Игорь Кильбия – Август навсегда (страница 8)

– Так это самое легкое, – просияв, отозвался Деймос и поднял руки.

Они у него свободно оторвались от кровати – каким-то непостижимым образом ему удалось высвободиться. А далее этот авантюрист незамедлительно приступил к задуманному. Саше оставалось только безропотно наблюдать за происходящим.

Хитро извернувшись, он, не поднимаясь, отвязал ноги и незаметно соскользнул на пол. Санитар продолжал с кем-то препираться и орать, поэтому до остальной палаты ему не было пока никакого дела.

Деймос же на корточках подкрался к ней и в два счета отвязал ее. Высвободившись, Саша по его примеру сползла на пол. Ее тоже не заметили.

– Повезло, что они столько народу сюда набили, – быстро шептал он, вертя головой и оценивая обстановку. – Рязанцев так рассвирепел, он и целый пароход, проплывающий у себя за спиной, не заметит. А мы с тобой куда меньше парохода, так, две лодочки, плывущие по течению жизни. Ну ладно, бог с ним, ты сейчас, главное, ползи за мной. И не высовывайся.

Распластавшись, он немедленно приступил к своему плану. Саша пристроилась следом.

Куча одежды была свалена в углу. Пахло от нее невыносимо. Саша не могла представить, что надевает ее. Не получалось у нее и запустить в эту гору тряпья руку.

– Я все понимаю, – скороговоркой зашептал под ухом Деймос, – вид неприглядный, да и амбре соответствующее, но, юная красавица, если ты сейчас не переоденешься, план пойдет насмарку. Я уже не говорю о том, что стоит поспешить: в любой момент сюда может заявиться медсестра. А двоих отвлечь я не смогу.

И Саша, превозмогая брезгливость, стала разбирать вещи, подыскивая что-то подходящее. Про то, что ей еще и придется это напяливать на себя, думать она не осмеливалась.

Но все разрешилось как нельзя лучше – нашлась нетронутая одежда, которую еще не успели использовать для уборки. Запахами она, к несчастью, пропитаться успела, но это можно было и потерпеть. Александра надела ее поверх больничной формы, и вышло не так противно.

Ее спутник, узрев Сашу в новом образе, поднял большой палец. Затем жестом показал ползти за ним. По-пластунски они достигли коек, находящихся ближе к выходу.

– Как только я его отвлеку, ты тихонечко выбирайся отсюда, – инструктировал Деймос. – Старайся сделать это быстро. После по отделению не беги. Если встретишь кого, соври, что потерялась. И побольше уверенности в глазах. Здесь тебя никто не знает и не заподозрит, – он окинул взглядом ее наряд, – тем более в таком облачении.

Он хихикнул, и было отчего. Найденные вещи, судя по фасону, принадлежали какой-то бабуле. И бабуля эта обладала фигурой дородной, а вот Саша пышностью форм не отличалась, отчего бабушкины вещи висели на ней, как на вешалке.

– Ладно, сойдешь за бедную родственницу какого-нибудь несчастного, – подбодрил ее Деймос. – Сюда и не такие захаживают.

– А обувь? – опомнилась Саша.

В наваленной одежде никакой обуви не нашлось, да и зачем она была здесь нужна ей ведь пол не вытереть.

– Все, что сложно – ненадежно, – он наморщил лоб, раздумывая. – Ничего не поделаешь, придется так идти. Не волнуйся, у тебя рейтузы черные, если ноги под нос совать не станешь, не заметят. Ты часто смотришь на чужую обувь? То-то же. Все, я пошел.

– Подождите, – Саша ухватила его за рукав, – а как я узнаю, что Вы начали отвлекать санитара?

– Не волнуйся, – он мягко взял ее ладонь и отвел в сторону, – ты сразу поймешь.

Улыбнувшись ей на прощание, Деймос пополз под койками на другую оконечность помещения. Саша принялась ждать и смотрела во все глаза.

А дальше случилось следующее: добравшись до койки, которая располагалась у самых окон, он поднялся во весь рост и замахал руками. Рязанцев, занятый своим делом, пациента-нарушителя даже не заметил. И если бы этот самый санитар не стоял рядом с выходом, в принципе, можно было проскользнуть мимо и без всяких ухищрений. Но тот, как назло, держался именно у дверного проема.

Видя, что привлечь внимание не удается, Деймос поступил решительно – наклонившись и подняв что-то с пола, он замахнулся и бросил это в Рязанцева. У того на белом халате тут же возникло размазанное коричневое пятно.

Саша и подумать не могла, что ради нее пойдут на такие жертвы. С другой стороны, что взять с психа? А в том, что ее новый знакомый – умалишенный, сомневаться не приходилось.

Словно бы в подтверждение ее догадки, после броска тот заорал и пустился в пляс. Ни один санитар в мире такого отношения к себе стерпеть бы не смог, как не смог и Рязанцев – забыв обо всем, он рванулся навстречу своему обидчику. Путь был свободен.

