Игорь Кив – Протония. Сказки старого автоэлектрика (страница 2)

Потом, если человек садился и поворачивал ключ, начиналось главное.

Сотни маленьких электронов устремлялись по проводам к приборам, и те оживали. Стрелки начинали указывать на цифры, а лампочки освещали их. Затем старый стартер, вздыхая и кряхтя, принимался раскручивать двигатель. Это миллионы самых сильных электронов приступали к своей тяжёлой и самой важной работе.

А те, кто проспал, стояли у блока предохранителей, переминались с ноги на ногу и гадали: кого сегодня куда пошлют?

Девятый оглядел себя с ног до головы. Обычный электрон – всё такой же синий, с блестящим бочком. Если приглядеться, внутри переливался заряд, как пузырёк воздуха в воде. «Опять он надо мной подшучивает», – пришла мысль. Рядом стоял его друг Сорок шестой – чуть выше, чуть шире в плечах, но такой же работяга, а иногда ещё и шутник. Они жили на первой пластине во второй банке аккумулятора. Банка – это вроде улицы, где стоят дома, которые чередуются: мужской дом, женский, минус, плюс.

Рядом толпились другие электроны. Кто-то хвастался, кто-то жаловался, кто-то просто молча ждал.

– Слышь, – толкнул Девятого Сорок шестой. – Первая партия уже ушла. Дверь открыли – лампочки в салоне зажглись.

– Лёгкая работа, – кивнул Девятый. – Там быстро.

Где-то вдалеке вздрогнул провод. Гул стал ниже, напряжённее.

– А вот и стартер, – вздохнул электрон слева. – Тяжело им сейчас.

– Зато почётно, – ответил кто-то.

– Почётно – в катушке, – поморщился сосед. – А в стартере – тупая сила в начале и чудовищная усталость в конце.

– Зато их сразу в Генераторный санаторий, даже без осмотра.

– Что да, то да.

– А я вчера на левой фаре был, – сказал один молодой и вертлявый. – Её долго не отключали – всё вокруг аж светилось! Красота!

– Красота, – согласился старый электрон с потускневшими боками. – А вот вы в поворотнике хоть раз были?

– Были. Скукота – ритм да ритм.

– Скукота? – старый прищурился. – А когда реле заедает, и ты скачешь как психопат без остановки – это не скукота. Так напрыгаешься, что потом в каком-нибудь реле дребезжишь до утра.

Все засмеялись. Кто-то хлопнул старого по плечу:

– Ты бы лучше про стартер рассказал. Ты ж там был.

Старый помолчал, потом улыбнулся одними губами:

– Был. Пока молодой был, часто посылали. Сейчас уже не вытягиваю. Но уважаю тех, кто туда ходит.

И вдруг – БАБАХ!

Все вздрогнули. С той стороны блока предохранителей раздались крики, шум, полетели искры.

– ЗАМЫКАНИЕ! КОРОТКОЕ ЗАМЫКАНИЕ!

Кто-то пронёсся мимо, чуть не сбив Девятого с ног:

– Половину наших с левой фары ещё до лампочки в массу закинуло! Они там без сил! Спасать надо!

Девятый и Сорок шестой переглянулись. Толпа заволновалась: кто-то рванул к месту аварии, кто-то, наоборот, попятился.

И вдруг – тишина.

Гул замыкания стих. Искры погасли.

– Стоять! – рявкнул чей-то голос из темноты. – Предохранители сработали!

Все замерли.

Из-за блока вышел протон, бледный, с трясущимися губами.

– Двадцать третий, – выдохнул он. – Это он. Он разорвал цепь.

– Жив? – спросил кто-то.

Протон покачал головой:

– Нет. Не повезло. Но поток остановил. А то туда столько наших могло затянуть… Всех бы сожгли. Жуть.

Электроны молчали. Кто-то посинел ещё больше – в знак уважения. Кто-то просто стоял, глядя в одну точку.

– Двадцать третий… – прошептал Сорок шестой. – Я его знал. Он недолго на фаре стоял. Спокойный такой, надёжный. Его сюда с другого участка перевели.

– А теперь что? – спросил молодой, вертлявый.

– Теперь новый будет, – ответил старый электрон. – С тем же номером. Поставят, как положено. Жалко, молодой был. Что-то не так с этими фарами.

Девятый смотрел на блок предохранителей, где за стеклянной дверцей ещё дымилось то, что осталось от героя.

– Надо запомнить, – сказал он тихо. – Таких надо запоминать.

Сорок шестой покосился на друга, но ничего не сказал.

– Девятый! – окликнула его протон по имени 333, появляясь из-за толпы. – Ты чего застыл? Твоя смена в правую фару. Бегом, там электронов не хватает.

Девятый вздрогнул, отвёл взгляд от блока.

– Бегу, – сказал он.

– И я с тобой, – шагнул следом Сорок шестой.

Они побежали по проводам. Сзади ещё гудели голоса: кто-то спорил, кто-то плакал, кто-то уже начинал рассказывать историю про двадцать третьего, добавляя от себя подробностей.

По дороге к фаре, сразу за поворотом на ближний свет, стояла молодая и красивая девочка-протон с живыми румянцами – она указывала направление. Когда Девятый пробегал мимо, она вдруг, почему-то даже неожиданно для себя, ему улыбнулась.

Девятый улыбнулся в ответ и побежал дальше.

И почему-то на душе у обоих стало теплее.

-–

– Вот так они и живут, – сказал папа. – Стоят, ждут, бегут. Ищут друг друга.

Дочка молчала долго. Потом спросила:

– Пап, а предохранитель двадцать третий – он правда герой?

– Правда. Каждый, кто сгорает, спасая других, – герой. Они живут один миг – и всё. Но без них бы весь мир сгорел.

– Жалко их.

– Жалко. Но они знают, на что идут. Это их работа.

Дочка помолчала, потом вдруг спросила:

– Пап, а ты когда-нибудь сгорал?

Папа замялся. Чуть заметно улыбнулся.

– Сгорал один раз. На свадьбе.

– На свадьбе? – удивилась дочка.

– Ага. У знакомых. Там такая… программа была… танцы, конкурсы. Ну, я и… перегорел немного. До сих пор ничего не помню.

– А мама?