Игорь Кильбия – Аникс (страница 14)

Друзья Петровича, как и сам герой вечера, порядочно захмелели. Игорь не отставал в этом смысле от остальных и тоже пребывал в приподнятом настроении, которое, однако, неуклонно затягивало его к краю бездны – стоит перешагнуть, и провалишься. Будешь долго падать вниз, лишенный рассудка, нормальных мыслей и идей, пока, наконец, не приземлишься на какую-нибудь горизонтальную поверхность. Придется говорить себе и обещать, что больше такого не повторится, но ты-то знаешь, каким-то потаенным уголком своей души – нет, повторится, и не раз.

Но от столь грустных мыслей в этот вечер Игорь имел иммунитет, обеспеченный общением, хорошим запасом напитков и, самое главное, временем. Никто не спешил домой, не собирался к женам, подругам или детям. Все были счастливы, поглощая различные жидкости из прозрачных графинов и закусывая красиво поданными блюдами.

После очередного тоста кто-то предложил освежиться, и компания дружно поддержала эту идею. За столом осталось сидеть два человека, и ими оказались Игорь и странный гость по имени Гавриил. Остальные вышли на улицу, где уже властвовали сумерки, стремительно сгущаясь над городом.

Гавриил, как только за дверью скрылся последний гость, повел себя странно – встал и как ни в чем не бывало, подсел к Игорю. Но и ему этого показалось мало. Он повернулся на стуле таким образом, что они оказались лицом к лицу. Игорь увидел устремленные на себя ярко-голубые глаза. Взгляд у Гавриила был колкий, и словно бы пронзал насквозь, подобно мощнейшему прожектору охранной вышки, что выискивает сбежавших заключенных. Взгляд этих глаз, казалось, способен был поймать в пятно света самые потаенные мысли и образы. При этом загадочный знакомый Петровича совершенно не пытался начать разговор. Неловкая пауза затягивалась. Но расслабленный и опьяненный мозг Игоря нашел решение.

– Не друг, я не из этих, – слегка сбиваясь и с заплетающимся языком, открестился Игорь. Сказал он это с улыбкой, чтобы сгладить острые углы: не очень хотелось оскорблять человека в чувствах.

– Из кого из «этих»? – мгновенно переспросил Гавриил. Говорил он, кстати, тоже странно: его губы практически не шевелились, но голос был удивительно четким и необычной интонации, словно бы его предварительно обработали в музыкальном редакторе, присовокупив пару звуковых эффектов.

– Ну как… – разговор давался Игорю с трудом. – «Этих»… Ну, ты понял…

– Я ровным счетом совершенно не понимаю, что ты имеешь ввиду.

– Да? – Игоря внезапно посетила спасительная мысль о том, что Гавриил, возможно, так шутит над ним. – Ну тогда вопрос снят. Извини друг.

– Разве мы друзья?

– Ну, тогда знакомые, – также внезапно проскользнула мысль, что Гавриил, возможно, напрашивается на конфликт.

– Знакомые? Как же мы можем быть знакомыми, когда я только назвал тебе свое имя, а ты раскрыл свое? По-твоему, этого достаточно, чтобы именовать друг друга друзьями, да или даже знакомыми? Я сильно сомневаюсь. И что, завтра после этого вечера, каким-то чудом запомнив тебя и твое имя, я подойду и поздороваюсь, так мы от этого друзьями должны будем стать? – из-за манеры речи, лишенной привычной эмоциональной окраски и нужной интонации, вся эта фраза выглядела совсем уж коряво.

– Да нет, почему же? Просто так заведено, – Игорь полностью запутался, к чему ведет или должен привести этот разговор.

– Заведено говоришь… К чему столь глупые правила? Хотя можешь не отвечать, я знаю, что у тебя отсутствует ответ на этот вопрос, а все что я услышу лишь попытка выпутаться из ситуации. Или я не прав?

– Сложно сказать. Если с этого ракурса посмотреть то получается я только тем и занимаюсь, что выпутываюсь из таких вот ситуаций, – Игорь пожал плечами (к счастью, опьянение действовало на него успокаивающе и очень уж подозрительное поведение собеседника, сейчас не казалось подозрительным настолько, чтобы сильно напрягаться или нервничать).

– Разве это не так? – спросил Гавриил.

– Может и так. Какая кому разница? Сегодня ты, а завтра я и это все мои друзья, – срифмовав Игорь ухмыльнулся. Он часто так рифмовал, когда нечего было сказать, или разговор скатывался в нелепицу.

– В первую очередь, эта разница должна быть важна для тебя Литвинков. Или ты сам не замечаешь, как проваливаешься? – произнеся эти слова, которые прозвучали для Игоря как гром среди ясного неба (откуда тот мог узнать его фамилию, ведь даже Петрович ее не слышал!), Гавриил свободной рукой наполнил бокал и пододвинул его. – И думается мне, совершенно всерьез считаешь, что так оно и должно быть.

