Игорь Князький – Император Адриан. Эллинофил на троне Рима (страница 56)

Что до высылки иудеев из Рима при Клавдии, то это история тёмная и до настоящего времени малопонятная. В ней часто видели начало антихристианской политики римских императоров. Ведь, согласно Светонию, изгнал-то Клавдий иудеев, взволнованных неким Хрестом[728]. Хрест, по мнению одних историков, – Христос[729]. Ряд других историков со времён Теодора Моммзена полагает, что имя Хрест, не раз встречающееся в Риме, никакого отношения к Христу не имеет[730].

При Нероне верхушка иудейского священства была весьма авторитетна в Риме. Возлюбленная супруга его Поппея Сабина даже приняла иудаизм. А в 64 году, когда случился грандиозный пожар Рима, в коем народная молва обвинила самого Нерона, она, опираясь на подсказки близких к ней людей – первосвященника Измаила и казначея Храма Соломона Хелкию, – указала на христиан как на якобы истинных виновников ужасного огненного бедствия.

В самой Иудее в правление цезаря-актёра дела, однако, шли скверно. Ещё при Клавдии, после смерти в 44 году Ирода Агриппы, там было восстановлено прокураторское управление. Далеко не все назначения на эту должность оказались удачными. К примеру, Гессий Флор, бывший прокуратором Иудеи в 64–66 годах, своим вымогательством, превратившимся в натуральный грабёж, жестокими репрессиями против неугодных ему людей довёл население Иудеи до всеобщего восстания. Так началась Первая Иудейская война, подробнейше описанная Иосифом Флавием. Второй Иудейской войной справедливо можно считать события конца царствования Траяна, пусть и происходила она не в самой Иудее, а основная масса иудеев-повстанцев представляла диаспору. События Парфянского похода Траяна и крах его, одной из главных причин какового как раз и было восстание иудеев, были прекрасно памятны Адриану. Не могло быть у него каких-либо иллюзий по поводу возможности повторения подобных событий. Таковая была слишком очевидна, но и совершенно нежелательна. Адриан лучше, чем кто-либо знал, как много усилий для подавления восстаний иудеев тогда понадобилось, сколько средств было затрачено[731]. Отсюда оправданным можно считать предположение, что император допускал возможность некоторых уступок иудейским первосвященникам в плане восстановления религиозно-культурной автономии иудеев[732]. Сохранились даже, правда, в достаточно смутной и маловнятной форме, некоторые сведения о надеждах иудейских первосвященников на возможное восстановление храма Соломона, разрушенного Титом в 70 году[733]. В Иудее сохранялось немало сторонников мирного сосуществования иудаизма и римской власти. Поэтому в правление Адриана в Рим не раз отправлялись иудейские посольства. Находясь в столице, тогдашний духовный лидер иудаизма Иехошуа бен Ханания встречался с самим императором и даже участвовал в религиозной дискуссии с ним. Изложение её содержится в Вавилонском Талмуде.

Участие Адриана в такой дискуссии неудивительно. По словам выдающегося христианского мыслителя Тертуллиана, этот римский цезарь был «omnium curiositatum explotator» («всех интересных вещей исследователь»). Потому Адриан доброжелательно беседовал с Иехошуа бен Хананией и вполне дружелюбно расспрашивал его об иудейских обычаях и традициях[734].

В то же время наивно было бы полагать, что проявленная Адрианом любознательность радикально изменила его отношение к иудаизму в целом и к ряду его традиций в частности. И это самым ярким образом проявилось во время пребывания Адриана в Иудее в 130 году.

Разумеется, он не мог не посетить Иерусалим. Город после завершения Первой Иудейской войны так и не восстановился. Слишком ужасен для него был конец боевых действий. Вот свидетельство Иосифа Флавия: «Войско не имело уже кого убивать и кого грабить. Ожесточение не находило уже предмета мести, так как всё было истреблено беспощадно. Тогда Тит приказал весь город и храм сравнять с землёй; только башни, возвышавшиеся над другими, Фазаель, Гиппик, Мариамма и западная часть обводной стены должны были остаться: последняя – для образования лагеря оставленному гарнизону, а первые три – чтобы служить свидетельством для потомства, как величествен и сильно укреплён был город, который пал перед мужеством римлян. Остальные стены города разрушители так сравняли с поверхностью земли, что посетитель едва ли мог признать, что эти места некогда были обитаемы. Таков был конец этого великолепного всемирно известного города, постигший его вследствие безумия мятежников.

В качестве гарнизона Тит назначил Х легион и несколько отрядов конницы и пехоты»[735].

Потому-то и не узрел Адриан со своей свитой на столь знаменитом месте ничего примечательного. Помимо крепостей – лагерь Х легиона – было там лишь одно населённое местечко – vicus, гражданское поселение близ расположения войска, где жили те, кто обычно следовал за военным лагерем[736].

