Игорь Князький – Император Адриан. Эллинофил на троне Рима (страница 52)

Что ж, ныне при Адриане хозяйственное процветание земель бывшей Карфагенской державы нисколько не грозило Риму, а, наоборот, весьма содействовало благополучию Италии, куда и хлеб, и маслины, и плоды садов отсюда поставлялись в изобилии.

Политика поощрения многочисленных собственников небольших участков пахотных или пригодных для садоводства и выращивания масличных культур земель не ограничивалась у Адриана пределами провинции Африка. Она проводилась и в других владениях Империи, особенно в Греции и Малой Азии. В Аттике, например, мелким землевладельцам были отданы земли, ранее бывшие собственностью некоего Гиппарха, погибшего из-за того, что он навлёк на себя гнев Домициана[666]. Любопытно, что Дион Хрисостом в своей «Эвбейской речи» приводит подобный случай, на острове Эвбея произошедший. В ней говорится о некоем богаче, которому принадлежало «много конских табунов и стад рогатого скота, много пастбищ и прекрасных полей, немало всякого другого добра и даже эти горы. Когда он умер, всё его имущество отошло в собственность государства (говорят даже, что именно за своё богатство он и был убит по приказу императора)»[667].

Для поддержки мелких собственников Адриан специально приобретал земли. Так одна из надписей, ко времени его правления относящаяся, свидетельствует о его намерении приобрести плодородные земли в Беотии, на озере Копаида. А В Малой Азии император поддерживал интересы землевладельцев, обладавших участками в бывшем округе храма Зевса в Эзани[668].

Покровительство Адриана мелким собственникам касалось не только сельского хозяйства. На рудниках и каменоломнях, находившихся в государственной и императорской собственности, он ввёл новую систему сдачи в аренду отдельных предприятий частным лицам и отказывался там от прежнего использования труда рабов или заключённых преступников[669]. Экономическая политика Адриана способствовала появлению здесь новых категорий тружеников, способных работать с высокой производительностью труда благодаря личной заинтересованности в производстве. Таковой ни у рабов, ни у осуждённых преступников категорически быть не могло. Целью Адриана, надо полагать, было также и «создание зачатков будущих общин, поселений, которые могли бы превратиться в деревни и города»[670].

Адриан проявлял и немалую заботу о потребителях, стремясь не допускать роста цен на товары первой необходимости. При этом действовал он не административными методами, но рыночными. Понимая, что приказным порядком на цены воздействовать нельзя, он принимал меры, которые естественным образом положительно для потребителя влияли на ценообразование. В Афинах он строгим указом положил конец неограниченному вывозу оливкового масла. Теперь оно должно было продаваться прежде всего в самом городе, что значительно снизило цены на этот очень значимый для населения продукт. Любопытно, что за семь с лишним столетий до Адриана так в Афинах поступил славный Солон[671]. Пригодилось блестящее знание нашим героем эллинской истории.

Ещё одним своим рескриптом император обрушился на посредников в торговле рыбой, из-за которых цены на неё непомерно росли: «Вся выловленная рыба должна продаваться либо самим рыбаком, либо теми, кто покупает рыбу непосредственно у него. Покупка этого товара третьими лицами с целью перепродажи ведёт к повышению цены»[672].

Действовать в таком духе при Адриане должны были и наместники провинций. Так в провинции Азия, в бывшей царской столице Пергаме, в споре между банкирами и мелкими торговцами императорская администрация выступила в защиту слабой стороны[673].

Такая политика Адриана содействовала укреплению и экономического, и социального фундамента Римской империи, поскольку по возможности стремилась удовлетворить интересы всех слоёв свободного населения державы. При этом особо отметим, что забота власти здесь простиралась на все без исключения владения Рима. Италии никакого предпочтения не оказывалось[674]. Собственно, это было продолжение политики, завещанной Адриану его предшественниками – Нервой и Траяном. Она гласила, что должно защищать слабого от сильного, бедного от богатого, униженных от почитаемых. К Нерве и Траяну же восходит поддержка императорской властью мелкого и среднего землевладения. Правда, при них это касалось только Италии. Адриан распространил такую практику на остальные провинции Империи. Потому его политику следует полагать более последовательной, продуманной и в конечном итоге более успешной.

