украшены древними гобеленами и боевыми знаменами. К замку примыкает величественная башня Никодима из черного камня; её гладкие стены отражают свет подобно обсидиановому зеркалу, а четыре острых шпиля устремлены в небеса.

Город окружен тройным кольцом стен: внешнее – из светлого камня в имперском стиле, среднее – из массивных черных блоков работы древних мастеров, внутреннее – разноцветная мозаика из кирпичей. Между стенами раскинулись сады, фонтаны и тренировочные площадки для воинов.

Храмовый квартал объединяет культовые сооружения: величественное Убежище Тайн с хрустальными башнями, древний Храм Богов в рогузском стиле и многочисленные святилища различных культур, чьи купола и минареты создают неповторимый силуэт на фоне неба.