Столь печальное зрелище не могло не побудить Адриана к решительным действиям. Ведь не случайно, а вполне заслуженно называли его в многочисленных облагодетельствованных полезными постройками провинциях «restitutor» – восстановитель, обновитель. Адриан заслуженно мог титуловаться как «restitutor orbis terrarium» («обновитель земного круга»)[737]. Как же было ему не распорядиться немедленно о восстановлении этого великого и так образцово разрушенного города? Какой именно город надо построить на месте уничтоженного доблестным Флавием Иерусалима, Адриану было совершенно очевидно: это должен был быть римский город. Да и было бы более чем странно, если бы римский император повелел вернуть к жизни город иудейский, да ещё и с главным храмом иудаизма. Как человек, глубоко римского практического ума в делах военных и государственных, Адриан вознамерился построить на месте Иерусалима римскую колонию и заселить её для начала отслужившими свой срок легионерами. Метода, хорошо и многократно опробованная в самых разных провинциях Империи.

Дабы ничто не напоминало о прежнем священном для иудеев городе, и название ему было дано иное – Элия Капитолина. А Храмовую гору, где ранее возвышался храм Соломона, жестоко пострадавший некогда и от ассирийцев, и от вавилонян, великолепно отстроенный Иродом Великим и, наконец, снесённый Титом Флавием, должен был увенчать истинно римский храм – Юпитера Капитолийского. Вот и объяснение нового названия: Элия – в честь родового имени Адриана, Капитолина – в честь Юпитера Капитолийского.

Создавая новый город на месте древнего, Адриан очень своеобразно обеспокоился недопуском в него представителей народа, Иерусалим своим священным местом почитающего. По свидетельству Евсевия Памфила, «перед воротами, теми, через которые мы ходим в Вифлеем, он (Адриан – И.К.) поставил идола в виде мраморной свиньи, что символизировало подчинение иудеев римской власти»[738]. Далее Евсевий пояснял двойную суть этого намеренного оскорбления иудеям, нанесённого Адрианом: свинья – нечистое животное, коего иудеям должно избегать; иудаизм запрещал как рисованные, так и скульптурные изображения, кои могли быть использованы как идолы для поклонения язычников. Понятно, что теперь ни один правоверный иудей не решился бы войти в город, ворота которого приветствовали входящего в них такой вот скульптурой-идолом!

Известно, что Адриан обладал очень развитым чувством юмора, но шутка со скульптурой свиньи над воротами священного города иудеев была не только крайне злой, но и столь же недальновидной. Она неизбежно должна была вызвать самую жёсткую реакцию оскорблённого в своих чувствах народа. Можно уверенно сказать, что в Иудее Адриан провалил свою провинциальную внутреннюю политику. Он по сути принудил евреев взяться за оружие[739].

В Элии Капитолине Адриан ухитрился задеть чувства ещё и христиан. Близ храма Юпитера Капитолийского по императорскому повелению вырос храм Венеры и Ромы. Очевидно, уменьшенная копия римского храма этих покровительниц Рима, по проекту самого Адриана, как мы помним, близ Колизея сооружённого. Только вот в Иерусалиме сей сугубо языческий храм оказался рядом с Голгофой. В этом уже христиане усмотрели обиду, нанесённую своей вере[740]. Здесь, правда, едва ли Адриан мыслил уязвить поклонников Христа. К ним он, как известно, был вполне благодушен. Просто болезненность восприятия христианами языческого храма близ места распятия Христа не приходила ему в голову. Возможно, он и не знал о казни на Голгофе.

Колония Элия Капитолина на месте Иерусалима, свинья над её воротами, храм Юпитера на Храмовой горе – это было ещё не всё, чем Адриан постарался задеть религиозные чувства иудеев во время своего не очень-то и долгого пребывания в этой провинции. Традиционный для иудеев обряд обрезания он воспринял как исключительно злонамеренное членовредительство. Потому категорически запретил калечить половые органы (vetabuntur mutilare genitalia). Но для иудеев-то обряд этот – завет Божий, от какового никак они не могли отказаться. Для них остаться необрезанными – перестать быть иудеями. Потому Адриан, видевший в обрезании лишь некую нелепую форму кастрации, окончательно превратил иудеев в своих лютых врагов.

Доведя своими новациями иудеев до белого каления, Адриан убыл в Египет. По дороге к берегам священного Нила император посетил провинцию Каменистая Аравия и бывшую столицу Набатейского царства Петру. Здесь по его повелению были возведены многочисленные каменные сооружения, до сих пор своей удивительной красотой и необычностью восхищающие приезжих.