Игорь Колесников – «Драконорожденный: Империя из Пепла» TES5 (страница 2)

Владыка: Скальд Сигрид Белая Грива (де-факто).

Описание: Порт на севере, замерзающий даже летом. Важный перевалочный пункт для имперского легиона. Жители страдают от кошмаров, насылаемых Эбонитовым Сыском. Город суров, как и его жители, живущие добычей руды из местной шахты и рыболовством.

Дух города: Выживание в экстремальных условиях, стойкость, фатализм.

Ключевая локация: Святилище Ночи – тайное святилище Тёмного Братства поблизости.

Важнейшие Фракции и Организации (не города)

Серые Гривы (Companions): Гильдия воинов в Вайтране, наследники древних Ночных Дозоров (переживших превращение в оборотней).

Гильдия Воров: Разваливающаяся, но все еще могущественная криминальная организация с базой в Рифтене.

Коллегия Винтерхолда: Центр магического знания.

Дозорные (Dawnguard): Орден охотников на вампиров, возрожденный для борьбы с кланом Волкихар.

Барды: Общество скальдов, собирающих песни и саги по всему Скайриму (штаб-квартира в Солитьюде).

Древние: Культ первобытных оборотней, поклоняющихся Хирсину.

Партии Гражданской войны:

Имперский Легион: Стремятся сохранить Скайрим в составе Империи ради единства против Альдмерского Доминиона.

Братья Бури (Stormcloaks): Борются за независимость Скайрима и право свободно поклоняться Талосу.

Душа Скайрима: За пределами городов

Древние нордские курганы: Усыпальницы древних героев и королей, полные ловушек, нежити и слов силы.

Двемерские руины: Заброшенные, но все еще действующие механизированные города гномов, полные центуропов, пауков и непознанных технологий.

Драконьи логова: Высокие пики, где драконы, порождения времени, покоятся, вплетенные в саму ткану мифа.

Владения кланов: Разрозненные укрепленные усадьбы, где живут гордые и независимые нордские семьи.

Деревни (Рораikstead, Иварstead, Шор's Stone): Маленькие поселения, живущие охотой, земледелием или ремеслом, часто со своими уникальными историями и проблемами.

Дикая природа: Огромная, безжалостная и прекрасная. Чтобы выжить в ней, нужно быть сильным, умным или очень удачливым.

Итог: Скайрим – это мир контрастов: ледяная красота и кровавая жестокость, древняя честь и современное предательство, огонь домашнего очага и ледяное дыхание дракона. Это земля, где каждый камень помнит историю, каждый ветер шепчет сагу, а за каждым поворотом дороги может ждать как новая опасность, так и новая легенда. Это мир, который не просто населяют – в котором выживают и находят свою судьбу.

Глава 1: Конвой на север

Глава 1: Колеса Судьбы

Холодный, металлический вкус страха. Именно это ощущение первым прорезалось сквозь густой туман в голове. Он открыл глаза, и мир предстал перед ним качающимся, нестабильным, как отражение в воде.

Небо было цвета мокрого пепла, низкое, затянутое сплошными облаками. Оно плыло над головой, медленно и неумолимо, в такт глухому стуку колес о каменистую дорогу. Он лежал на жестких, грубо сбитых досках повозки. Руки были грубо стянуты за спиной веревкой, впивавшейся в запястья.

Повозка была открытой, запряжена паркой крупных, унылых лошадей. В ней, кроме него, было еще трое пленных. Напротив, прислонившись к борту, сидел мощный норд с коротко остриженными волосами и бородкой. Его синий взгляд был пристальным и уставшим, но не сломленным. Это был Ралоф. Слева от него, съежившись, пытаясь стать невидимым, сидел тщедушный мужчина в поношенной кожаной куртке – Локир. А справа, огромный и величавый даже в оковах, восседал, как на троне, человек с густой рыжей бородой и взглядом, в котором кипела буря молчаливого гнева. Его рот был завязан грубым кожаным ремнем. Это был Ульфрик Буревестник. Его пластинчатые доспехи, некогда сиявшие, теперь были покрыты пылью и пятнами грязи, но они все еще говорили о его статусе.

Конвой состоял из трех таких повозок, в каждой по три-четыре пленных буревестника. Их окружали не менее сорока имперских легионеров в отполированных кирасах и алых плащах. Впереди, на гнедом скакуне, ехал седовласый мужчина в резной имперской кирасе генерала. Его осанка и холодная, расчетливая манера осматривать дорогу выдавали в нем командующего. Генерал Туллий.

«Где я?.. Кто я?..» – вопросы молотом бились в висках Довакина. Память была как чистое, промороженное озеро – гладкое, непроницаемое и пустое. Он с трудом приподнялся, опираясь локтями о доски. Его движения привлекли внимание.

– Эй, ты. Очнулся наконец, – хрипловатым голосом сказал Ралоф, кивая ему. – Присоединяйся к пиру. Добро пожаловать на дорогу на эшафот.

Локир встрепенулся, его глаза бегали от Ралофа к Довакину и обратно.