– Что должно быть? – Игорь удивленно посмотрел в ответ. – Откуда вы меня знаете, откуда вам известно, что я Литвинков, а не, к примеру, какой-нибудь Гринберг?

– Потому что я плод твоего больного воображения, – совершенно спокойно произнес Гавриил и скосил глазом в сторону бокала. – Может, выпьешь?

– Да, пожалуй, – Игорь, словно заколдованный поднял бокал и осушил его одним глотком. Поморщившись, он почувствовал, как волна тепла пошла по груди, постепенно превращаясь во всепоглощающее цунами.

– Алкоголь, по сути, – совершенно спокойно начал рассуждать Гавриил, – ширма. Вопрос лишь в том, насколько далеко ты способен зайти в попытках убежать от самого себя. Конечно, быть может, ты считаешь, что никуда не бежишь, но поверь мне, как неотделимой части твоего разума и сознания, ты бежишь, я бы даже выразился более категорично: несешься. А конечный твой пункт небытие. С другой стороны, если рассуждать чисто технически, то это финишная точка для любого индивида, ставшего на сей путь. Кристальная чистота ингредиента несет в себе надежду, а на самом деле за ней скрывается обычная, ничем не примечательная глупость. Можешь даже не спорить со мной. Или вот возьми, к примеру, мое появление, ведь это самое явное подтверждение твоего умопомрачения, вызванного ничем иным, как желанием убежать от самого себя.

Игорь поднял глаза, наконец-то уняв в груди нестерпимое жжение от только что употребленного напитка, и увидел, как Гавриил, откинувшись на стуле и запрокинув голову, разговаривает вовсе не с ним, а словно бы ведет монолог с самим собой.

– Ведь дали простые и четкие рекомендации, а ты все усложняешь. Неужели невозможно спокойно провернуть это дельце? А по приезду разве нельзя сразу направиться в отдел кадров, где тебя ждут? Разве так сложно было прочитать письмо и занести домой важные вещи, перед тем, как направляться в прощальный тур по злосчастным забегаловкам? Все могло закончиться куда плачевнее, не попадись тебе по пути тот учтивый продавец в пальто и шляпе. Тебе удалось оказаться здесь из-за благосклонности судьбы, а она, я скажу, такая штука, которая не всегда поворачивается лицом, – Гавриил опустил голову, уставившись на Игоря. – Может, стоит одуматься? Еще ведь не все потеряно. Хотя, к чему тешить себя обещаниями, которые никогда не исполнятся…

А потом вокруг стал пропадать звук – будто бы у телевизора постепенно начали уменьшать громкость. Игорь продолжал молча смотреть на этого странного во всех отношениях человека. Быть может, он сошел с ума? А Гавриил и вправду плод его больной фантазии?

Ответа не последовало, потому как сознание покинуло его захмелевшее тело. Последнее, что ему удалось уловить перед погружением – голос одного из друзей Петровича, с характерной интонацией вопрошавшего, почему Игорь сидит один.

Следующие события, хоть и оказались запечатлены памятью, по большей части являлись обрывками воспоминаний, выявить последовательность которых было совершенно невозможно. Ну а о том, чтобы найти хоть какой-то смысл в действиях Игоря, речи даже не шло. Уже никак не объяснить, почему он покинул заведение, и отправился гулять по неизвестному городу.

Яркие фонари по обеим сторонам дороги ужасно слепили глаза. А где-то вдалеке на него надвигалось ужаснейшее чудовище, оповещая свое приближении громким ревом…

Потом он оказывался в ледяной воде, от которой сводило мышцы и что-то утягивало его вниз. Руки и ноги хаотично двигались, совершая нелепые движения в попытках подняться на поверхность. Но Игорь опускался на дно и, уткнувшись ступнями в вязкий ил, попытался подняться…

Голый, держась рукой за чье-то плечо, он прыгал на одной ноге, натягивая джинсы… А проклятый песок мешал держать равновесие…

Затем он увидел лес. Высокие деревья возвышались непроглядной стеной прямо у него на пути. Игоря охватил страх – гигантские ели с раскидистой кроной, кажется, вот-вот готовы были ожить, превратившись в неведомых созданий…

В конце концов он узрел перед собой высокое строение, устремляющееся к небу, где его встречали мириады звезд. Эта махина была воистину огромна, но кроме смутных очертаний, никакие детали этого строения не запомнились.

Самое последнее, что отпечаталось в памяти: зверь, мотающий головой, увенчанной внушительных размеров рогами, его дыхание было громким, а из широких ноздрей валил пар. Истинно дьявольское создание смотрело в упор на Игоря своими налитыми кровью глазами, но Игорь, вместо того, чтобы убежать, по неведомой причине подошел и погладил монстра. Зверь издал утробный звук, ранее еще никто не был с ним так добр. Что за наваждение?

Глава четвертая. Чугунный скороход, девушка в коктейльном платье и рыжий идальго.