Игорь Кочетков – Скитальцы (страница 2)
Та’Ли наклонила голову. Ее пальцы, тонкие и быстрые, затанцевали в воздухе. Она показала на свою темную, грубую одежду, потом на его синюю униформу, и резко развела руки в стороны – «Разные». Потом снова указала на глаза и грудь – «Но внутри…». Она не закончила, оставив жест висеть в воздухе, полный недосказанности.
Марк, наблюдал за этим диалогом, зачарованный. Он что-то быстро сказал Скорпу на своем языке, жестом показывая на терминалы и на себя с Андрой. Скорп, после паузы, кивнул.
Андра, поняв намек, фыркнула: «О, значит, мы, механики, уже можем общаться? Ну что ж, пойдем, коллега, поломаем что-нибудь вместе».
Они отошли к стене, где Андра на планшете стала рисовать простые схемы: корабль, два корабля, стыковка. Марк следил, его брови удивленно ползли вверх. Внезапно он выхватил у нее стилус и уверенной линией зачеркнул маленький корабль. Потом обвел большой. И ткнул пальцем в себя, а потом на большой корабль, с вопросительным взглядом.
«Хочешь знать, как он устроен? – Андра рассмеялась, но в смехе не было злобы. – Парень, ты либо гениальный шпион, либо просто помешанный на технике, как я». Она взяла планшет и начала рисовать упрощенную схему двигателя.
Романтика рождается не из взглядов, а из общего языка. И в этот момент их языком стали кривые линии на экране, стрелочки и условные обозначения. Марк указал на один узел и изобразил взрыв, с расширенными от ужаса глазами. Андра покачала головой и нарисовала щит вокруг него. Он смотрел на нее, как на волшебницу. И в этом взгляде было нечто, от чего у Андры на мгновение перехватило дыхание. Она быстро опустила глаза к планшету.
Тем временем доктор Вейл и Та’Ли уже разыгрывали целые пантомимы. Он изобразил рану на руке и бинтование. Она показала, что поняла, и продемонстрировала свой способ – быстрое наложение пластыря из какой-то похожей на смолу субстанции. Он восхищенно поднял бровь. Потом она вдруг коснулась своего виска и изобразила боль, смотря на него вопросительно. «Амнезия?».
Леон замер. Это был прорыв. Он медленно кивнул, показал круговым жестом на всех своих людей, потом на себя, и прикрыл ладонью лоб – «Все мы. Не помним».
По лицам гостей пробежало понимание, смешанное с недоверием. Скорп что-то тихо сказал Каю. «Удобная болезнь», – гласил его язвительный взгляд.
Они строили вавилонскую башню на песке забытья. Каждый жест был одновременно открытием и потенциальной ловушкой. Кто они без слов? Может быть, более честные. Ведь жест сложнее подделать. В поднятой открытой ладони можно увидеть и мир, и готовность ударить. Все зависело от того, кто смотрит и кто верит.
Элия, наблюдая за этим причудливым балетом, думала о власти. Ее власть опиралась на звание, которого она не помнила. Власть Скорпа – на силу и авторитет, которые сейчас проверялись в тихой битве жестов. И пока их подчиненные находили общий язык в схемах и пантомиме, капитаны все глубже увязали в трясине взаимного недоверия. Но мост, хрупкий и немой, уже был переброшен. Оставалось лишь выяснить, куда он ведет: к спасению или к пропасти.
ГЛАВА 4: СЛОМАННОЕ ЗЕРКАЛО
Работа шла в машинном зале «Кеплера» – царстве Андры, где тишину нарушало лишь гудение силовых сердечников и периодическое ворчание механика. Марк сидел рядом на ящике с инструментами, подобрав ноги, и наблюдал за ее руками, как ученик за мастером. Он принес сердце своей летающей банки – обугленный бортовой терминал «Скорпиона», похожий на древний, побитый молью сундук.
«Чудо, что хоть что-то шевелится внутри, – пробормотала Андра, вскрывая панель. Ее пальцы, ловкие и уверенные, танцевали среди микросхем. – Твои коллеги, я смотрю, предпочитают метод «ударить, если не работает». Здесь следы как минимум трех фазовых скачков. Вы от кого бежали, от орды рассерженных инженеров?»
Марк, конечно, не понял слов, но уловил интонацию. Он пожал плечами, сделал широкие глаза и изобразил руками нечто огромное и страшное, издав угрожающее «Б-р-р-у-м!». Потом указал на терминал и сделал вид, будто убегает, смешно перебирая ногами по воздуху.
Андра фыркнула. «Понятно. Большая злая штука. У нас, между прочим, тоже есть одна большая злая штука, – она кивнула в сторону иллюминатора, за которым плескалась космическая чернота. – И мы, похоже, летим прямиком в ее пасть, не помня, зачем».
Она протянула ему паяльтер. «Держи. Греть тут. Не бойся, он не кусается. В отличие от тебя, наверное». Говорила она больше для себя, но Марк сосредоточенно взял инструмент, как священную реликвию. Их пальцы почти соприкоснулись. Андра быстро отдернула руку, сделав вид, что ищет отвертку.
Через несколько часов напряженного молчания, прерываемого только техническими монологами Андры («Ну вот, еще один конденсатор решил, что он фейерверк…») и одобрительными кивками Марка, экран терминала дрогнул. Сначала поползли артефакты, полосы, потом проступили обрывки текста на том самом гортанном языке.