– Замолчи! – прошипел он. – Из-за вас, мятежников, я здесь! Если б не ваша засада на границе, я бы уже был далеко! В Черной Броде меня поймали… Проклятые имперцы сгребли всех подряд! А теперь и мы с тобой за компанию, – он кивнул на растерянного норда, – поедем в Хелген, рубить головы будем!

– Черная Бродь, – мрачно усмехнулся Ралоф, не обращая внимания на вора. – Земля южнее Виндхельма, у самых подступов к Рифту. Хорошее место для засады было. Жаль, сработало против нас. Шли на соединение с отрядом из Шора’с Стоун, а попали прямо в лапы Туллию. Самого Ульфрика взяли, – он с почтительным взглядом посмотрел на молчащего вождя. – Это не просто поражение. Это удар в самое сердце Бури.

Ульфрик лишь медленно повернул голову, и его взгляд, тяжелый как свинец, встретился с взглядом Довакина. В тех синих глазах было нечто первобытное, зовущее к чему-то древнему, что глухо отозвалось в пустоте памяти пленника. Но что – он понять не мог.

– А ты-то кто? – Локир пристально разглядывал Довакина. – С буревестниками не похож. Одежда простая, дорожная. И почему он, – он указал подбородком на Ульфрика, – с завязанным ртом, а ты – нет? Ты что, вообще ни слова не говорил, когда тебя брали?

Довакин попытался открыть рот. Горло было сухим, язык тяжелым и непослушным. Он хрипло кашлянул, но связных слов не вышло. Только безвольный выдох. Он и правда не помнил, говорил ли он что-то. Не помнил ничего. Его молчание и растерянный взгляд были красноречивее любых слов.

– Оставь его, Локир, – буркнул Ралоф. – Видишь, человек в себя прийти не может. Может, по голове ему дали, может, с перепугу все забыл. Не до тебя сейчас. Смотри лучше, – он еле заметно мотнул головой в сторону опушки леса, мимо которого медленно двигался конвой.

Довакин, следуя его взгляду, присмотрелся. Среди густых елей и свисающих с ветвей мхов, в тени, мелькнул слабый блик на металле. Затем еще один. Это не было случайностью. Там, в зеленой мгле, за конвоем с холодной, неспешной точностью двигались несколько фигур. Они шли параллельно дороге, на почтительном расстоянии, но не отставая. Солнечный луч, пробившийся сквозь облака, на миг упал на плечо одного из них, выхватив из темноты матовую сталь пластинчатого доспеха, но не имперского образца. Доспех был более массивным, угловатым, нордским.

– Наши? – тихо, одними губами, спросил Локир, и в его голосе вдруг затеплилась надежда.

Ралоф едва заметно покачал головой, приложив палец к губам.

– Молчи. Не наши. Но и не их. Слишком хорошо экипированы для разбойников. Следят. Ждут.

Разговор в повозке затих. Довакин сидел, впитывая в себя обрывки диалогов, ощущая холод железа наручников и давящую тяжесть амнезии. Он видел спину генерала Туллия впереди, видел напряженные лица легионеров, чувствовал на себе тяжелый взгляд Ульфрика и видел эти таинственные блики в лесу. Он не знал, кто он, не знал, куда его везут, и не знал, кто за ним наблюдает. Он знал только одно: запах влажной хвои, пыли и страха, и то, что колеса повозки неумолимо везут его к месту, название которого все здесь произносили с леденящим душу придыханием – Хелген.

Глава 2: Плаха и Пламя

Хелген возник из утреннего тумана, как угрюмая гравюра на древней стали. Зубчатые стены из потемневшего от вековой сырости камня впивались в свинцовое небо. Воздух здесь был иным – тяжелым, пропитанным запахом влажных поленьев, холодной земли и немой тревоги, витавшей между низкими бревенчатыми домами. Городок, прилепившийся к склону, казался не убежищем, а каменной пастью, готовой сомкнуться.

Ворота с массивными железными оковами скрипнули, начав поглощать конвой, но замерли на полупути. Прямо перед ними, бесшумно и внезапно, словно материализовавшись из самого света, стояли две фигуры.

Талморцы. Их доспехи из полированного золота сияли неестественным, холодным блеском даже под бесцветным небом Скайрима. Они были воплощением чужеродной, отточенной красоты – высокие, невероятно стройные, с лицами-масками, на которых застыло ледяное высокомерие. Узкий штандарт Альдмерского Доминиона с изысканным растительным орнаментом трепетал у их ног, словно презрительно отстраняясь от грубой нордской земли.

– Генерал Туллий. – Голос эльфа-мужчины был ровным, чистым и пустым, как звон хрустального бокала. – Высокий посол Эленвен настаивает. Пленники, представляющие интерес для Доминиона, должны быть переданы под нашу юрисдикцию. В частности, Ульфрик Буревестник. Его действия и мотивы требуют… нашего рассмотрения.

Туллий, не слезая с седла, медленно повернул к ним голову. Его взгляд, усталый и острый, как старый клинок, скользнул по позолоченным латам.

– Передай своей послу, – отчеканил генерал, и его голос, хриплый от дорожной пыли, прозвучал контрастом тонкому альтмерскому тембру, – что правосудие в Скайриме вершится по имперским законам. Ульфрик – мятежник и цареубийца. Он умрет от руки моего палача. Отойдите. Вы загораживаете ворота.