Не исключено, что Адриан в своей поддержке мелких земельных хозяев мог руководствоваться также и взглядами на эту проблему, изложенными в «Эвбейской речи» Дионом Хрисостомом, мнения которого он не мог не уважать. Вот, что пишет Дион, вкладывая свои мысли в уста одного из ораторов, выступающих на собрании горожан: «…никакого проступка не совершают те, кто обрабатывает пустопорожные земли и приводит их в порядок, напротив – их по справедливости следовало бы хвалить; не на тех надо гневаться, кто заселяет и засевает общественную землю, а на тех, кто её губит. Ведь и теперь граждане, – сказал он, – две трети наших земельных угодий лежат в запустении по нашей небрежности, а также из-за безлюдья. У меня самого немало плетров (единица измерения длины и площади – И.К.), как и у многих других, и не только в горах, но и на равнине; если бы кто-нибудь захотел их обрабатывать, я не только дал бы ему землю бесплатно, но с радостью приплатил бы за это. Ясно же, что для меня земля, заселённая и обработанная, имеет больше ценности, да и смотреть на неё приятнее. А пустыри не только не приносят никакой пользы владельцу, но представляют собой жалкое зрелище и свидетельствуют о печальной участи их хозяев. Мне думается, следовало бы побудить как можно большее число граждан брать в обработку общественную землю; пусть те, у кого есть кое-какие средства, берут побольше, а бедняки – сколько смогут обработать сами; тогда земля будет обработана, а те из граждан, кто возьмётся за работу, избавятся от двух наихудших зол – безделья и нужды. В течение десяти лет пусть они владеют землёй безвозмездно; по истечении этого срока предложите им вносить в казну незначительную долю урожая, но скота не трогайте. Если за обработку земли возьмётся какой-нибудь чужеземец, то в первые пять лет пусть и он не платит ничего, но потом вдвое больше, чем граждане; если же кто-нибудь из чужеземцев обработает двести плетров, пусть станет гражданином-чтобы число желающих всё увеличивалось»[675].

Далее оратор коснулся вопроса, как должно поступать с теми, кто уже без разрешения обработал самовольно пустующие земли: «А мне кажется, что тем, о ком сейчас идёт речь, надо оставить землю, обработанную ими; пусть впредь они платят умеренный налог, а за прошлое время не надо взимать с них ничего, потому что они обработали бесполезные пустыри и таким образом вступили во владение ими; если же они захотят приобрести эту землю в собственность, то следует продать им её за более низкую цену, чем кому бы то ни было другому»[676].

Заслужил Дион из Прусы в Вифинии своё прозвание Златоуста (Хрисостома). Ведь приведённые нами слова – руководство к действию, готовая экономическая программа освоения пустующих земель и опоры на массового земельного собственника. Были, как мы видим, великие экономические умы в Римской империи, и, что самое главное, правящий император на эти мысли откликнулся. Адриану были ясны преимущества массового частного земельного владения. Даже императорские земли он сдавал в аренду таким образом, чтобы арендаторы относились к ним почти так же, как к своей частной собственности. Найденные в Египте документы, относящиеся к эпохе Адриана, сообщают любопытные названия: «Царская земля во владении честного частного владельца» или «Царская земля, регистрируемая в разряде владения частного лица»[677]. (Царские земли – императорские. До присоединения Египта к Риму они находились в собственности царского рода Птолемеев).

Закончив все намеченные ранее дела в Африке, Адриан вернулся в Рим, но на сей раз совсем уж ненадолго. Вскоре он отправился в новое путешествие на Восток, имея конечной целью Египет.

Глава XI. Из Рима – в Египет. Трагедия на Ниле

Новое путешествие Адриана в восточные провинции Империи отличалось от предыдущих. На сей раз это было семейное путешествие: императора сопровождала его супруга – Вибия Сабина[678]. Сам ли он пригласил жену сопутствовать ему в очередном странствии, она ли настояла на этом, нам решительно неизвестно. Является ли это свидетельством наступившего улучшения их семейной жизни – мы тоже не узнаем. Их браку к этому времени было уже около трёх десятилетий – срок немалый. Был он бездетным, явно не очень-то счастливым. И поведение самого Адриана, как мы помним, никак нельзя было назвать добродетельным[679]. Можно вспомнить его циничные слова, что не разводится он с этой угрюмой и сварливой женщиной лишь потому, что не является частным лицом. Император должен быть для римлян примером достойного семьянина. Как всё это воспринимала Сабина, нетрудно догадаться. При такой супружеской жизни сложно не быть угрюмой и сварливой. Не потому ли позволила она Сентицию Клару и Светонию Транквиллу некие вольности на своей половине Палатина?[680] Всё это вновь только догадки…