«Есть контакт!» – воскликнула Андра, и Марк, поняв по ее лицу, всплеснул руками, как ребенок. Он что-то быстро набрал на боковой клавиатуре, подключая к терминалу лингвистический модуль «Кеплера» – грубый, банальный переводчик, настроенный на тысячу известных диалектов, который до этого выдавал только «съедобные светильники».
Началась медленная, мучительная синхронизация. На расщепленном экране появлялись фразы на неизвестном наречии, а ниже – корявые, но все более осмысленные переводы.
<КОРПУС 3… УРОВЕНЬ УГРОЗЫ КРИТ… ЭВАКУАЦИЯ…>
<НАВИГ. ПРОТОКОЛЫ… ПОВРЕЖДЕНЫ… ЦЕЛЕВЫЕ КООРДИНАТЫ: СЕКТОР ТЕТА…>
«Сектор Тета… – Андра нахмурилась. – Это не на наших картах. Марк, это куда вы направлялись?»
Марк, уставившись в экран, вдруг побледнел. Он ткнул пальцем в координаты, затем повернулся к Андра, и его глаза были полны такого неподдельного ужаса, что у нее похолодело внутри. Он провел ребром ладони по горлу, затем указал на координаты и энергично замотал головой «нет».
«Не лети туда? Потому что смерть? – уточнила Андра. Сердце забилось чаще. – А куда летели мы?»
Она ввела в систему запрос на последние известные координаты «Кеплера» до сбоя. Машина долго думала, выдавая ошибки, но наконец выплюнула строку. Те же самые координаты. Сектор Тета.
Легендарная миссия по спасению. Пункт назначения.
Марк увидел это и замер. Потом, с выражением почти что жалости на лице, он начал лихорадочно рыться в архивах своего терминала. Нашел файл – запись, помеченную как «Последнее предупреждение». Он запустил ее.
На экране возникло лицо незнакомой женщины в аналогичной неизвестной одежде, иссеченное сажей и усталостью. Она кричала, оглядываясь через плечо, ее голос был искажен помехами и паникой. Переводчик, с трудом переваривая поток речи, стал выдавать фразы на экране «Кеплера».
<…все рухнуло… атмосферные штормы… геологические разломы… никого не осталось в живых… повторяю, НИКОГО… база «Утопия» потеряна… если вы слышите это, не возвращайтесь… летите прочь…>
Запись оборвалась. В машинном зале повисла гробовая тишина. Даже гул сердечников казался приглушенным.
Андра смотрела на обрывистый перевод, на фразу, вынесенную в центр экрана, как приговор:
«ВОЗВРАЩАЙТЕСЬ. ТАМ НИКОГО НЕТ.»
Она медленно подняла глаза на Марка. В его взгляде не было злорадства, не было триумфа. Была только тяжелая, усталая правда и что-то еще – может быть, сочувствие. Он снова показал жест «смерть» у горла и кивнул в сторону координат. Потом развернул ладони в ее сторону – жест, который мог означать и «я пуст», и «я не виноват», и «поверь мне».
В этот момент дверь машинного зала открылась. На пороге стояла Элия с доктором Вейлом, пришедшие проверить прогресс. Они увидели их лица – бледное, шокированное лицо Андры и серьезное, скорбное лицо Марка.
«Что случилось? Вы что-то нашли?» – спросила Элия.
Андра молча повернула монитор к ним. Элия пробежала глазами по переводу. Сначала недоверие, затем холодное, медленное понимание, стекающее по позвоночнику ледяной струей. Миссия. Смысл их пробуждения, их полета, их забытой жизни. Все это оказалось зеркалом, разбитым вдребезги. Они летели к могиле.
Доктор Вейл первым нарушил тишину, прошептав: «О боже… Значит, нам некого спасать. Мы… летим в никуда. Неся в себе груз мертвой надежды».
Что страшнее – не знать своего прошлого, или узнать, что твое будущее уже мертво, еще до того, как ты до него добрался? Их корабль превратился в летучий голландец, обреченный вечно следовать к цели, которой больше не существует.
Марк, глядя на потрясенные лица людей «Кеплера», тихо сказал что-то на своем языке. Переводчик, после паузы, выдал на экране корявую, но пронзительную фразу:
<НАШ ДОМ ТОЖЕ МЕРТВ. МЫ БЕЖАЛИ. МЫ ЗНАЕМ БОЛЬ. ЛЕТИТЕ ОБРАТНО. ЕСТЬ ШАНС.>
«Обратно? – голос Элии прозвучал хрипло. – А где, скажи на милость, «обратно»? Мы не помним, откуда мы вылетели».
И в этот момент их взгляды встретились – капитана корабля-призрака и техника с корабля беглецов. Между ними лежала пропасть, но дно у этой пропасти, как выяснилось, было общим. Одинаковое отчаяние. И зеркало, в которое они смотрели, отражало теперь не врагов, а таких же заложников вселенской бессмыслицы. Вопрос был лишь в том, что они будут делать с этим знанием. И кому теперь можно верить.
ГЛАВА 5: БРЕМЯ ПУСТОТЫ
Столовая «Кеплера», созданная для отдыха тысяч, казалась гулким, заброшенным собором. Двадцать пробужденных и десять гостей заполнили лишь крошечный угол у иллюминатора. Воздух был наэлектризован. Андра только что выложила на общий терминал всё: расшифрованную запись, перевод, координаты. Элия стояла у экрана, чувствуя, как слова, которые она сейчас скажет, выжгут последние мосты к иллюзии.