Александра засеменила к выходу. Краем глаза она успела увидеть, как ее спасителя повалили и, кажется, стали отвешивать тумаки. А дальше она проскользнула к выходу. В спину ей заорал какой-то сумасшедший, по всей вероятности, заметивший ее хитрый маневр, но кто к нему стал бы прислушиваться?

Оказавшись в коридоре, она растерянно заозиралась и, чуть подумав, решила идти туда, где коридор резко поворачивал. Как минимум, свернув за угол, ее уже не увидит санитар, если вдруг, привлеченный криками того сумасшедшего, решит проверить, что происходит вне палаты.

Мысленно поблагодарив Деймоса, она размеренным шагом пошла в выбранном направлении. За углом коридор продолжался и тянулся довольно далеко.

По одну сторону располагались палаты – эти имели двери, каждая со своим номером. Что происходило внутри, оставалось неизвестным, все они казались запертыми.

На другой стороне находились зарешеченные окна, ведущие во внутренний дворик.

Она успела пройти совсем немного, прежде чем дверь одной из палат распахнулась, и из нее вышла, пошатываясь, медсестра. Вид та имела отчужденный и расслабленный, но, завидев незнакомку, сразу подобралась, насторожилась.

– Ты кто такая и чего здесь забыла? – довольно грубо обратилась она к Александре и преградила дорогу.

Саша вдруг поняла, что действовать нужно было так же категорично, как это делал Деймос. Если она начнет сейчас мямлить, что потерялась, медсестра в два счета вычислит ее и отведет обратно. Или затребует подробностей, к кому шла, и возьмет да и проверит. Вот она и принюхиваться начала.

Медсестра и вправду стала вбирать в себя носом воздух и морщиться.

Саше следовало принимать меры немедленно. Вспомнив о своих котах, оставшихся одних, о грязной палате, что в перспективе поджидала ее, она собрала волю в кулак. Из глубин сознания поднялось нечто утерянное, давно забытое.

– Что вы своим носом водите?! – выпалила она в схожей нагловатой манере. – И зачем тыкаете?! Мы на брудершафт не пили! Не видите, к брату я шла, навестить хотела. А тут понаделали коридоров, черт ногу сломит! Как отсюда выйти?!

Медсестра от такой наглости оторопела, явно не рассчитывая получить отпор. Но, словно узрев родственную душу, быстро раздобрела и приобрела расслабленно-отрешенный вид.

– Так бы сразу и сказали, – взирала на Сашу она теперь без всякого интереса. – Брат выздоравливающий или на постоянке?

– Выздоравливающий, – решила дать надежду своему несуществующему брату Саша.

– Как же вы сюда-то попали? Там у нас отделение для новеньких. А вам в другую сторону. Вот идите, как шли, потом свернете налево, оттуда прямо, потом увидите такие большие двери, это и будет отделение для выздоравливающих.

– Спасибо, – поблагодарила Саша, смягчив тон. – А не скажете, как мне потом оттуда наружу выйти? Не хочется снова потеряться.

– Там просто. Увидите двери, ведущие вот сюда, – медсестра показала пальцем на внутренний дворик, – заходите и идете к крыльцу. Вон оно. Поднимаетесь, а там сквозь здание проход будет.

И Александра двинулась в указанном направлении. Решительность, столь неожиданно овладевшая ею, по-прежнему не отступала и хотелось верить, что она сможет продержаться до того момента, пока не покинет стены казенного дома.

До отделения выздоравливающих она не добралась – наткнулась на ведущую во внутренний двор дверку раньше и, отперев ее, просто вышла там.

На небольшом пространстве в виде продолговатого прямоугольника расположились пара захудалых елок и две скамейки. Разбросанные окурки сигарет свидетельствовали о том, что место использовали преимущественно для перекуров.

Идти там оказалось неуютно – окруженный со всех сторон окнами дворик просматривался насквозь, и сколько пар глаз сейчас наблюдало за Сашей, оставалось только догадываться. Она надеялась, что среди подглядывающих не окажется Светланы Николаевны, та бы точно узнала ее даже в таком облачении.

К счастью, дворик удалось благополучно миновать. Поднявшись на крыльцо, она зашла в здание. Там разобраться было совсем просто, и никуда не сворачивая, она вышла с другой стороны.

Вокруг больницы располагалась территория, относящаяся к ее вотчине, и здесь стояли всякие хозяйственные постройки, а также ютилось приемное отделение, в которое она сначала и заявилась за таблетками и откуда ее переправили на вязки.

Аккуратно обойдя его издалека, она взяла курс на проходную.

По счастью, в небольшом сарайчике, игравшем роль будки для охраны, сидел совсем древний дедушка и явно скучал. На Сашу особо внимания он не обратил, лишь окинул подслеповатым взглядом и зевнул.

Саша обрела свободу. Виду она не подавала, боясь, что ее заметят, и лишь пройдя две трамвайных остановки, приземлилась на ближайшую попавшуюся лавочку и дала волю чувствам. Решительность ее покинула, она вновь стала уязвимой, испуганной и ранимой. Слезы брызнули из глаз, и Александра плакала, не останавливаясь, минут двадцать.